Первый день

      Будильник взорвался в семь утра звуком, который она когда-то считала бодрящим. Сейчас он казался издевательством. Аня — нет, Логлайн-447, поправила она себя мысленно — потянулась к телефону и выключила звук. Кот недовольно мяукнул с края кровати, обиженный на то, что его тёплый человеческий матрас решил сместиться.       Она лежала ещё минуту, глядя в потолок с трещиной в форме молнии. За окном Москва просыпалась с обычным равнодушием большого города: шум машин, далёкий лай собаки, хлопок подъездной двери. Обычное утро. Первый день на новой работе.       В животе свернулся тугой узел — не страх, что-то другое. Предвкушение? Тревога? Она не могла разобрать. Просто знала, что сегодня что-то начинается. Что-то важное. Что-то, что изменит всё.       «Перестань драматизировать, — одёрнула она себя. — Это просто офисная работа».       Душ был коротким — горячая вода в съёмной квартире имела привычку заканчиваться в самый неподходящий момент. Она оделась быстро: чёрные брюки, белая рубашка, минимум украшений. Дресс-код в «DigitalCare» был свободным, но в первый день лучше выглядеть серьёзно. Профессионально. Так, будто она контролирует ситуацию.       Макияж минимальный. Тональный крем скрывал следы бессонной ночи — она пролежала до трёх, листая «Гайд по устойчивости модератора». Синяя книжка оказалась странной смесью корпоративных клише («Ваше благополучие — наш приоритет!») и тревожно конкретных инструкций («Если вы чувствуете непреодолимое желание плакать во время работы, используйте комнату сенсорной разгрузки. Не сдерживайте эмоции в операционном зале»).       Глава о «гигиене восприятия» рекомендовала не смотреть новости перед работой, не употреблять алкоголь после смены и «поддерживать социальные связи с людьми вне профессиональной среды». Последний пункт был подчёркнут красным: «Изоляция усиливает травматизацию. Помните: вы не одни».       Ирония в том, что весь гайд был пропитан одиночеством. Каждая страница кричала: «Вы столкнётесь с чем-то ужасным, и никто, кроме таких же, как вы, не поймёт».       Логлайн захлопнула книжку и сунула в сумку. Не читать перед сном, говорили они. Она прочитала всю.       Метро в час пик было привычным адом. Давка, запах чужого пота и дешёвой туалетной воды, чьё-то дыхание в затылок. Логлайн стояла, вцепившись в поручень, и смотрела в телефон, не читая ничего — просто чтобы не встречаться взглядами.       На «Маяковской» её вытолкнули из вагона вместе с толпой. Она поднялась по эскалатору, вышла на улицу. Ветер был всё таким же злым, но сегодня она была готова — надела тёплое пальто, которое вчера купила на последние свободные деньги (точнее, на аванс, который перевели сразу после подписания договора). Пальто было серым, безликим, тёплым. Оно делало её невидимой. Сегодня это было кстати.       Бизнес-центр «Вектор» в утреннем свете выглядел ещё более впечатляюще. Стекло и бетон, уходящие в небо, отражали рассвет холодными оттенками розового и серого. У входа толпились люди с пропусками на шее, сонные, с кофе в руках. Никто не разговаривал. Все смотрели в телефоны или перед собой.       Логлайн достала свой бейдж. Чёрные буквы на белом фоне: ЛОГЛАЙН-447.       Она повесила его на шею и вошла внутрь. Охранник у турникета равнодушно просканировал карточку. Пикнуло зелёным. Турникет пропустил её с тихим шипением. Она прошла в лифтовой холл, где уже собралась небольшая толпа. Люди молча ждали лифта, глядя на светящиеся цифры этажей. Кто-то пил кофе. Кто-то жевал круассан. Все выглядели одинаково усталыми, несмотря на раннее утро.       