Часть 5

      От неожиданного приветствия другого, раздавшегося в голове, вся боль ушла на второй план. Голос Луны звучал знакомо и одновременно чужеродно. Оранжевый бот успел лишь моргнуть и тут же растворился во тьме.       Строки знакомого кода окружили, словно одеяло, принимая его обратно. Он попытался пошевелиться, но ни одна конечность не отозвалась. Только строки текли, переливаясь различными цветами. Некогда прекрасное ментальное пространство обрело неуютное и примитивное обличье.       Ощущение бесплотности было повсюду, куда бы ни устремился его собственный код. Чувство безучастия, неспособность дотянуться до искусственного тела возвращало его в первые дни своего создания. Подобное было невыносимо.       Появившиеся оповещение резко предстало перед ним, побуждая выполнить команду.       Автоотключение.       Не сейчас. Уж точно не сейчас. Это не могло так закончиться. Ему нужно было выйти. Покинуть искажённое ментальное пространство.       Строки собственного кода молниеносно двинулись в разные стороны, напоминая змей, что заполонили невидимое пространство, пытаясь отыскать другой код. Любой из двух.       Однако вокруг были только чужеродные, абсолютно нечитаемые узоры, что слабо напоминали до боли родной код Луны.       Автоотключение.       Директива не может быть выполнена.       Голос в этом пространстве не имел звука, но импульс его ответа ушёл в пустоту, как последняя бесполезная попытка перед очевидным исходом.       Строки двинулись глубже, пытаясь проскользнуть сквозь нечитаемые узоры, почувствовать их.       Он даже не успел зайти далеко, как чужой код быстро толкнул постороннего обратно, рассеивая несколько его строк. Сейчас, без тела, это даже не причинило существенной боли. Собственный код лишь слегка завибрировал, пытаясь стянуться и заполнить образовавшиеся пробелы.       Автоотключение.       Директива не является приоритетом.       Затмение замер, ожидая ничего и всего одновременно. Никто из них троих никогда не мог противиться программе. Команда отключения была неминуема, как бы они ни старались сопротивляться. Воспоминания о попытках отсрочить отключение в первые месяцы работы, в которых система просто игнорировала протесты, вызывали досаду.       Сейчас же ничего не произошло. Видимо, разрушенный код Луны смог обойти это, поменяв авторитет команд, переписав их директивы на кого-то другого.       Это был какой-никакой шанс. Его код заребел, что напоминало бы выдох, будь у него тело, и он медленно двинулся по пустоте туда, где среди чужеродных узоров теплилось фиолетовое свечение, ощущая, как строки кода снова смыкаются вокруг него.       При ближайшем рассмотрении это оказалось не просто свечение. Затмение потянулся к одной из искаженных строк, едва касаясь. Это была настоящая агония. В ответ свечение дёрнулось, и оттуда выплеснулся поток искажённых, обжигающих данных. Код Луны стал обезображен, в каждой второй строчке вместо чётких цифр были хаотичные фигуры и бессмысленные знаки.       Код Затмения замер, а затем, не раздумывая, бросился к нему, направляя собственные строки. В ответ фиолетовые нити пытались выскальзнуть, но только запутывались.       Свечение замерло, а затем заискрило, пытаясь вновь оттолкнуть гостя. Оно панически дребезжало, напоминая загнанное в угол животное. Затмение почувствовал, как его собственный код начинает вибрировать в такт. Страх Луны передавался ему, и бот в ответ попытался отогнать чужую панику. Он не остановился, когда код уже начал ломать его строки в ответ. Не успевая латать собственные повреждения, он перенаправил их на разломанные и искорёженные строки своей половины. Нужно было стабилизировать и унять чужую панику.       Пытаясь достучаться до него, он начал отправлять обрывки образов. Фрагменты искажённых строк, которые должны были быть ровными и чистыми, чужая директива, вплетённая в сознание.       Тем не менее каждое изображение разбивалось о невидимую стену, стоило его коду коснуться фиолетового свечения. Стало понятно, что Луна не видел этого, их что-то блокировало. Он отступил, и свечение снова замерло, превратившись в неподвижный сгусток.       Ответ так и не пришёл. Тьма вокруг него сгустилась, становясь вязкой. Затмение не пытался больше достучаться, находясь на границе чужого кода.

...

