Начало. Часть 1

Он ненавидел этот мир всем своим существом. Он ненавидел тяжесть человеческого тела — грубую, неповоротливую плоть, которая не могла сравниться с его истинной формой. Ненавидел запахи — смог, пот, гниющую пищу, сладковатую вонь разложения, которая витала над городами, как грязная тюль. Ненавидел звуки — бессмысленный гул толпы, визг машин, пустые слова, которые люди бросали друг другу, даже не понимая, насколько они ничтожны. Но больше всего он ненавидел их самих. Люди.

Жалкие, слабые, трусливые

Они рождались, страдали, умирали — и всё ради чего? Чтобы оставить после себя лишь прах и забытые имена? Они не знали настоящей силы, не понимали истинной боли. Они боялись смерти, даже не осознавая, что их существование — уже и есть ад. Каин шёл по улице, и каждый шаг отзывался в нём глухим отвращением. Он видел, как они смеются. Как целуются. Как убивают друг друга из-за куска металла или денег. Или, что еще омерзительней — яда. Тень Каина скользила по грязным улицам, его взгляд цеплялся за каждую мелочь, которая лишь укрепляла его презрение к этому месту. И тогда он увидел их. Двое людей, сцепившихся в грязной потасовке у подъезда. Один — крупный, с перекошенным от злобы лицом, другой как по сценарию — тощий, уже захлебывающийся собственной кровью. Каин остановился, наблюдая, как сильный бьет слабого, как кулаки глухо шлепают по мясу, как из кармана жертвы вываливается смятая пачка сигарет. Победитель, тяжело дыша, поднял добычу — дешевые, вонючие папиросы, насквозь пропитанные потом и грязью. Одна выпала, покатилась по асфальту, остановившись у ноги Каина. Он наклонился, поднял её. Ради этого? Ради этого дерьма они ломали друг другу кости? Ради этого клочка бумаги и горстки отравы они готовы были убивать? Его пальцы сжали сигарету, и он почувствовал, как что-то внутри него окончательно рвется. Позже он сидел на крыше, вглядываясь в ночь, когда под его ногами, на открытый балкон выбрался человек — взъерошенный парень с дрожащими пальцами, теребящими пустую пачку. — Сигарета не найдется? — его не смутил соседствующий на крыше Каин. Ни он, ни его крылья, подставленные под встречный порыв ветра. Человек не боялся высшего существа. Не преклонялся ему. Ангел медленно повернул голову: — Я не курю. Человек усмехнулся, облокотившись на перилла: — Ну и зря. В этой жизни без дыма сдохнешь быстрее, чем от него. Каин разжал ладонь. Там лежала та самая сигарета — смятая, воняющая чем-то кроме табака. — О! Это же то, о чем я думаю? А говорил, что не куришь. — Она не моя. — Поделишься? — Делись с ближним своим. Кажется, так … Бледная ладонь развернулась, опрокидывая сигарету вниз. Человек тут же схватил ее, и судорожно чиркнув колесиком зажигалки, затянулся глубоко, с наслаждением, будто это был последний глоток воздуха перед смертью. Их разговор был исчерпан. Как и мнимый свежий воздух. Каин смотрел на этого жалкого человека, на безумный взгляд пустых глаз, и понимал — этот мир не стоит даже той искры, что тлеет на конце его сигареты. Но вот, парадокс, именно здесь, среди всей этой гнили, он нашел её. Ту, о которой не мог помыслить и ту, что стала билетом к его прежней жизни. Он помнил ее мать — одну из наследниц престола, чье правление длилось века. Она верховодила с безжалостной мудростью, и даже