Лифт приехал. Она втиснулась внутрь вместе с остальными. Запах духов, геля для волос, мятной жвачки. Тишина. Только шелест курток и тихое гудение лифта. Двадцать седьмой этаж.       Двери раздвинулись, впуская её в знакомое пространство. Ресепшен с логотипом «DigitalCare», мягкий свет, тот же неуловимый запах озона и цитрусов. За стойкой сидела девушка — не Светлана, другая, но такая же идеально причёсанная, с такой же отрепетированной улыбкой.       — Доброе утро! Логлайн-447? — Она посмотрела в монитор, явно сверяясь со списком новичков. — Прекрасно! Вас ждёт ваш наставник. Проходите в зону ожидания, он подойдёт через пару минут.       Логлайн кивнула и прошла к знакомым лаймовым пуфикам. Зона отдыха была полупустой — слишком рано для игр на приставке. Только один человек сидел в углу с ноутбуком, яростно строча что-то, лицо освещено синим светом экрана. Логлайн опустилась на ближайший пуфик, который обнял её, как и вчера. Она положила сумку на колени и стала ждать.       Минуты тянулись. Она смотрела на часы на стене — большие, минималистичные, без цифр, только стрелки. Девять ноль три. Девять ноль пять. Девять ноль восемь.       — Логлайн-447?       Голос был тихим, почти беззвучным, но она вздрогнула, будто её окликнули криком.       Перед ней стоял мужчина. Высокий, сутулый, в сером свитере и джинсах. На шее — бейдж с надписью СЕРЫЙ. Больше никаких опознавательных знаков. Никакой фотографии, никакого настоящего имени. Только Серый.       Ему было тридцать два года. Она знала это из короткой биографической справки, которую прислали вчера вечером. Но выглядел он лет на пятьдесят.       Лицо — впалое, скулы острые, как у человека, который давно забыл, что значит есть с удовольствием. Глаза серые (имя выбрано не случайно, мелькнуло у неё), глубоко запавшие, с тёмными кругами под ними. Взгляд — мёртвый. Не равнодушный, не усталый. Именно мёртвый, как у чучела в музее. Волосы тёмные, с ранней сединой на висках, коротко стриженные. На щеке — старый шрам, бледная линия от уха до подбородка.       Но больше всего пугал тик. Его правая рука каждые несколько секунд дёргалась к запястью левой, потирала смарт-браслет — чёрный, тяжёлый, явно казённый. Движение было нервным, навязчивым, как у человека, который пытается стереть несмываемое пятно.       — Да, это я, — Логлайн поднялась, протягивая руку.       Серый посмотрел на её руку секунду, как будто забыл, зачем она это делает. Потом пожал — ладонь холодная, влажная, рукопожатие слабое, без энергии. Отпустил быстро, будто боялся заразиться или заразить.       — Пойдём. Покажу рабочее место. — Голос монотонный, без интонаций. Он развернулся и пошёл вглубь офиса, не проверяя, идёт ли она за ним.       Логлайн быстро схватила сумку и последовала.       Они шли по коридору мимо знакомых дверей: переговорные, комната отдыха, кухня. Серый не комментировал, не показывал, просто шёл. Его спина была сутулой, плечи опущены. Он двигался механически, как заведённая игрушка, которой дали команду «идти вперёд».       Они подошли к лифту. Не к тому, которым она приехала, — к другому, меньшему, служебному. Серый провёл пропуском, двери открылись. Они вошли. Панель кнопок была странной — не цифры этажей, а обозначения: «О1», «О2», «Псих.», «Сенсорная», «Техническая».       Серый нажал «О1». Операционный первый. Лифт дёрнулся вниз.       — Сколько ты здесь работаешь? — спросила Логлайн, пытаясь нарушить гнетущее молчание.       Серый потёр запястье. Посмотрел на цифры этажей, не на неё.       — Два года.       — И... как?       — Нормально.       Пауза. Лифт опускался.       — Привыкаешь.       