Часть 4

— Ты думала, что сможешь убежать? — прошептала она. — Ты не знаешь, с кем связываешься. С этими словами она использовала заклинание Империус. Гермиона почувствовала, как её тело стало чужим. Она больше не могла контролировать свои действия, её воля полностью подчинялась чужой силе. Всё, что она могла, это смотреть, как её руки медленно поднимают палочку, направляя её на Драко. Её глаза стали пустыми, и она не могла что-то сделать, чтобы остановить это. Но Пэнси не остановилась. С новой улыбкой на лице она произнесла заклинание Круциатус. Боль, как тысяча огненных игл, проколола тело Гермионы. Она вскрикнула, но звука не было — её рот был невидимой силой закрыт, как и её тело, сковывающее каждое движение. Всё, что она могла — это переживать мучения, когда боль с каждым мгновением становилась всё сильнее и сильнее. И всё это время она не могла ни сопротивляться, ни говорить. Она видела, как Люциус стоит, наблюдая за этим издалека. Его лицо было холодным, как камень. Он наблюдал за тем, как её воля исчезает под контролем Пэнси. Он был уверен, что сделал всё, чтобы уничтожить её, уничтожить их любовь, не оставив Гермионе ни малейшего шанса. Нарцисса стояла позади них, наблюдая за происходящим, но не вмешиваясь. Она знала, что они не будут спасены. Она знала, что каждый их шаг будет разорван. Её глаза не выражали ни радости, ни боли — она была как скала. Пэнси подошла к Гермионе, её шаги тихие и уверенные, словно она получала удовольствие от происходящего. — Ты так много думала о Драко, — сказала она с ядовитой улыбкой. — Но ты даже не понимаешь, что его нет здесь. Ты не можешь быть с ним. Ты всегда была лишь пешкой в чужой игре. Гермиона едва могла слышать её слова, но они проникали в её сознание, как холодные иглы. Она пыталась бороться, пыталась вспомнить, что происходило, но её тело не подчинялось. В этот момент её взгляд метнулся к Драко, который всё ещё сидел на коленях, его глаза были пустыми, как и её. Он не помнил, что происходило, и не знал, что она была в его жизни. — Ты потеряла его, Гермиона, — шептала Пэнси, наслаждаясь этим моментом. — Мы победили. Тёмная энергия накрыла Гермиону, и она почувствовала, как её собственное сердце начинает тускнеть. Она теряла всё — свою любовь, свою волю, свою память. Но где-то внутри неё ещё была искорка надежды. Она чувствовала, что Драко не забыл её совсем. Она верила, что он мог вырваться из этой темной ловушки, из этой магии. Но нужно было время, нужно было найти силы. Вместо того, чтобы сдаться, она стиснула зубы и постаралась сосредоточиться. Где-то в глубине её разума был Драко. Где-то там была их связь, и она была готова бороться за него, несмотря ни на что. — Мы не закончили, — прошептала она себе, пытаясь не поддаться темной силе. — Мы не закончили. Гермиона почувствовала, как магия Пэнси продолжает действовать, заставляя её терять контроль над своим телом. Она пыталась сопротивляться, но всё становилось всё более трудным. В её голове бушевали мысли, она пыталась вспомнить, как всё начиналось, как Драко был частью её жизни, но всё, что ей удавалось удержать — это только пустоту. Боль, туман, и неясность. В этот момент Драко стоял перед ней, его глаза были пустыми, как если бы он не знал, кто она. Он был обесточен, его память была стерта заклинанием, и всё, что оставалось, это холодные воспоминания о том, как он когда-то мучил её в Хогвартсе. Все его старые чувства, вся его привязанность к Гермионе исчезли, как если бы их никогда не существовало. Пэнси улыбалась, стоя в тени, наблюдая за происходящим. Она чувствовала, как героическая борьба Гермионы за воспоминания рушится. Драко был её трофеем, и она не собиралась его отпускать. — Ты ничего не понимаешь, — произнесла Пэнси, её голос был полон победного цинизма. — Ты никогда не была ему важна. Он будет с нами. Ты же всего лишь слабая маленькая девочка из грязнокровок. Ты никогда не будешь достойна его. Ты и так не помнишь, как он издевался над тобой в Хогвартсе. Гермиона замерла, ощущая, как её сердце сжимается от её слов. Это было невыносимо. Она пыталась бороться с этими воспоминаниями, но Драко, смотрящий на неё пустыми глазами, казался совсем другим человеком. Драко сделал шаг вперёд, но его лицо было покрыто отчуждённым выражением, полным недоумения. Он вспомнил только те моменты, когда он издевался над ней в школе. Он видел её боль, её слёзы — но ничего из того, что было между ними, не возвращалось. Он не помнил их связующую нить, её прикосновения, её заботу. Он лишь помнил, как смеялся над её слабостью, как оскорблял её в коридорах Хогвартса, когда его семья воспитывала его в ненависти к маглам и грязнокровкам. — Ты... ты из того мира, из которого я всегда был выше, — произнёс Драко холодно, его голос не звучал с тем теплом, что был раньше. — Ты ведь сама знала, что твое место — на нижних ступенях. Что ты вообще делаешь здесь, Гермиона? Ты стоишь передо мной, но ты никогда не была достойна быть рядом со мной. Гермиона почувствовала, как её сердце разрывается. Всё, что оставалось — это боль от этих слов, от того, что её любовь к нему, все их общие моменты, сгорели, как пепел. Она стояла перед ним, как слабая фигура, которую он вновь мог обесценить. В её глазах не было ничего, кроме горечи и слёз, которые она не могла удержать. Пэнси, стоявшая рядом, наслаждалась происходящим. Она знала, что это была