Часть 1

Океан мерно направлял мореплавателей к дому, подставляя свои течения под ее аккуратный плот, и уставшая команда не могла быть не рада такой передышке. — И как она? Она узнала тебя? — Моана следовала за Мауи по пятам, в нетерпении выпрашивая подробности. Полубог едва ли успел вернуться, как она уже набросилась на него с вопросами и вытягиванием деталей. — Да, и да, и да, — отодвинув Хей-Хей в сторону, полубог присел на край плота, опуская в воду ноги, с удовольствием разминая плечи. — Такая же дерзкая, как и ты. Принцесса. Ты хорошо ее всему обучила. Девушка гордо выпятила грудь, потирая нос пальцами. Широко улыбаясь в бескрайние просторы океана, она глядела туда, где за мили находились ее родные. — Мауи, у тебя такой внимательный взгляд, — она хмыкнула, складывая руки на поясе, простодушно улыбаясь задумчивому приятелю. Меж тем взгляд полубога держался на девушке, выдавая легкое, почти незаметное напряжение. — Расскажешь? — Думаю, — он тянул слога, смотря на нее снизу-вверх, — что спас ваш остров в очередной раз, без своего на то желания. Моана не поняла, когда брови друга сошлись, создавая у спинки носа короткую, глубокую складку. Хлопнув его по плечу, она оставила на нем руку, продолжая свою воодушевленную улыбку. — И что ты хочешь, о Великий Мауи? Чтобы я сказала тебе «спасибо»? — Спасибо? — маленький Мауи незаметно закопошился на коже, размахивая руками, но короткий щелчок отбросил его на спину. — Да, я хочу получить свою благодарность. Дар, подходящий для полубога. Улыбка чуть сползла с молодого лица, выдавая недоумение, вынуждая убирать руку и отступать назад. Кажется, за всей простодушностью Мауи, она начала забывать о его божественной сути. — Ты в своем праве, — Моана сглотнула, с прищуром сматривая обстановку на плоту, — наш остров даст тебе все, что ты захочешь в благодарность. Или нужно что-то конкретное? Несколько мгновений она слышала только шум моря, крики птиц и голоса команды, пока где-то в стороне Мауи поднимался на ноги и возвышался над ней на всю высоту своего роста. — Знаю, — по его татуировкам прошла золотистая рябь, ослепляя на секунду молодую мореплавательницу, — и я хочу обсудить это с вашим вождем. — Можешь смело говорить мне. Дела моего отца это мои дела, — она говорила уверено, смотрела прямо и чуть приподнимала голову, ловя его нечитаемый карий взгляд. — Я пробыл на острове в одиночестве более десятка лет, — океан ударил по борту, раскачивая их ненадолго из стороны в сторону, и Моане показалось это нехорошим знаком, — и хочу женщину. Волна хлестнула по плоту, отдаваясь криками команды, закручивая их в легкий короткий водоворот. И только двое говоривших оставались тверды на своих ногах. Под взглядом друга, лицо Моаны посерело, но выражение глаз оставалось прежним. Они оба знали древние традиции, знали цену обращения к силе Богов, и что всевышние всегда имели власть над простыми смертными. И если того захочет полубог.. то разве имела Моана право ему отказать? Большой подвиг требовал большую награду. — Хорошо, Мауи, Бог ветров и морей. Ты получишь женщину, я обещаю тебе это как будущий вождь Мотунуи, — его лицо оставалось нетронутым никакой эмоцией, они оба были замершими, погрязшими в пучине своего разговора. — Но и я, как человек, спасавший тебя не единожды, хочу получить от тебя благодарность. Брови полубога приподнялись, выдавая короткую, чуть недоуменную усмешку. Сглотнув, Моана сжала руки на груди, почти не моргая, даже когда влажные брызки стали попадать ей на лицо. — Женщина, которую ты выберешь, не должна быть замужем или иметь возлюбленного, — он не перебивал, слушая и лишь иногда улыбаясь на ее условия. — Она должна быть достаточно зрелой, и не достаточно старой. И она должна пойти к тебе по собственной воле. — Я согласен, — они сцепили руки непроизвольно, и в местах их касания прошел блеск, перетекающий от одной татуировки к другой. — Ты хорошо заботишься о своем народе, Моана. Уверен, из тебя получится отличный вождь. — Да, — через загар девушки проступала бледность, она пока не знала, как объяснить племени их договор и как уговорить