Что-то в том, как он сказал «привыкаешь», заставило холодок пробежать по её спине. Не облегчение. Не утешение. Констатация факта. Ты привыкаешь. Потому что иначе не выживешь.       Двери открылись.       Операционный зал выглядел иначе, чем вчера, при беглом знакомстве. Теперь он был заполнен.       Огромное пространство без окон, освещённое холодным белым светом люминесцентных ламп. Потолки высокие, но это не создавало ощущения простора — скорее, ощущение колодца. Ряды рабочих мест тянулись вдаль, разделённые низкими перегородками серого цвета. На каждом столе — два монитора, чёрные наушники с толстым оголовьем, эргономичное кресло, клавиатура, мышь, стакан воды.       И люди.       Сотни людей. Все сидели спиной друг к другу, отгороженные перегородками. Все в наушниках. Все неподвижные, кроме рук на клавиатуре и мыши. Свет мониторов освещал лица снизу, превращая их в маски — бледные, с тёмными провалами глаз.       Тишина. Не абсолютная — слышалось монотонное шуршание клавиатур, щелчки мышек, изредка тихий вздох или покашливание. Но не было голосов. Никто не разговаривал. Никто не смеялся. Даже шёпота не было.       Воздух был спёртым, пахло пластиком, озоном от компьютеров, чем-то химическим — может, освежителем воздуха, а может, просто отсутствием свежего воздуха. Кондиционеры гудели тихо, постоянно, как фоновый шум, к которому невозможно привыкнуть и невозможно не привыкнуть.       Логлайн замерла у входа. Сердце забилось быстрее. Это было похоже на... на что? На улей. На фабрику. На аквариум, полный рыб, замерших в одной позе.       — Пойдём, — сказал Серый и двинулся между рядами.       Она пошла за ним, стараясь не смотреть по сторонам, но не могла не смотреть. Краем глаза выхватывала детали:       Мужчина лет сорока, лысеющий, в мятой футболке — сидит, уткнувшись в монитор, на котором что-то мелькает, меняется каждые несколько секунд. Его лицо не выражает ничего. Абсолютно ничего.       Девушка лет двадцати пяти, яркие волосы, розовая кофта — нажимает на мышь с механической регулярностью. Клик. Клик. Клик. Пауза две секунды. Клик. Клик. Как метроном.       Парень в наушниках с подсветкой — закрывает глаза, дышит глубоко, потом открывает, смотрит на экран, ставит метку, продолжает.       Где-то справа кто-то резко втянул воздух через нос — короткий, нервный звук. Потом тишина. Клик мыши.       Они прошли мимо десятков рабочих мест. Никто не поднял голову. Никто не посмотрел на новенькую. Все были поглощены экранами.       Серый остановился у места в середине ряда. Стол чистый, мониторы выключены, кресло ждёт.       — Это твоё, — сказал он. — Присаживайся.       Логлайн опустилась в кресло. Оно тут же обняло её спину, подстраиваясь под изгиб позвоночника. Мягкое, удобное, почти слишком удобное. Как будто пыталось удержать.       Серый обошёл стол, встал сбоку. Достал из кармана маленький чёрный пульт, нажал кнопку. Мониторы ожили, залив лицо Логлайн синим светом.       — Левый монитор — контент, — начал Серый тем же монотонным голосом, явно повторяя заученный скрипт. — Правый монитор — инструкции и категории нарушений. На столе — твоя гарнитура. Надень.       Она надела наушники. Мир вокруг приглушился, стал отдалённым. Шумоподавление работало хорошо — слишком хорошо. Теперь она слышала только своё дыхание и негромкий белый шум в динамиках.       — Вода, — Серый кивнул на стакан. — Автоматическая подача каждые два часа. Пей. Обезвоживание снижает концентрацию.       Он потёр запястье. Взгляд скользнул по мониторам, но не задержался. Как будто смотреть на них было больно.       — Ты уже читала гайд?       — Да.       — Хорошо. Тогда ты знаешь основы. Твоя задача простая. — Он ткнул пальцем в левый монитор. — Ты видишь контент. Ставишь метку. Переходишь к следующему. Не думаешь. Не анализируешь. Сортируешь.       — Но как я пойму, какую метку...       — Инструкции справа, — он кивнул на правый монитор. — Всё там. Категории чёткие. Спам, порнография, жестокость, экстремизм, дезинформация, детский контент, суицидальный контент, контент с животными, торговля людьми, наркотики, оружие. Каждая категория имеет подкатегории. Ты смотришь, определяешь, ставишь метку. Система подсчитывает. Твоя норма на первой неделе — триста единиц в час.       Триста. Логлайн быстро посчитала. Пять единиц в минуту. Двенадцать секунд на одну.       — А если... если я не уверена? Если контент спорный?       Серый наконец посмотрел на неё. Мёртвые серые глаза. В них было что-то — не сочувствие, не насмешка. Что-то вроде тихого предупреждения.       — Тогда ставишь метку «спорный» и переходишь к следующему. Спорные разбирает другой отдел. Не твоя работа. Твоя работа — сортировать очевидное. Понятно?       — Понятно.       — Ещё. — Он потёр запястье сильнее, кожа под браслетом покраснела. — Не вглядывайся. Не пытайся запомнить лица. Не пытайся понять контекст. Это не люди, это пиксели. Ты не судья, не спасатель, не психолог. Ты фильтр данных. Алгоритм в человеческой оболочке. Чем быстрее ты это поймёшь, тем легче будет.       Слова прозвучали жестоко, но голос был тихим, почти мягким. Как будто он пытался помочь. Предупредить.       — Вопросы?       У Логлайн было тысячи вопросов. Но она покачала головой.       — Нет.       — Хорошо. Начнём.       Серый наклонился, коснулся тачпада на её столе. Левый монитор мигнул. Появился интерфейс: чёрный фон, в центре — окно предварительного просмотра, снизу — ряд кнопок с метками.       

СПАМ | ПОРНО | ЖЕСТОКОСТЬ | ЭКСТРЕМИЗМ | ДЕЗИНФОРМАЦИЯ | ДЕТСКИЙ КОНТЕНТ | СУИЦИД | ЖИВОТНЫЕ | ТОРГОВЛЯ | НАРКОТИКИ | ОРУЖИЕ | НОРМА | СПОРНЫЙ

      В правом верхнем углу — таймер. Отсчитывает время на каждый фрагмент. В правом нижнем — счётчик обработанных единиц за час.       — Нажми «Старт», когда будешь готова, — сказал Серый. — Я буду рядом первые два часа. Потом ты сама.       Логлайн посмотрела на кнопку «Старт». Красная, большая. Курсор навис над ней.       Она нажала.       Первое, что появилось на экране, был текст. Английский. Реклама препарата для потенции, очевидная, с кричащими заголовками и множеством восклицательных знаков.       Логлайн прочитала. Убедилась. Нажала СПАМ.       Контент исчез. Секунду паузы. Следующий.       Фотография. Группа людей на пляже, смеются, держат пиво. Один из них без футболки, с татуировкой на груди — непонятный символ. Логлайн всмотрелась. Не запрещённая символика. Просто татуировка. НОРМА.       Следующий.       Видео. Котята играют с клубком ниток. Мило. НОРМА.       Следующий.       Текстовый пост. Нецензурная лексика, ругань на правительство, но без призывов к насилию. Логлайн проверила инструкцию: «Нецензурная лексика без контекста угрозы — норма». НОРМА.       Следующий.       Реклама онлайн-казино. СПАМ.       Следующий.       Фотография обнажённой женщины. Явная порнография. ПОРНО.       Она ставила метки быстро, почти автоматически. Контент был очевидным, без подвохов. Спам, реклама, безобидные посты, иногда порнография — но постановочная, профессиональная, ничего шокирующего.       Таймер внизу отсчитывал. Десять минут. Пятьдесят единиц. Неплохой темп.       — Хорошо, — раздался голос Серого в наушниках. Она вздрогнула — забыла, что он подключен к её гарнитуре. — Держишь ритм. Не зависай на деталях. Быстрее.       