Часть 3

— Я хочу обмыться, — Моана замялась, но все же стянула с себя юбку и топик, едва прикрывая руками грудь. — Давай, принцесса, только не уплывай далеко, — Мауи заложил руки за голову, с любопытством наблюдая за ней, пока она смущенно лезла в воду, качаясь на небольших волнах. Нырнув в холодную тишину с головой, она возвала к океану, но тот оставался непричастен к их детским играм. Злясь, Моана стукнула рукой по водной глади, а после принялась тереть себя между бедер. В воде боли было как-будто меньше. Промежность уже не так саднила, а ноги больше не ныли с прежней силой. Пожалуй, если бы они были недалеко, она могла бы даже попробовать доплыть до дома... Моана с тоской взглянула в сторону кусочка звездного неба, где раньше отображался ее дом. Нет, она не собирается нарушать свое слово дочери вождя. Но находиться от этого на плоту с чертовым полубогом приятнее не становилось. — Как водичка? Тепленькая? — мужчина подошел слишком близко к краю, присаживаясь на корточки, не боясь показать свои гениталии. Моане не верилось, что все это было в ней. Не удивительно, что ее почти парализовало от боли. — Нормальная, — она гребла руками, поддерживая себя на плаву и оттягивая время возвращения. И по хитрой, внимательной улыбке, она осознала, что ее раскусили. — Отлично, тогда я к тебе, — сбросив повязку, Мауи без стеснения вошел в воду, погружаясь в нее с головой и накрывая девушку волной. Вынырнув из-под толщи, она зацепилась за плот, вытирая глаза и отплевываясь, кашляя. А после кто-то прижался к ней со спины, почти что вдавливая грудью к неровному краю деревянного плота. Уже знакомое ощущение давление на свою промежности парализовало мышцы. — Что ты делаешь? — она опять была прижата, без возможности вырваться. Мимо нее просвистел крюк, надежно врезающийся в древо, а на его рукоятке виднелась татуированная мускулистая рука. — Спокойней, принцесса, просто упрись в плот, — девушка схватилась за дерево. Мауи свободной рукой нащупал ее талию, скользя по изгибам к ягодицам, а после приподнимая и отводя в сторону напряженное бедро. — Нет, я не хочу делать это в океане! Он мой друг, это просто отвратительно, Мауи! — среди прохладной воды, они скользили друг вдоль друга. Вторжение произошло легче, сытый мужчина входил спокойно, размеренно, целуя девушку в голову и поджимая пальцы на чужом бедре. — Океан простит, — с короткими выдохами, полубог ухватился крепче за крюк, находя рукой их сходящиеся тела и поглаживая ее по напряженному естеству. — Мауи! — девушка всхлипнула, впиваясь ногтями в бревна. — Твой, — он зарычал, ускоряясь, вынуждая ее повернуть голову к нему и целуя, почти прокусывая губу до крови. Моана охала, сопя забитым от воды носом, кашляя и дыша ртом, чувствуя приятное нарастание чего-то внизу. Слабое, но явно терпимее чем в прошлый раз. — Я соскальзываю,— волны стали возмущенно накрывать их одна за другой, перекрывая воздух, намекая убраться из океанских просторов. — Давай на плот, живо, — он подтолкнул ее вверх, почти что выталкивая обратно, и незамедлительно забрался вслед. Перевернув Моану на живот, он пристроился к ней сзади, приподнимая бедро и входя торопливо, быстро, скользя по свежей влаге своим возбуждениеми. Девушка свела лопатки, упираясь щекой в плот и чувствуя, как трется тонкой кожей о шершавую поверхностью. Соски болезненно обтирались деревом, как и мягкая кожа ареол, пока Мауи входил, разнося по океану их короткие шлепки. Найдя ее пальцы, мужчина переплел их со своими, приподнимаясь на руках и делая последние хаотичные толчки, пока очередное семя не оказалось в ней. Пытаясь отдышаться, он перекатился на бок, притягивая к себе Моану и упираясь лицом в раскрасневшуюся грудь. От горячего дыхания, кожа окончательно заныла, напоминая, что не