Глава 32. Ревность к "парню"

В школу сегодня я пришла сама — почти на полчаса раньше, чем начинались занятия. Во-первых, не хотелось ехать с отчимом, во-вторых, не хотелось встречать Келта. Внутренний голос разума разумно спрашивал: «Какая тебе разница, с кем он целуется? Главное, делать вид, что вы парочка, и никто больше не посмеет тебя тронуть». Однако голос сердца твердил иное: «Не хочу его видеть, и точка». Так рано в школе почти никого не было, и я, оставив вещи в шкафчике, села на подоконник на втором этаже — неподалеку от кабинета, в котором должен был начаться первый урок. Я отчаянно зевала — подозреваю, как бегемот. И, чтобы не заснуть, читала мангу в телефоне. Я так увлекалась происходящим, что не заметила, как около меня выросла чья-то тень. Подняв глаза, я увидела симпатичную девушку с длинными волосами. У нее были широкие скулы и выразительные пухлые губы, и она точно показалась бы мне красивой, если бы не злое выражение светлых глаз. Почему-то ее лицо казалось знакомым. Саша! Бывшая Келта. Та, которая бросила из-за него Мишу. — Так это ты новая девушка Келта? — спросила она, изучающе разглядывая меня. Саша не кричала, однако в её голосе слышалась агрессия. — Допустим, — ответила я, стараясь быть уверенной. Господи, неужели это еще какая-то ненормальная, у которой ко мне будут какие-то претензии? — Не допустим, а точно ты. — Раз знаешь, для чего спрашиваешь? Саша усмехнулась. — Ты в курсе, что он — мой? — Нет, не в курсе. Но мне это не особо интересно, — ответила я и снова уставилась в экран телефона, надеясь, что шатенка уйдет и оставит меня одну. — Теперь мы снова вместе, — заявила Саша. — Келт — мой. Мы снова будем вместе. Её заклинило, что ли? — Здорово. А теперь можешь оставить меня одну? — любезно спросила я. Она прищурилась. — Тебе пофиг? — Абсолютно, — заверила её я. Кажется, Саша даже как-то растерялась. Ее агрессия слегка потухла. — Как так? — спросила она, часто моргая. — Это же Келт! В её голосе появилось придыхание, а я едва не закатила глаза. Она в себе или вышла ненадолго? — Вот так, — пожала плечами я. Меня охватило дикое раздражение. Зачем ему вообще эта? Потому что у нее ноги от ушей и фигура эффектная? — И ты не будешь за него бороться? Вот так просто отпустишь? — продолжала Саша. — Я вообще не привыкла ни за кого бороться. Пусть за меня борятся, — пошутила я, а она приняла это за чистую монету. — Да ты ему и не нужна! Ты вообще себя в зеркале видела? Келту подходят эффектные и яркие девчонки. А ты… — Саша смерила меня насмешливым взглядом. — А ты просто чучело. Колхозница. — Окей. Что ты хочешь? — Хочу тебя предупредить. Он — мой. — Ну, если ты повторишь это еще сорок раз, я точно запомню, — фыркнула я. Мне даже представлять было противно, как Келт её целует. Боже, что у него за вкус? Саша развернулась на каблуках и пошла. Саша одарила меня недовольным взглядом, ещё раз назвала колхозницей и ушла. Одноклассницы тотчас начали шушукаться, и я услышала чей-то шепот: — У них с Келтом все серьезно, раз она его по имени называет! Никто же больше не смеет называть! Однако стоило мне повернуться в их сторону, как они замолчали и отвернулись. У меня появилось впечатление, будто они опасаются меня. Что ж, не буду их пугать, буду читать дальше мангу. Однако это сделать не получилось, потому что ко мне подошла Лиза. — Привет, — смущенно улыбнулась она мне. — Привет, — настороженно ответила я. — Как дела? — Она села рядом, и я отодвинулась, вдруг поняв, что чувствовала Лиза, когда девочки снова пытались начать общаться с ней. — Нормально. — И у меня нормально. — Лиза улыбнулась ещё шире, и