Она ускорилась. Клик, клик, клик. Метки ставились легко. Контент был предсказуемым.       Двадцать минут. Девяносто единиц.       Тридцать минут. Сто тридцать единиц.       Логлайн почувствовала, как входит в ритм. Глаза скользили по экрану, мозг мгновенно категоризировал, пальцы нажимали кнопки. Это было похоже на игру. На тест на скорость реакции. Почти... приятно? Во всяком случае, не страшно. Она справлялась.       Сорок минут. Сто семьдесят единиц.       — Перерыв, — сказал Серый. — Пять минут. Не вставай, просто закрой глаза. Дыши.       Логлайн закрыла глаза. В темноте перед ней всплывали остаточные образы — мелькание экрана, кнопки, текст. Она подняла руку, потёрла переносицу. Голова немного гудела, глаза слегка резало.       — Это нормально, — голос Серого был тихим. — Первый день всегда такой. К концу недели привыкнешь. Глаза адаптируются.       Она открыла глаза. Посмотрела на него. Он стоял рядом, руки скрещены на груди, смотрел не на неё, а куда-то в сторону.       — У тебя... у тебя болят глаза? — спросила она.       Он помолчал.       — Уже нет. — Потёр запястье. — Уже ничего не болит.       Она не поняла, облегчение это или признание.       — Ещё три часа до обеда, — сказал Серый. — Продолжай. Темп хороший. Если увидишь что-то тяжёлое — не застревай. Ставь метку, двигайся дальше. Не думай.       — Что значит «тяжёлое»?       Серый посмотрел на неё наконец. В его глазах мелькнуло что-то — память? Боль? Но только на секунду.       — Узнаешь, когда увидишь.       Она продолжила. Клик. Клик. Клик. Контент оставался простым. Спам, реклама, безобидные посты, изредка порнография. Ничего страшного. Ничего, что могло бы выбить из колеи.       Час прошёл. Двести пятьдесят единиц. Логлайн чувствовала усталость — не физическую, странную. Как будто не тело устало, а что-то внутри. Внимание размазывалось по экрану, глаза переставали фокусироваться.       Она допила воду из стакана. Почти сразу он начал наполняться снова — из небольшого отверстия в столешнице. Автоматическая подача. Логлайн проследила за потоком воды, завороженная. Это было странно успокаивающим.       Клик. НОРМА. Клик. СПАМ. Клик. ПОРНО.       На экране появилось видео. Драка. Двое мужчин в каком-то дворе, один бьёт другого кулаком в лицо. Кровь брызжет. Логлайн дёрнулась, рука замерла над мышью. Таймер отсчитывал секунды. Восемь. Девять. Десять.       — Жестокость, — тихо сказал Серый в наушниках. — Метка «жестокость». Не смотри дальше. Ставь метку.       Она нажала ЖЕСТОКОСТЬ. Видео исчезло.       Сердце билось быстро. Она сглотнула. Это было... неприятно. Но терпимо. Она видела драки и раньше, в реальной жизни, на улицах. Это было просто видео.       Следующий контент. Текст. НОРМА.       Следующий. Фото. СПАМ.       Ритм восстановился.       Но что-то изменилось. Она стала напряжённой. Каждый новый фрагмент контента мог оказаться... чем угодно. Не только спамом. Не только котятами. Там была жестокость. Значит, там может быть что-то ещё.       Клик. Клик. Клик.       На экране — фотография. Женщина избита. Синяки на лице. Логлайн напряглась, но быстро оценила: ЖЕСТОКОСТЬ.       Следующий. Видео. Автомобильная авария. Машина врезается в столб. ЖЕСТОКОСТЬ.       Следующий. Текст с угрозами. ЭКСТРЕМИЗМ.       Контент становился тяжелее. Не катастрофически — всё ещё терпимо, всё ещё в рамках того, что она могла обработать без паники. Но атмосфера сменилась. Невинность первого часа испарилась.       Она продолжала. Таймер внизу показывал: 10:47. Ещё час до обеда. Счётчик единиц: 287.       