плохо бы им всем свалить от сюда. Или начать что-нибудь подстилать. — Только не говори, что мне опять надо подмыться, — знакомое чувство чего-то липкого вновь возникло на бедрах, вызывая уже заметное раздражение. — А ты уже хочешь вернуться в океан и повторить? — мужчина запрокинул голову назад, улыбаясь и смеясь так заразительно, что Моана почти на него не сердилась. Так, только хотелось пару раз огреть веслом куда достанет. Окруженные океаном, они лениво лежали на плоту, оголенные, раскрытые всевозможным ветрам, огретые звездным светом. От полубога исходило сильное тепло, словно бы она прижималась к нагретому песку. Водя пальцем по его груди, она смотрела на очертания подвигов, чувствуя в себе что-то странное. Событие за событием, легенда за легендой, его тело составляло полотно жизни, тянущееся с нескончаемых времен. Ранее он упоминал, что ему уже три тысяча лет. Но внешне она не могла воспринимать его кем-то старше и, да простят ее Боги, мудрее. Мауи всегда был для нее просто Мауи. Весельчак с крюком, самовлюбленный, но добрый в глубинах своей души. А теперь она и не знала, что ей думать. Женская рука остановилась у соска, проводя по нему большим пальцем и чуть вдавливая вниз. Она не врала, когда говорила про сходство его груди с контурной картой, а эти соски более походили на широкие кляксы, оставленные неумехой. Да и сам Мауи со всей противоречивостью тоже казался созданным по большой неумелости. Разве может кто-то из живущих на этом свете быть для нее столь противоречивым? — Знаешь, Моана, — он огладил ее по спине, оставляя руку на пояснице, плашмя раскрывая ладонь, — когда я шел к Нола, я был готов умереть. Я пожил достаточно, видел и сделал достаточно. Но вдруг ты появилась со своей командой, и я был готов поубивать вас самолично. — Спасибо, что не убил нас, — цокнув, она нахмурилась, сжимая пальцы в кулак, пока грудь под ней мерно вздымалась и опускалась. Ладонь на пояснице огладила расщелину ягодиц большим пальцем, бездумно, отвлекая девушку от собственных раздумий. — А как иначе, принцесса? Тебе еще рано умирать, — он ухмылялся, смотря на небо и считая звезды, пока на нем лежала самая обозленная на него женщина. — Ты должна уйти как все люди, в окружении своего потомства и престарелого беззубого мужа. И я быть может пришел бы пару раз принести тебе стакан воды. — Думаю, последнее, что я хотела бы видеть перед смертью, это твое молодое ухмыляющееся лицо, — голос мореплавательницы посмеивался беззлобно, привлекая внимание полубога. Они пересеклись взглядами, и ему захотелось поцеловать каждый уголок ее рта. — Но я хотела спросить, эта татуировка на руке. Я теперь тоже бессмертная? Они оба посмотрели на свежие, струящиеся по женскому запястью линии. Она все еще не воспринимала их как что-то особенное, и только Мауи помнил, какой ценой досталась ей эта награда. Воспоминания хладного тела, сжатого в собственных руках, отозвалось короткой судорогой. Подтянув ее повыше, он приподнял аккуратный подбородок, находя губами ее щеку. Моана была достаточно податлива, чтобы не отворачиваться. — Кошмар, Мауи, только не говори, что все мужчины такие ненасытные, — он вдохнул ее дыхание, замирая, темным глубоким взглядом ловя чужое недоумение. Кривая, почти болезненная улыбка расползлась по его лицу. — Нет, Моана, — мужчина целовал коротко, неглубоко, не давая себе чересчур увлечься, — только отчаявшиеся. Теряющие возлюбленную на собственных руках и по собственной глупости. — И в чем же заключается твое отчаяние, Мауи? — женский голос звучал приглушенно, пока тело распалялось под натиском касаний и ласк. — В твоей смерти, принцесса, — он перетекающими движениями уложил ее спиной на плот, возвышаясь над ней, закрывая звезды и луну. Осторожные касания, скользящие