мне стало неудобно от того, что она рядом. — А я не спрашивала, как у тебя, — сказала я. Наверное, прозвучало грубо, но мне не нравилось, что она снова пытается общаться со мной. — Ты злишься, да? — вдохнула она. — Прости, так вышло… Я очень хотела общаться с тобой и дальше! Но Коновалова нам всем запретила… Понимаешь, у нас не было выбора! — Он был у всех, Лиз. И Лера свой выбор сделала. Но ладно я — мы только познакомились, и вы не обязаны были общаться со мной. Но Лера… Вы же были подругами. А ты просто бросила её! — воскликнула я. Лиза побледнела. — Мне обидно за Леру. Как ты  можешь после всего этого делать вид, что ничего не произошло и снова пытаться общаться с ней, как ни в чем не бывало. — Ну прости! — вдруг фыркнула она. — Не все такие смелые, как ты, Чар! Ах да, не у всех же есть парень, которого все боятся. Когда за спиной такой, как Келт, очень удобно быть смелой, да? Ты скрывала, что вы начали встречаться! — прорвало её. — Поэтому когда Коновалова объявила тебя падлой, ты и не испугалась! Знала, что Келт тебя защитит! А кто бы защитил меня? Никто! Не смей мне читать нотации! И вообще, будь благодарна, что мы с тобой с первого дня стали общаться, а не сделали изгоем! Я тебя приняла в нашу компанию, а ты забрала у меня лучшую подругу! Еще и меня виноватой выставила! Лиза хотела сказать мне что-то еще, однако её вдруг схватили за волосы, и она взвизгнула. За её спиной стояла Лера, злая, как стая голодных волков. Её темные глаза сияли от гнева. —  на замолчи! — рявкнула Лера . — Отпусти меня! — закричала Лиза. — Не смей так говорить про Катю! — еще сильнее дернула её за волосы Лиза. — Ты сама во всем виновата! Сначала сделала вид, что мы не подруги, потом из чата меня удалила, игнорировала везде! Я тебе сколько писала и звонила в тот день, а?! Умоляла поговорить со мной! А ты?! Что ты? Ты не отвечала, потому что Коновалова велела и со мной не общаться! Ты меня предала, а виновата Катя, да?! — Отпусти меня, дура! Волосы выдерешь! — Вот и выдеру! — Что, стала общаться с другом Келта, тоже осмелела?! Лиза развернулась и умудрилась схватить за волосы и Леру. Обе они громко кричали и выглядели так, что вот-вот сцепятся. Я попыталась разнять их, но не получилось, а все остальные просто стояли и смотрели. Кто-то снимал на телефон, кто-то ржал. Я уже думала, что сейчас Лиза и Лера реально начнут драться, однако к ним подскочил Лёха и Хитвейв — им удалось разнять девчонок. Лиза одарила нас злым взглядом и ушла, следом за ней бросились мальчики. А Лера распустила волосы и стала переплетать их, взяв резинку в рот. — С ума сошли? — спросил Лёха. — Она певая начава, — прошипела Лера. — Ничего не понял, — поморщился парень и вытащил резинку из её рта, надев себе на запястье. У Леры стало такое потрясенно лицо, будто бы Лёха, как минимум, украл у нее телефон. Мне стало смешно. — Говорю, она первая начала, — сказала подруга. — Кстати, Лёша, я принесла тебе домашку по русскому и сочинение по литературе. Я удивленно покосилась на Леру. Надо же! Она со своими-то сочинениями едва справляется, ещё и этому помогает. — Лёша! — захохотал Хитвейв и со всей силы хлопнул друга по плечу — так, что тот чуть не присел. — Что ты ржешь? — окрысился Лёха. — Такой прикол! Тебя как будто воспетка в детском саду зовет! Лёша! — Захлопни пасть. Они переругивались до самого начала урока, и только когда пришла Инна Марьяновна и запустила нас в класс, перестали. — Надо будет у них узнать, что у Келта с Сашей, — прошептала мне на ухо Лера. — Не хочу ничего знать, — нахмурилась я. — Всё равно на него. — Кстати, а где он? Придет сегодня? — Не