победа. Она видела, как Гермиона рушится, как её мечты о том, чтобы быть с Драко, разбиваются о горькую реальность. — Ты всегда была для него игрушкой, Гермиона, — произнесла Пэнси с насмешкой, — ты действительно думала, что он когда-нибудь станет твоим? Он не помнит тебя, и никогда не будет помнить. Гермиона сжала кулаки, не в силах произнести ни слова. Но внутри неё горел огонь. Она не могла позволить, чтобы всё это закончилось так. Не с этим. Не с ним. Она продолжала бороться, продолжала искать способ вернуть Драко. — Ты не прав, — прошептала она, её голос был тихим, но полным решимости. — Он должен вспомнить. Пэнси шагнула вперёд, её лицо было холодным и решительным. — Нет, Гермиона. Это конец. Ты будешь стоять здесь, в этом сломленном состоянии, потому что ты никогда не была частью его мира. Но Гермиона не сдавалась. В её сердце, несмотря на всё, что происходило, был свет. Этот свет исходил от Драко. Она чувствовала его присутствие, его магию, его привязанность, даже если он сам этого не осознавал. И она не могла оставить его таким, не могла позволить ему потеряться. Она всё ещё верила в их любовь. И как бы ни казалась ситуация безнадёжной, Гермиона затаила в себе силу, которую она могла применить. — Я верю в него, — прошептала она сквозь боль. — И он вернётся. Драко посмотрел на неё с изумлением, но его память оставалась разрушенной. Он всё ещё видел её слабость, всё ещё был уверен, что она не заслуживает его. Но в его глазах, возможно, было что-то другое. Хоть он и не помнил всего, что между ними было, какой-то уголок его души всё равно чувствовал, что что-то важное ускользает. И Гермиона продолжала верить, несмотря на всё. Она верила, что когда-нибудь он вспомнит. Она верила в силу своей любви и в силу их связи. После того как Гермиону освободили, её жизнь в Министерстве магии продолжала быть полна трудностей. Казалось, что всё вокруг напоминает ей о том, что её отношение с Драко исчезло, как утренний туман, и никакие усилия не могли вернуть то, что было между ними. Он больше не был тем человеком, которого она любила, и она больше не могла найти в его глазах того тепла и любви, которые когда-то связывали их. Гермиона вошла в своё рабочее помещение с невидимой тяжестью в сердце. Всё было знакомо и всё же чуждо. Она садилась за стол, стараясь сосредоточиться на бумагах, но мысли уносили её далеко от работы. Она не могла избавиться от воспоминаний о том, как всё было до того, как её похитили. Как они были вместе, как Драко был рядом. И сейчас — всё изменилось. Он больше не помнил её, не помнил той любви, которая между ними была. Гермиона слышала, как за её спиной открылась дверь, и увидела, как в кабинет вошёл он. Драко. Его шаги звучали твёрдо, уверенно, как всегда. Но его взгляд был холодным и чуждым. Он не улыбался, не говорил привет. Он даже не смотрел на неё, как раньше. Всё, что она видела в его глазах, было пустотой и презрением. Он не знал её, он её не помнил. — Ну что, Гриффиндорка, как дела? — его голос был холоден и резок. Он подходил к её столу, не обращая внимания на то, что она пытается работать. — Ты так и не научилась нормально работать? Это же не место для таких как ты. Гермиона почувствовала, как её сердце сжимается от его слов. Это была её жизнь, её работа, и теперь он снова издевался. Это было тем же, что и в Хогвартсе, но теперь всё было хуже — он не просто не был с ней, он презирал её. — Ты прав, — сказала она с усмешкой, стараясь скрыть боль. — Я не настолько хороша, как ты. Наверное, мне стоит уйти с этого места, раз для тебя я такая слабая. Драко усмехнулся, заметив её попытку удержать себя в руках. Он подошёл ещё ближе, в его глазах сверкал холод. — Может, тебе и стоит уйти, — произнёс он, его голос был насмешливым и циничным. — Тебе здесь не место, Гермиона. Ты ведь ничего не стоишь. Ты — грязнокровка. Всё, что ты делаешь, — это неуклюжее подражание маглам. Но ты ведь этого не понимаешь, правда? Его слова были как ножи. Гермиона почувствовала, как её внутренний мир рушится. Как долго она старалась поверить, что в нём есть что-то хорошее, что она всё ещё может вернуть его, что когда-то между ними было нечто настоящее? И вот, теперь её чувства, её надежды разбивались о его слова, как о каменную стену. Но она не могла показать слабость. Она не могла дать ему увидеть, как его слова пронизывают её душу. — Я не прошу твоего одобрения, — ответила она, пытаясь сохранить спокойствие. — Ты можешь продолжать говорить это, но это не изменит того, что я здесь. Это не изменит того, что я заслуживаю быть частью этого мира, в отличие от некоторых. Драко не ответил сразу, но его взгляд стал ещё более холодным. Он подошёл к её столу и бросил несколько документов на её рабочую поверхность, как будто эти бумаги не стоили того, чтобы о них говорить. — Это твоя работа, Гриффиндорка. Убедись, что ты не накосячишь. И помни, что я всегда буду рядом, чтобы напомнить тебе, что ты не являешься частью этого мира. Он развернулся и пошёл к выходу, оставляя за собой тишину и следы боли в её груди. Гермиона, не в силах сдержаться, почувствовала, как глаза наполнились слезами. Она закрыла их, пытаясь скрыть свою слабость. Но несмотря на все его слова, она не могла найти в себе сил уйти. Он был частью её прошлого, и, возможно, никогда не станет частью её будущего. Но она должна была двигаться вперёд. Даже если он её не помнил.