прошлый Сатана боялся ее. Настолько, что устроил переворот. В то время Каин был оружием в их руках. Ангел войны, верный пес Ада. Одним словом — вемир. И когда свергали его хозяйку — он не смог быть в стороне. Он попытался предупредить. Попытался помочь. И поплатился. За это его пытали. Разрывали на части. А потом выбросили в мир людей — ослабленного, полубезумного, с обрывками воспоминаний вместо прошлого. Он долго собирал себя по кускам. И когда узнал, что Лэйн жива… нет, что она существует, что дочь свергнутой королевы скрывается среди людей — понял: это его шанс. Вернуть ее в Ад — значит вернуть себе место. Вернуть имя. Но она… На улице среди толпы, в вонючем клубе на коленях омерзительного типа и в съемной лачуге — она смотрела на него не как на бывшего союзника. Не как на того, кто когда-то пытался спасти ее мать. А как на угрозу. Как на врага. Особенно этим вечером. Каин стоял в дверном проеме, его силуэт сливался с темнотой коридора. В воздухе витал запах железа и старых ран. Лэйн не шелохнулась, но глаза выдавали ее истинную природу. Опасную и хищную. — Вернись со мной, — его голос на грани шепота.— Для тебя это неизвестность, но уверяю, Ад — твой дом. Место, где правила твоя мать и… Глаза Лэйн вспыхнули холодным огнем: — Моя мать мертва, — жесткая констатация. — И мой дом здесь. На земле. И если ты думаешь, что твои жалкие признания что-то изменят… — Она жила, — он перебил.— После изгнания. Я узнал об этом уже здесь. Она скрывалась. Родила тебя… прежде чем ее тело истлело. Разве ты не хочешь знать ее историю? На мгновение в глазах Лэйн мелькнуло что-то неуловимое — тень боли, гнева, невысказанных вопросов. Но тут же погасло, на смену призвав косу — демоническое оружие, источающее ту же ауру, что и когда-то его мечи. — Последнее предупреждение. Убирайся. Если появишься рядом с Дмитрием или с кем-то из моей семьи — я отделю твою голову от плеч и сожгу остальное. Ты мне не нужен. Ад мне не нужен. И особенно не нужны твои «истины». — Она стала такой из-за тебя, — ярость просилась наружу. Пальцы с силой сжались, превращая пустой хайбол в осколки. — Ты сделал ее такой. Посеял зерно сомнения. Нарушил ее предназначение. Дмитрий! Как он смел так фривольно приобнимать ее за талию, стискивая своими погаными пальцами ее кожу? А вдыхать ее аромат, утопая носом в смоли волос? И этот взгляд в ее адрес… простой смертный… ничтожество…по сути падаль… Каин едва подавлял в себе маниакальную жажду крови, закипающую в нем от одного только его появления возле нее, и с самым изощренным извращением расправлялся с ним в собственных мыслях. Дмитрий Дмитрий! Дмитрий!!! — Я убью тебя. В мраке сверкнула голодная улыбка. — И скормлю твою плоть демоническим псам. О, да, он с превеликим удовольствием займется расчленением этого глупого человечишки, возомнившего себя достойным ее внимания. Будет смаковать каждое мгновение забвения Лэйн, увядания ее памяти по тому, кто не достоин даже одного ее взгляда. Прикрыв веки, Каин поглубже втянул воздух, заставляя легкие расширить грудную клетку. Определенно, он дождется подходящего момента. Сделает все возможное, чтобы раскрыть глаза Лэйн на правду. На того, кому пока доверяет — такая наивная и глупая девочка. Придет время и все вернется на круги своя. Он выполнит свою миссию.