местных женщин исполнить долг. — Выше нос, принцесса, — зацепив крюком ее ноги, он повалил ее на плот, двигаясь к мачте. — До Мотунуи осталось совсем ничего! Крики довольной команды оглушили ее, заглушая собственные мысли, пока она потирала ноющие коленки и смотрела на горизон уже без прежнего воодушевления. На душе чувствовалась наростающая тяжесть, не сравнимая ни с чем. Тяжесть ответственности. Остаток пути она была не в состоянии говорить с Мауи как обычно. Стоило ей ненадолго расслабиться, как в мыслях проскальзывали слова уговора, а образы возможных девушек так и крутились перед глазами. Она не могла перестать думать над тем, кто же это будет. Кто сможет подойти под ее условия, кто сможет удовлетворить его вкусы. Да и что может хотеть мужчина, десятелетиями обделенный женской ласки? Она мало понимала в этих вещах, окромя полных грудей и крутых бедер. Да и смогла ли она все учесть? Не пропустила ли чего кощунственного, чего-то вопиюще опасного? Сомнения терзали ее словно жуки, впивающиеся в сгнившие плоды фруктов. Особенно когда впереди замелькали радостные огоньки дома. Стоя у мачты со сжатой в руках веревкой, она кусала губу и думала, оттягивая паруса на себя, веля команде готовиться к пришвартовке плота. — Красавица, говорят, если много думать, то мысли отпечатываются на лице и чертят морщины, — Мауи перехватил веревки, когда одна из них стала хлестать девушку по рукам. — То-то смотрю тебя морщины еще не тронули, — она отступила, удобнее упираясь ногами в дерево, отдавая последние поручения. Длинный, точно горячий взгляд чудился ей в след, вызывая ни с чем не сравнимый зуд. На берегу, едва тронув сестру по голове, она вычленила из толпы отца и отвела его к их дому, боясь говорить о договоре на людях. И чем больше было признесено ей, тем серьезнее становился вождь. — Ты молодец, Моана, — у девушки подрагивали руки, и ей приходилось складывать их на груди, скрывая, — твои условия показывают твою заботу о народе. За все свои свершения, Мауи в праве требовать для себя достойную награду. — Но, отец, разве это не кощунственно, заставлять.. — тревога скользила между слов, отдавая страхом. В ее чувственных глазах стояли широкие зрачки, пока нижняя губа мелко подрагивала, отдаваясь колкими ударами в родительской груди. — Все хорошо, наши женщины почтут это за честь, — он развел руки, крепко сжимая дочь в своих объятьях. Голоса на улице разносили благие вести, пока они стояли в доме, объятые семейным единением. — Я счастлив, что ты вернулась, Моана. Я.. я так горд, что ты наша дочь. Девушка моргнула, растерянно отвечая на объятья, с запозданием опуская голову на родительское плечо и медленно выдыхая, чувствуя, как буря эмоций потихоньку утихает. — Мы созовем совет сегодня вечером, — девушка кивнула, слушая чужой уверенный голос. — Сделаем все по нашим традициям, дадим плот, еды, питья. Предложим наших любвеобильнейших из дев и не останемся в долгу у Богов. А тебе надо отдохнуть. — Хорошо, — ее долгом было принять участие в подношении, но внутренняя слабость твердила об обратном. Она уже сделала достаточно для них всех, для нее тоже требовались кушанья и питье. * Девушка проиграла с сестрой остаток дня, прерываясь на ее дневной сон и тихо разговаривая с матерью о вечернем собрании. Мудреная жизнью женщина ласково успокаивала дочь, гладила по тыльной стороне ладони и убаюкивала ее панику в своих сладких мотивах. Но чем ближе становился вечер, тем сильнее к Моане взывала совесть. На ней лежал долг оберегать свой народ, и отдавать кого-то против воли полубогу.. даже если она и обязала его выбрать деву по согласию, ей казалось, что обойти это условие не сложно. Пусть Мауи, которого она знала, не был плохим человеком и вряд ли мог сильно навредить. Но... его желание получить женщину также не входило в ее представление. Не выдержав, она захлопнула свой медальон с ракушкой и вышла из комнаты, тихонько устремляясь к месту собрания. Закат уже ласкал листья деревьев своим золотистым вниманием, а люди под его силой становились веселее и расслабленнее. Все встреченные ожидали пир и