по женской щеке, словно бы боящиеся навредить еще больше, чем уже сделали. И она не понимала эти противоречии. — Да какая разница для полубога, прожившего три тысячи лет, если одна из множеств дочек вождя погибнет в глубинах океана? — ему не нравилось, когда она смеялась, говоря так легкомысленно о своей смерти. Пока его раны отдавались саднящей болью, она сыпала на них соль и шла рисковать во благо своего народа. — Никакая, — он убрал волосы с ее лица, внимательно осматривая линию бровей, форму глаз, движения крыльев носа, — если это не ты, Моана. Избранная океаном, избранная племенем. — Избранная полубогом, — прошептали женские губы, пока мужчина замирал, напряженно вглядываясь в женщину перед собой. Шли мгновения, прежде чем он резко вздохнул, переминаясь с одной руки на другую. — Да, — поцелуй, крепкий как застоявший алкоголь, пришелся на ее губы, прерывая все мысли на несколько долгих секунд. С каждым разом она все лучше целовалась и все меньше хотела отстраняться. В моменте они оторвались друг от друга, Моана запрокинула назад голову, подставляя шею под поцелуи, и широко раскрытыми глазами уставилась на луну. — Мауи, я.. теперь буду жить вечно? — ее пальцы сжались на его плече, выдавая напряжение. — Не знаю, принцесса, но дольше чем любой человек, ныне живущий на земле. Моана сглотнула, проходя рябью по гортани, и Мауи ловил своими губами ее мурашки. — И дольше своих родителей? Мужчина остановился, вздыхая и поднимаясь на уровень ее глаз. — А ты знаешь как испортить настрой, да? — в женских глазах было столько страха, что он замер, переставая ухмыляться. Она подрагивала, часто ловя воздух ртом. Осознание навалилось на нее с такой силой, что паника просто захлестнула сознание. — Дыши, принцесса, просто дыши, — он гладил ее по голове, плечам, шее, отвлекая и пытаясь вернуть хрупкое спокойствие. — Как ты так живешь, Мауи? Это же просто... — Да, — их голоса прервались, оставляя только дыхание. Она всматривалась в его серьезное лицо, пока паника застилала глаза. Ночью все чувства казались острее, все мысли были ярче и образнее, и только тепло тела не предавалось сомнениям. — Поэтому можешь начать жить на полную катушку. Ешь, пей, бери все, что видишь и никогда не жалей о содеянном. У всего вокруг есть срок годности, кроме тебя самой. — Я не хочу так жить, — всхлип смешался с шепотом. Мауи наклонился, скользя губами под мочкой ее уха. — Не хочу жить вечно, хоронить родных и знакомых. Видеть, как мир умирает из раза в раз. — Мало кто хочет, но это уже не нам решать. Но когда-нибудь тебе станет легче. Ты перестанешь привязываться, поймаешь свою волну и будешь двигаться на ней, — голос мужчины звучал ободряюще, но Моана смотрела только ему в глаза. А там была полная, беспросветная тьма. Сердце пропустило пару ударов. — Мауи, ты поэтому выбрал меня? Потому что я умерла? — он дернулся, сжимаясь, отчего мышцы под татуировками пошли буграми, словно море в его глубинах забурлило. — С тобой я забываю обо всем. Забываю о твоей смертности и своем мнимом бессмертии. Я знал, что однажды задержусь в приключениях чуть дольше, а ты уже станешь старушкой с веслом, — в его словах была горечь, оседающая на ее сердце. — Но только мои глаза продолжают смотреть на тебя, видеть твое молодое, полное жизни тело, и шепчут мне усыпляющие речи. Твой первый раз, твои стоны и всхлипы должны были достаться кому-то другому, более человечному. Он сделал паузу, прерывая свою торопливую речь, и Моана позволяла ему отдышаться перед новым откровением, слушая его слова всеми фибрами своей души. — Я был готов умереть от рук Нола, но не был готов потерять тебя. Чувство смерти, осевшее на моих руках, я хотел забыть его. Я пошел на риск, Моана, риск перед всем тем, что когда-либо связывало нас, — она