***

— Дома… Озвучив вполголоса, только сейчас Дмитрий ощутил весь груз тяжести последних дней. Шаг за порог и конечности буквально залило свинцом. Парой часов ранее, кое-как оторвав свое тело от теплой постели, и, что было еще сложней, выпустив из плена рук посапывающую Лэйн, он буквально механически выполнил «скачок» до кабинета, выслушал чеканный отчет Ноа о зачищенной территории, и на автомате забежал на рынок за свежей выпечкой для теперь уже точно его женщины. Впереди все больше сгущалась темнота, а он с каждым мгновением проникался мыслью, что у них есть только «сейчас». Единственное, что не подпускало его к гнетущему линчеванию — это мысль, что Лэйн будет рядом. Как всегда, но уже по-иному. Миновав коридор и лестницу, Дмитрий не смог устоять от едва слышного стона, ощутив ноты знакомого аромата. Пальцы сами собой сжали кулек с круассанами. Ненавязчивый, едва улавливаемый шлейф тянулся прямиком из спальни. Их спальни. Восемь утра, по стене лениво сползались лучи рассветного солнца, а на его их кровати все также спала она. Удивительно, но это осознание сотворяло с ним невообразимое. Лэйн. Она продолжала его вытягивать из трясины. Продолжала создавать прочную почву под ногами, напоминаниями о том, кто он. Настоящий. Рядом с ней и отчасти с теми, кто стал без лишней лирики частью его семьи. Лэйн из человека с одержимостью сделала его человеком со смыслом. И даже сейчас, смысл его отдыха заключался в непростом отсыпании, а отсыпании рядом с ней — сплетясь конечностями, и скрывшись под покрывалом от любопытных лучей, обязанностей и страха. — Вы с солнцем решили посоревноваться, кто первый прожжет во мне дырку? Из-под простыни выглянула стопа. Вторая. Найдя легкую прохладу комнаты комфортной, Лэйн принялась вошкаться, то и дело открывая заманчивые участки тела и довольно блаженное выражение лица. Застав Дмитрия за нарочито неспешным раздеванием, она с хитрым прищуром улыбнулась: — В идеале просыпаться и заставать тебя на соседней подушке или между моих ног. — Ровно на этой же мысли я себя поймал, когда часом ранее смотрел на постные мины Второго и Ноа. — Все хорошо? — Приемлемо. Думаю, на несколько часов мы можем себе позволить побыть наедине. Отложив брюки с рубашкой и намерившись занырнуть под плед, Дмитрий наткнулся на женскую ногу, не самым изящным образом вскинутую в подобии жеста сопротивления: — Стоп! — Что? — он замер. — Тебе нужно что-то принести? Воды? Круассаны? Взял с шоколадом и вишней. — Завтрак подождет. А пока… Снимай. Лэйн вскинула брови, взглядом указывая на его пах: — Мы слишком долго спали вместе одетыми. Необходимо это упущение компенсировать. Хочу насладиться тобой сполна… Во всех смыслах этого слова. Нижнее белье долой. — Белье долой… Неплохо звучит. Прямо-таки правило, — мужчина хохотнул. — Удивительно, что ты его озвучила раньше меня. Теперь уже окончательно обнаженный, Дмитрий вскинул брови: — Можно? — Знаешь, такой… голенький и со стояком — ты выглядишь даже более эффектно, чем во всех моих грязных фантазиях. Лэйн натянула до переносицы покрывало, едва скрывая восторг. Вот как ее можно не любить? — Думаю, мы оба заслужили претворить все твои и мои фантазии в жизнь, — шаг навстречу. Уголок губ дернулся кверху.— Родная… Лэйн откинула ткань в сторону. Немое приглашение сработало мгновенно. Обхватив ее щиколотку и мазнув по ней губами, Дмитрий принялся пробираться по постели выше — уставший, но определенно довольный развитием событий. — Черт, — добравшись до ее груди, он вжался лицом в покрытую солоноватой испариной ложбинку, и с шумно перевел дыхание, — как же хорошо. — Попался, — не удержавшись, Лэйн скрестила на его пояснице ноги, сводя к абсолютному нолю расстояние между их телами. Кожа к коже. — Ближайшие два часа приказываю нам спать. Это первая моя фантазия. Пальцы вплелись в волосы на его затылке. Чуть оттянув их от корней, она принялась их перебирать, зная как усыпляюще это действовало на мужчину. — Прекрасная фантазия, — губы влажным следом прошлись до ключицы. Легкое