получали его, они чествовали героев, крича в их честь всякое. — Моана, ты должна пойти с нами, — один из старост деревни выловил ее из толпы, оттягивая в сторону за локоть. Ей не понравилось его напряжение. — Что-то случилось? — она двинулась без раздумий, ступая широкими, почти мчащимися шагами. И старик едва поспевал за ней. — Мауи.. он уже выбрал? — Тебя, Моана, он захотел тебя, — девушка врезалась в стену, впечатываясь плечом в перегородку, сотрясая ту легкой рябью. Боль откинула ее назад, роняя на траву в нескольких шагах от дома, оставляя только шипеть и моргать до слез. — Меня? — громкий голос вознёсся над крышами, проникая в щели и отзываясь в ушах слышащих. — Мауи захотел меня? — Да, принцесса, — тень нависла над ней, стоило перегородки дома отодвинуться в сторону. Могучая фигура излучала силу, способную сокрушать острова. И только лицо оставалось добрым, отдающим едва понятным благодушием. — Девушку без брака и любовника, созревшую и не старую, полубогиню, достойную полубога. — И согласную провести с вами эту ночь, — голос вождя перекрыл их обоих, обращая внимание дочери на себя. У него были огрубевшие черты лица, особенно подчёркнутые вечером. — Не забывайте, она не давала свое согласие. — Моана? — полубог присел на одно колено, сравнявшись с ней уровнем глаз, приближаясь и улыбаясь так широко, что ей становилось неловко. — Мауи, ты сошел с ума? — она прокашлялась, оглушаясь звоном собственного голоса. — Почему я? В глаза полубога не было ответа. Они были молчаливы, глубоко погружая все мысли на дно собственной пучины. — Я выбрал свою награду, — веки мужчины опустились чуть ниже, на треть прикрывая радужку, скрывая чужой замысел окончательно. Моана перевела взгляд на отца, замечая напряжение и седину. А после увидела несколько любопытных девушек разного возраста, выглядывающих из глубины дома. Те самые, готовые отдать себя в дар полубога, имевшие смелость отдавать долги не только за свою жизнь, но и за жизни своего племени. Черта, которая была в каждой из этих дев. Но только не в Моане. — Тогда, — она отвела взгляд, поднимаясь на ноги, не давая мужчине поймать себя в зрительные тиски, — я почту это за честь. Когда мне быть готовой? Последовав за ней, Мауи возвысился над мореплавательницей и всеми членами ее народа, выделяясь, выдавая свою божественную натуру. — Сейчас. У тебя есть время, пока я пришвартую плот, — она слушала его, чередуя короткое дыхание с сердцебиением. А после девушка ощутила касание к щеке, мягкое, но пробивающее на сильную дрожь. — А утром я верну тебя в дом родной, как было оговорено. Ты в праве взять столько еды и питья, сколько пожелаешь. Только не бери с собой на этот раз Хей-Хея, хорошо? — Еще чего! — дочь вождя вскинулась, очнувшись, пропуская Мауи к дороге к берегу, слыша его заливистый смех, похожий на грохот камнепада. Пересекшись взглядом с родными, она криво улыбнулась и двинулась куда-то, куда только вели ее ноги. Главное, далеко не уйти от берега, чтобы полубог смог ее найти. Мауи..да что это с ним творится? Молния настолько травмировала его голову? Они казались ей друзьями, может приятелями, но если тот хотел, чтобы она ублажала его... разве это можно назвать дружбой? — Моана, — матушка нашла ее на берегу, окунувшую ступни в песок и застывшую в раздумье на бревне. Убрав волосы с девичьего плеча, она приобняла девушку, не произнося ни слова. Время текло неумолимо, оставленное в молчании невысказанных словах. И только черты рыданий искривили молодое лицо, выдавая темноте то, что ни один житель Мотунуи не должен был видеть — страх. Страх его будущего вождя. Но когда с берегов донесся свист, Моана храбро вытерла слезы и встала, отделяя себя от родителя. Ей было стыдно смотреть на матушку перед всем, и она постаралась уйти от нее как можно быстрее, пока та ловила ее за руку и шептала напутствия быстро и мягко. — Расслабься, представь, что океан несет тебя по течению и поддайся ему, — девушка кивнула, погладив чужую ладонь большим пальцем, с любовью целуя материнскую щеку и отступая к линии воды на встречу к Мауи. На встречу к неизвестности.