Клик. НОРМА. Клик. СПАМ. Клик. ЖЕСТОКОСТЬ.       На экране появилось изображение. Собака. Избитая собака. Логлайн замерла. Пёс лежал на боку, морда в крови, глаза открыты, смотрят в камеру. Беспомощные, полные боли.       Таймер отсчитывал. Пять секунд. Шесть. Семь.       — Животные, — голос Серого. Тихий. Без эмоций. — Метка «животные». Не смотри. Ставь метку.       Рука дрожала. Логлайн нажала ЖИВОТНЫЕ. Изображение исчезло.       Но пёс остался. В её голове. Те глаза.       Она закрыла свои глаза на секунду. Вдох. Выдох. Техника 4-7-8 из гайда. Вдох на четыре счёта, задержка на семь, выдох на восемь.       Открыла глаза. Следующий контент.       Клик. Клик. Клик.       Но ритм сломался. Руки дрожали. Каждый новый фрагмент мог быть... этим. Теми глазами.       Она продолжала. Потому что не знала, что ещё делать. Потому что таймер отсчитывал. Потому что счётчик показывал 289, а норма — 300.       Клик. Клик. Клик.       11:00. Триста три единицы. Она выполнила норму.       — Обед, — сказал Серый. — Час перерыв. Столовая на этом же этаже, в конце коридора. Иди.       Логлайн сняла наушники. Звук хлынул обратно — шуршание клавиатур, щелчки мышей, тихое гудение компьютеров. Она встала. Ноги затекли. Спина ныла, хотя кресло было эргономичным.       Она огляделась. Зал всё так же был полон людей, склонённых над мониторами. Никто не поднимал голову. Никто не разговаривал.       Серый стоял там же, руки в карманах. Лицо серое, усталое.       — Ты... ты не идёшь? — спросила Логлайн.       — Нет. Я ем за столом. Быстрее.       — Но...       — Иди, — он прервал её. Не грубо, но твёрдо. — Тебе нужен перерыв. Первый день. Иди.       Она хотела что-то сказать, но не нашла слов. Кивнула и пошла к выходу из зала.       За спиной услышала шорох — Серый сел на её место, надел наушники. Экран ожил. Клик мыши.       Он продолжал работать.       Столовая была на удивление уютной. Светлая, с большими окнами — настоящими, не экранами. Вид на город, серый под облаками, но всё равно это был вид на наружу. Логлайн подошла к окну, просто постояла, глядя вниз. Машины, люди, жизнь. Реальная жизнь, где не было меток и таймеров.       Она глубоко вдохнула. Воздух здесь был другим — пахло едой, кофе, чем-то нормальным. Человеческим.       Столовая напоминала модное кафе: длинные столы из светлого дерева, стулья с мягкими сиденьями, стойка с разнообразной едой. Салаты, горячее, супы, десерты. Всё свежее, красиво оформленное. Бесплатно, по корпоративной карте.       Логлайн взяла поднос, набрала салат, суп, чай. Села у окна, подальше от других. Столовая была полупустой — большинство, видимо, как Серый, ели за рабочими местами или не ели вообще.       Она попыталась есть, но еда казалась безвкусной. Не потому, что была плохой — просто рот был сухим, горло сжатым. Образ собаки всплывал перед глазами каждый раз, когда она закрывала их. Те глаза.       «Это пиксели, — повторяла она про себя слова Серого. — Не люди. Не животные. Пиксели. Данные. Информация».       Но пиксели не смотрели так. Пиксели не причиняли боль.       Она допила чай. Посмотрела на часы. 11:35. Ещё двадцать пять минут до конца обеда. Она могла посидеть здесь, у окна, подышать. Восстановиться.       Но что-то внутри — смесь вины и странной решимости — толкало её назад. В зал. К мониторам. К работе.       «Если я сдамся сейчас, в первый же день...»       Она поднялась, вернула поднос, вышла из столовой.       Обратный путь в операционный зал казался длиннее. Лифт опускался медленно, стены сжимались. Двери открылись, впуская её в знакомый холодный свет.       