знаю. Он мне не докладывает… На этом наш разговор пришлось прервать — прозвенел звонок. Я заняла свое место за первой партой, Лера села позади вместе с Лёхой. Классная руководительница поздоровалась с нами, отметила отсутствующих и начала раздавать проверочные, которые мы сдавали вчера. У меня было «пять», у Леры и Лёхи — «двойки». Бедный Морхат. Он-то надеялся, что Лера будет делать за него контрольные на «четыре» и «пять», а она… Когда Инна Марьяновна раздала все работы, в дверь постучали, и в кабинет вошел Келт. Он почему-то злобно посмотрел на меня, как будто это я была виновата в том, что он опоздал. — Здравствуйте, можно? — хмуро спросил Келт. — Заходи Келт, — кивнула классная руководительница. — И постарайся больше не опаздывать. Келта приземлился рядом со мной и задел своим плечом мое плечо. Я демонстративно отодвинулась. И он удивленно взглянул на меня, не понимая, что со мной. — Ты почему так рано ушла? — прошептал Келт мне на ухо, когда Инна Марьяновна стояла у доски, объясняя новую тему, на котором посыпались многие одноклассники. — А должна была проконсультироваться с тобой, во сколько мне уходить? — спросила я тихо. Перед глазами стояла фотка, на которой он целовался с Сашей. Как же противно! Почему я все время думаю об этом? И откуда ощущение, будто мне действительно изменили? — Между прочим, я опоздал, потому что тебя ждал. — Какой молодец. — Я тебе звонил, если что, — продолжил Келт. — У меня телефон на беззвучном режиме, — ответила я, и эта была правдой. — Завтра дождись меня. Пойдем вместе. Поняла? — Не собираюсь никуда с тобой вместе ходить, — грубо ответила я. С Сашей пусть своей ходит. — Не дерзи, — нахмурился Келт. — А то что? — весело спросила я. — Ничего, — отвернулся он. Кажется, он разозлился. Алло, Келт, это я должна злиться, а не ты! Это ты с кем попало целуешься! На перемене ему кто-то позвонил, и Келт слинял, зато в проходе рядом со мной разыгралась настоящая драма. — Серьезно? Двойбан? — возмущался Лёха, стоя напротив Леры. А за ним стоял Хитвейв и угорал. — Прости… — Как так-то? Я сам решаю лучше! Стабильно тройки! Лера, ты русский вообще знаешь? — Не очень, — смущенно ответила Лера, и мне стало смешно. Нет, ну а на что он надеялся?! — А зачем согласилась мне помогать?! — воскликнул Лёха. — Чтобы ты меня защищал, — невинно похлопала она ресницами. Ей с ними вообще повезло — длинные, загнутые кверху… Мечта, а не ресницы! — Жесть, — ответил он. — Просто жесть! Морхат №2, ты нечто! — Прости, Лёша, — вздохнула Лера. Услышав его имя, Хитвейв стал хохотать во весь голос, и даже я невольно заулыбалась, хоть настроение у меня было паршивое. Мягкое произношение имени не подходило тому, кто напоминал школьного хулигана. Хотя, надо признать, друзья Келта, как и он сам, не казались мне больше бандитами. Неплохие мальчишки, если так подумать. Хотя Келтик, конечно, меня все равно бесит. — Да захлопнись ты уже, — ткнул друга в бок локтем Лёха. — Слушай, Лера, ты мне с русским и с другими предметами больше не помогай. Я хочу законный трояк за полугодие получить. — Как скажешь, Лёша, — потупила взгляд Лера. Впрочем, на следующей перемене он попросил её и с сочинением не помогать. Инна Марьяновна собрала сочинения, заглянула в тетрадь Лёхи и сказала на весь класс: — Морхат №1, почерк-то у тебя, конечно, лучше стал, но сколько ошибок! Особенно орфографических. Перепиши-ка, друг мой. Даю тебе уникальную возможность не получить два — два. — Как так-то? — не понимал Лёха. — Я думал, если ты в математике не сечешь, то в русском хоть разбираешься. — Я не очень хорошо учусь, — сдержанно улыбнулась Лера. — И