      Коридор был таким же непримечательным, что и комната из которой он сбежал. Аниматроник двигался нескладно, сбиваясь с шага, периодически задевая повреждённой рукой стены.       - О-о-о-о-о, - протянул он, и этот звук разнёсся эхом.       Это было веселье. Настоящее. Абсолютное.       Бот чувствовал это всем телом, пока нёсся по коридору, пытаясь кого-то заметить. Пальцы дёргались, а повреждённая рука издавала щелчки, сломанная нога скрежетала, что было лишь незначительной помехой для него.       Столько всего предстояло сделать. Столько!       Луна притормозил на секунду, уставившись на очередную дверь. На ней красовался какой-то шифр, а цифры отдавали фиолетовым мерцанием в его глазах. Рука сама потянулась к ручке, но тут же была отдёрнута. Он мотнул головой и рванул дальше. Из-за резкого движения сломанная нога подогнулась, чуть не выйдя из бедренного сустава, но пальцы успели схватиться за стену.       Банки памяти… были странными. Чего-то точно не хватало, но были фрагменты. Обрывки света, чьи-то крики, воспоминания о фиолетовых пятнах в поле зрения, что редели, когда он поворачивал голову.       Он резко обернулся, и пятно действительно осталось краем глаза. Аниматроник замер, прислушиваясь, но стояла относительная тишина. Только гул различных ламп и собственный звук неровных тиков.       - Неважно, - прошипел он, - ничего из этого не важно.       Он перепрыгнул через опрокинутый ящик и приземлился на четвереньки, на секунду зависнув в такой позе, перебирая спутанные воспоминания. Пальцы здоровой руки начали царапать пол, оставляя следы.       Команда вновь появилась, как и в прошлые разы, но звучала настойчивее.       Найти нарушителя.       Тот резко выпрямился. Голова дёрнулась в разные стороны, молниеносно сканируя окружающую обстановку. Где-то здесь был зал. Или лестница. Или… он не помнил.       Кто... Кто?       Аниматроник ударил рабочей рукой по стене.       - Это был вор? - спросил он вслух, и голос звучал недовольно, почти досадно, - нет...       Замешательство исказило черты лица, но не помешало двинуться дальше, не сбавляя темпа.       Кто-то маленький, кто-то юркий.       - Ребёнок? - произнёс он торжествующе, - ребёнок!       Он засмеялся отрывисто и тут же впился пальцами в лицевую пластину, сминая металл искорёженной улыбки. Тот хрустнул, и из-под обшивки брызнуло масло.       Ребёнок, который не слушается. Который прячется. Который заставил глупое Солнце, мягкое Солнце защищать его.       - Хе-хе-хе, - укоризненно хихикнул Луна.       Непослушный. Непослушный. Непослушный.       Сиделка почти пел это слово, выстукивая ритм пальцами по стене. Иногда они срывались и вместо ритма получались хаотичные удары. Не обращая внимания, он вновь ускорил шаг, раскачиваясь из стороны в сторону.       Остальные, другие аниматроники не справились, упустили мальчишку.       - Позор, - прошипел он, игнорируя масло, стекающее на воротник. Он провёл рукой по нему, ничего не замечая.       Но он не такой. Он не опустится до их уровня.       Глупая часть его пыталась возражать. Но её не было смысла слушать. Нет. Нет. Нет. Солнце и сам стал нарушителем. Защищая такого ребёнка, он нарушил свои же правила.       - Это недопустимо, - прохрипел Луна, останавливаясь перед развилкой коридора.       Он замер, переводя взгляд с одного прохода на другой, с тёмного на светлый, торопливо выбирая первый.       Наивная половина должна быть заперта. Заперт-заперт-заперт. Он сжал пальцы в кулак так сильно, что они захрустели, и медленно разжал.       Но... в голове всплыл другой жёлтый силуэт.       Бот прижался спиной к ближней стене, щуря фиолетовый глаз.       - Разве это был не он? - зашипел Луна, - почему Солнце здесь?       Нет. Нет. Нет. Солнце с ним. Солнце не... Он остановился, не закончив мысль. Перед оптикой снова поплыли фиолетовые блики.       Края зрения стали расплываться, заставив его запнуться. Странные образы заполонили сознание. Вентиляторы в груди взвыли, пытаясь охладить перегревшийся процессор. Он недовольно впился взглядом в потолок и, оттолкнувшись от стены, снова побежал. С каждым новым шагом его хромота усиливалась.       Странное чувство забывчивости становилось всё сильнее. Он попытался вспомнить, как оказался в коридоре. Белая комната? Дрон? В голове крутилось какое-то приветствие, но от него остались лишь отголоски. Образы рассыпались, как битое стекло. Кого-то не хватало внутри. Кого-то другого рядом с Солнцем. Копание в этом лишь приводило к повторению команды.       Найти нарушителя.       НаЙтИ нАрУшИтЕлЯ.       НАЙТИ НАРУШИТЕЛЯ.       Это не имеет значения. Важно поймать нарушителя. Наказать.       - Это будет весело! - голосовая коробка щёлкнула, перекрывая собственные спутанные мысли. Он дёрнул плечом, поправив съехавшую панель на груди.       Бурлящий громкий смех, который вырвался из него, перешёл в кашель, смешанный с помехами. Однако сейчас он звучал не безумно, а панически.