Зал не изменился. Те же ряды, те же склонённые спины, та же тишина. Логлайн прошла к своему месту. Серый всё ещё сидел там, работал. Она остановилась рядом.       — Я вернулась.       Он поставил метку, только потом посмотрел на неё.       — Рано. У тебя ещё двадцать минут.       — Я... я готова продолжить.       Серый изучал её лицо несколько секунд. Потом медленно кивнул.       — Хорошо. — Он встал, освобождая кресло. — Вторая половина дня будет сложнее. Система повышает сложность постепенно. Но ты справишься. У тебя хороший темп.       Логлайн села. Надела наушники. Мир снова приглушился.       — Серый?       — Да?       — Это... это всегда так? Контент... он становится хуже?       Пауза. Серый потёр запястье. Не смотрел на неё.       — Да. Но ты привыкнешь.       — А если не привыкну?       Он наконец посмотрел. Мёртвые серые глаза.       — Тогда уйдёшь. Как многие. — Голос без осуждения, без сожаления. Просто факт. — Но, может, не уйдёшь. Может, останешься. Как я.       — И это... это хорошо?       Серый не ответил. Просто развернулся и ушёл, растворившись между рядами.       Логлайн осталась одна.       Она посмотрела на экран. На кнопку «Продолжить». На таймер, замерший в ожидании.       Глубокий вдох. Выдох.       Она нажала кнопку.       Вторая половина дня прошла в тумане. Контент становился тяжелее, разнообразнее. Больше жестокости, больше откровенной порнографии, тексты с угрозами, видео драк, фотографии последствий аварий. Логлайн ставила метки механически, стараясь не смотреть слишком внимательно, не вчитываться, не вглядываться.       Клик. ЖЕСТОКОСТЬ. Клик. ПОРНО. Клик. ЭКСТРЕМИЗМ.       Счётчик рос. 350. 400. 450.       К концу дня — пятьсот двадцать единиц. Выше нормы.       В 18:00 на экране появилось уведомление: «Рабочий день завершён. Отличная работа, Логлайн-447! Производительность: 173%. Продолжайте в том же духе».       Логлайн сняла наушники. Звуки вернулись резко, почти болезненно. Она встала, ноги подкосились. Схватилась за стол.       Вокруг другие модераторы тоже завершали работу, молча снимали наушники, выключали мониторы, вставали. Лица у всех были одинаковыми — пустыми, усталыми. Некоторые шли к выходу быстро, почти бежали. Другие брели медленно, как зомби.       Логлайн взяла сумку, пошла к лифту. В очереди перед ней стояло несколько человек. Никто не разговаривал. Все смотрели в телефоны или перед собой.       Лифт приехал. Они втиснулись внутрь. Поднялись наверх. Вышли в холл. Прошли через турникет.       На улице было уже темно. Ветер всё такой же холодный. Логлайн закуталась в пальто, пошла к метро.       Первый день закончился.       Дома она скинула сумку у порога, стянула пальто, прошла в комнату и рухнула на кровать. Кот запрыгнул рядом, потёрся о руку. Она погладила его автоматически.       Закрыла глаза.       Перед ней сразу же всплыли образы. Мелькание экрана. Метки. Кнопки. Собака. Те глаза.       Она открыла глаза. Посмотрела в потолок. Трещина в форме молнии.       Телефон завибрировал. Сообщение от HR: «Поздравляем с успешным завершением первого дня! Ваша производительность выше нормы. Так держать! Не забудьте заполнить форму обратной связи по ссылке ниже».       Логлайн посмотрела на сообщение. Потом заблокировала телефон и положила на тумбочку.       Кот мурлыкал.       За окном шумел город.       Где-то далеко кто-то смеялся.       Логлайн лежала неподвижно и смотрела в потолок.       Работа казалась странной, но не страшной.       Пока ещё не страшной.       Она повторяла про себя, как мантру: «Я справлюсь. Это просто работа. Просто работа».       И почти верила в это.       Почти.