поймала глазами движение его губ, видя, как тот прикусывает их, коротко и быстро. — И не прогадал. Когда мужчина окончательно замолчал, часто дыша, все также нависая над ней всем своим могучим телом, девушка осторожно скользнула ладонью по его шее, забираясь наверх и подталкивая приблизиться к ней. Она целовала его сладко, успокаивающе, двигая губы навтречу к нему, давая то чувство жизни и забвения, которое тот жаждал. В мыслях мореплавательницы была пустота, тишь, наступившая после продолжительной бури. Тело, уставшее сомневаться, позволяло себе просто жить, впитывая каждое живительное мгновения, следуя первому завету своего полубожественного учителя. — Мауи, — оторвавшись, они прижались друг к другу, не в силах остаться без этого тепла, — что будет, когда наступит утро? — Ты уже забыла, принцесса? — глубокие лучинки обрамили грустные глаза. — Я верну тебя обратно в Мотануи, и ты продолжишь свои вождевские дела. Будешь налаживать контакты между племенами, растить сестру, сажать кокосы. — Точно, — усмехнувшись, она быстро перестал улыбаться, напряженно всматриваясь в полубога. — А ты? Он прикрыл глаза, бездумно проводя по ее волосам, пока горчинка притаилилась в мужской полуулыбке. — Я уплыву далеко отсюда. Туда, куда меня позовет океан, где притаились чудовища и властвуют Боги. И ты не поплывешь за мной, — последнее мужчина подчеркнул с особой силой, говоря тоном, не терпящим прериканий. — У тебя будет долгая жизнь, Моана, но несколько столетий ты должна провести как обычный человек. Я не хочу лишать тебя радости быть просто Моаной. В тишине, она слышала, как океан мерно раскачивает их на плоту, разбиваясь небольшими брызгами по деревянным краям. — Но однажды я присоединюсь к тебе, Мауи, — впиваясь в его плечо ногтями, девушка вынудила полубога смотреть только на себя, давая обещание, которое не планировала нарушать. — И ты покажешь мне столько новых мест, сколько вообще было создано Богами. Она не позволит ему остаться наедине со своим бессмертием. Не более, чем он уже успел настрадаться. — Я запомню, принцесса, — ладонь легла на ее бедро, поглаживая по чувственной внутренней стороны, пробивая тело на непроизвольные мурашки. Раздвинув ноги шире, Моана прижала колено к его бедру, ощущая трение чужого возбуждения о нее. Но в этот раз она была намного мягче, намного приветливее. Встречая возбуждение всем телом, девушка целовала его, двигая тазом на встречу к чему-то приятному, нарастащему среди их соединенных тел. Они сливались постепенно, не торопливо, чувствуя каждую клеточку чужого тела. Каждую нотку чужого возбуждения. Они пахли океаном, пахли друг-другом и звездами, нависшими над ними бескрайним полотном. Моана не заметила, как взорвалась искрами, оставляя оболочку собственного тела ошарашенно дышать, хватая воздух ртом. И Мауи последовал за ней вскоре, замирая, погружаясь так глубоко, что дальше уже было некуда. Перекатившись на бок, он прижал ее спиной к себе, обхватывая подрагивающий живот ладонью. Горячий, влажный, скользкий полубог с щекочущамися кудрями. — Отдыхай, принцесса, — сознание мореплавательницы раскачивалось вместе с плотом, усользая, замедляя темп дыхания и расслабляя каждую клеточку тела. — Но как же гамак, — она вздохнула, отзываясь на короткие поцелуй в плечо. Слабость уже подступала к ней со всех сторон, обезоруживая. — Ты же хотел что-то с ним сделать.. — Ничего страшного, Моана, — полубог прикусил аккуратную женскую раковину, слушая недовольное сопение под боком. — Обойдусь, ты и так достаточно постаралась. — Напомни мне через сотню лет, что мы не закончили, — она зевнула, утыкаясь носом в его руку, подложенную ей под голову, пока где-то один полубог сотрясался негромким искренним смехом. — Обязательно, красавица, обязательно..