вообще, твои задания я делала ночью. Как получилось, так получилось. Кажется, она начала го раздражать. — Я тоже не очень хорошо учусь, но свои три — три за сочинения получаю, — хмыкнул Лёха. — А как у тебя с другими предметами? Лера потупилась. — Примерно так же… — Слушай, а ты куда поступать-то хочешь? — спросил парень. — В мед… — И каким врачём собираешься стать? — еще сильнее заинтересовался Лёха. — Пока не знаю, — пожала плечами Лера. — Наверное, стоматологом  буду, как родители. А что? — Хочу знать, чтобы к такому врачу, как ты, случайно не попасть, — захохотал Лёша. — Перестань, — нахмурилась Лера. — А что? Мне мое здоровье дорого! — Пожалуйста, хватит. — Придешь к такой, как ты, сделать пломбу, а она зуб вырвет, — не мог остановиться тот. И, кажется, перешел грань — подруга дернула плечом и выбежала из кабинета. Лёха недоумевающе посмотрел на меня. — Ну ты и придурок, — покачала я головой и пошла следом за Лерой, хотя сама хотела словно невзначай спросить у парней о вчерашнем. Как так вышло, что Келт тусовался с этой своей мерзкой Сашей? Сам он со мной не разговаривал — лежал на парте, сложив руки под голову, и спал. Даже представлять не хочу, из-за чего он мог не выспаться. Вернее, из-за кого. Я догнала Леру в коридоре и остановила её. Она была расстроена и зла одновременно. — Ну ты чего? — взяла я её за руку. — Морхат придурок. — Согласна, — вздохнула я. — Но он прав! Я тупая, Кать, — нахмурилась Лера. — И меня это раздражает. Я ничего не понимаю. Объясняют новую тему, а я не въезжаю. Чувствую себя тупой. — Потому что ты старые темы не понимала. Это как учить таблицу умножения, не зная цифр. — Наверное. Раньше я хорошо училась. В старой школе. До травли, — призналась Лера. — А потом забила. Да и родители всегда говорили, что оценки не главное. Папа как-то сказал, что в любом случае запихает меня в мед, и я перестала париться. К тому же многие учителя мне просто так тройки рисуют. Конечно, директор в папиной клинике зубы делает. Да и не только он… — А с репетиторами ты занимаешься? — вздохнула я. — По химии и по биологии, потому что их сдавать надо для поступления. Но их я тоже особо не понимаю. — Лера вздохнула. — Хотя на математику и русский вообще забила. Честно говоря, не знаю, как буду учиться в меде. Стану посмешищем. Да забей. Она криво улыбнулась и хотела было повести меня обратно в класс — перемена должна была вот-вот закончиться. — Слушай, а если найти репетитора, который бы нашел твои пробелы и стал бы тебя натаскивать на те же тесты по математике? — спросила я. — Не хочу, — замотала головой Лера. — Я слишком для этого тупая, правда! — А хочешь, я с тобой буду заниматься? — спросила я, а подруга лишь рассмеялась в ответ и все-таки потащила меня в класс. — Надо будет узнать про то Келта и Сашу, — по пути сказала она. — Ты официально его девушка. Пусть ведет себя подобающе. Я ничего не успела ответить ей — рядом с кабинетом увидела Коновалова и Келта, который стоял к нам спиной и не видел. — Где Зарембо, Коновалова? — спокойным голосом спросил он. — Да не знаю я! — выкрикнула она нервно. Кажется, больше всего на свете ей хотелось сбежать, но Илона не могла этого сделать. — Да ладно? — усмехнулся Келт. — Правда, не знаю! — Ты передала ему, чтобы в школу пришел? Я с ним еще больше поговорить хочу, чем раньше. — Он не отвечает… — Телефон, — велел Келт, и глаза Илоны забегали. — Дай свой телефон. — Зачем? — Позвоню твоему дружку. Я же его одноклассник. Если он болеет, навещу его. Принесу апельсинчики, — усмехнулся Келт.— А то мне очень не нравится, что он к моей девушке клеился. Поговорить бы нам с ним надо. Моей девушке… Это прозвучало так уверенно, будто бы мы с ним, и правда, были парой. Жаль, что это не так. Однако взять телефон Коноваловой Келт не успел — появилась учительница и загнала всех в класс, потому как прозвенел звонок. Весь урок Келт делал вид, что меня не существует, а на перемене, сев на нашу парту, небрежно кинул: — После школы пойдешь со мной. — Куда? — безразлично спросила я, складывая ручки в пенал. — Куда скажу. И еще. Не груби мне и улыбайся. Ты моя подруга, играй свою роль на отлично. — Келт нагло похлопал меня по щеке, и я треснула его по руке. Пусть Сашу свою хлопает! Хоть по щеке, хоть по заднице. Она у нее широкая, ему, наверное, нравится! А мы, колхозницы, скромно постоим в сторонке. Видимо, в моих глазах было столько злости, что Келт опешил. — Ты чего? — спросил он. — Не трогай меня. — Подумаешь, до лица дотронулся. Вообще-то, я тоже играю роль твоего парня. — А с другими девчонками ты какую роль играешь? — прищурилась я. – — Ты чего несешь, голубоглазая? — склонил голову на бок Келт. — У меня репетитор сегодня с двух до четырех, так что после школы я пойду к нему, а ты пойдешь нафиг, — вырвалось у меня. — Я же сказал, не дерзи мне, — сквозь зубы проговорил Келт. Его взгляд потемнел, и мне стало не по себе. Боже, Катя, не говори с ним настолько дерзко, он же не в себе. Едва я подумала об этом, как память подсунула вчерашнее воспоминание — как крепко Келт обнимал меня на берегу реки. И как нежность опаляла меня, будто пламя. Что же такое? Откуда такие эмоциональные качели? — Я просто ставлю тебя в известность, — ответила я. — Тогда после репетитора пойдешь со мной. И не обсуждается. — Но… — Закрой свой очаровательный ротик, — с ледяной улыбочкой посоветовал Келт. Но мне, конечно же, хотелось оставить последнее слово за собой. — Вообще-то, я… Он все равно не дал мне ответить — прижал к моим губам указательный палец, и провел по ним снизу вверх, глядя мне в глаза гипнотическим взглядом. Взглядом, который заставлял подчиняться. Я опешила. — У тебя красивые губы, — вдруг выдал Келт. — Если ты не заметил, они все еще не зажили, — хрипло ответила я. — В этом вся прелесть. Он склонился ко мне и зашептал: — Когда целуешь разбитые губы, стараешься быть особенно нежным. Я покраснела, вспоминая, каким нежным он действительно был. Но вместо того, чтобы оттаять, поманила его пальцем, вновь заставляя склониться, и зашептала на ухо, касаясь щекой его волос: — Келт, ты переигрываешь. — Они так не думают, — ответил он весело, и я вдруг поняла, что на нас таращится весь класс. Даже Лера с Лёхой. И даже Коновалова, у которой на лице написаны и страх, и отвращение, и злость. Наверное, если бы Келт ушел из школы, она сжила бы меня со свету. После уроков я действительно побежала к репетитору — благо, его дом находился в паре остановок от школы. Келта сухо сказал, что будет ждать меня во дворе, и я лишь кивнула в ответ. Злость на него так и не проходила, хотя я понимала, что это иррационально. Только я вышла за территорию школы и оказалась рядом с дорогой, как рядом со мной притормозила знакомая машина — черная, за рулем которой сидел Матвей, а рядом с ним — Миша. — Привет, Катя! — прокричал он мне в открытое окно. — Запрыгивай на заднее сидение! Довезем до репетитора! — Откуда вы тут? — опешила я. — Давай, залезай, тут долго стоять нельзя! — донесся до меня голос Матвея. Не понимаю, как Лешкевичи оказались тут, я села на заднее сидение. И уже из окна увидела, как злобно смотрит на меня Келт, стоящий рядом с школьными воротами. У него было такое недовольное лицо, что я, не выдержав, захихикала.