прихватывание, запускающее волну взаимного трепета под ребрами. — Во время доклада только об этом и мечтал. — О сне? Лэйн зевнула в его макушку, ощутив как кольцо из рук обвило ее еще тесней. — Лечь в постель с обнаженной тобой, — даже не видя его лица, Лэйн поняла, что Дмитрий улыбнулся. — Кстати об этом, — сместив ладонь на мужскую спину, она ощутила под подушечками пальцев бороздки царапин от ногтей. Удивительно, но увечья от неё у Дмитрия всегда затягивались дольше всего. Даже те, что являлись теперь и следствием их страсти. — Мне более, чем понравилось. Их первая, и такая спонтанная близость в машине тут же аукнулась приятным томлением внизу живота, стоило только вернуться к мутным из-за устали воспоминаниям о ней. — Я знала, что у тебя превосходный член и, что ты искусный любовник. И теперь даже готова закрыть глаза на тот факт, что свои умения ты приобрел явно не от прочтения порнографии. Она не будет ревновать. Не теперь, и не сейчас. — Как ты себя чувствуешь? — Мудро выдержав короткую паузу, Дмитрий привстал на предплечье. Его горячая ладонь легла на область чуть выше ее лобка и с ощутимой заботой огладила уязвимую до ласки зону.— Не тянет? Поцелуй в бедренную косточку. Во вторую. Умело смещая фокус ее внимания с очевидных и оттого бередящих душу фактов собственной сексуальной биографии, Дмитрий внезапно решил сменить позу, удачно устроившись между ее ног — обнаженных и разведенных. И это при свете дня. К щекам Лэйн тут же прилила кровь смущения. — Чувствую себя до смерти счастливой, — задержав дыхание от предвкушения и покорно разведя колени еще шире, она с нескрываемым азартом проследила за тем, как Дмитрий скользнул носом по внутренней поверхности бедра, жмурясь и жадно улавливая аромат ее кожи.— Решил меня отвлечь? — Решил, что нам обоим нужно немного расслабиться, — губы скользнули ниже. К жесткой полоске волос. Лэйн непроизвольно дернулась. Быть настолько… доступной, настолько… нагой… — Я лишаюсь рассудка рядом с тобой, — Дмитрий гулко перевел дыхание.— Твой запах, голос, кожа… Как же мне этого всегда было мало. А сейчас… За считанное мгновение подмяв Лэйн под себя, и, издав шуточное рычание прямо в ее шею, он принялся щекотать. — Дима, не-ет! Визг с абсолютно искренним смехом залил комнату новыми эмоциями. Теми, что давно томились внутри и наконец нашли выход. — Прекращай! — Нет! Не ожидавшая от него такого порыва, Лэйн попробовала вырываться от настойчивых поползновений мужчины, но тот так просто не сдавался, и постепенно к пальцам добавились быстрые поцелую, то и дело перерастающие в прикусывания. Ключицы, грудь и снова шея… За всем хаосом и надрыванием от смеха живота, Лэйн мельком уловила улыбку на мужских губах. А еще лучики морщинок в уголках его глаз. Сердце тут же защемило от осознания. Простого и очевидного, но только сейчас омывшего всю ее суть. Он любит ее. Любит. — Дурак, — вырвалось в сердцах.— Деккер, какой же ты дурак. Она запустила пальцы в его шевелюру, устраивая зрительный контакт. Склонившись над ней, Дмитрий податливо прильнул к ее ладони, добивая одним лишь взглядом тихого обожания: — Ты слишком ко мне лояльна, если учесть то, сколько дров я наломал. Простого «прости» с обещанием любить тебя, явно недостаточно. Скажи, что мне сделать? В первую очередь для тебя. Для нас. — Что угодно, кроме песен на гитаре, стихов в мой адрес и всякой словесной бравады про доставание звезд с небес. Фу, особенно последнее, — Лэйн скривилась. — Из простого, обещай всегда так на меня смотреть, — пальцы с трепетом огладили колючую щеку. — Чтобы не случилось. И как бы дерьмово не было. — Ты про взгляд хронического недосыпа? За мочку предупредительно дернули. Дмитрий расплылся в довольной ухмылке. Все он понимал. — До последнего вздоха. — И даже если буду тебя бесить, — Лэйн зажмурилась от поцелуя в переносицу.Снова приняв его в свои объятия, она принялась поглаживать уже взъерошенный затылок. — Ты меня не можешь бесить. Максимум, иногда хочется тебя отшлепать. — Что для этого надо сделать? Изгиб плеча согрел теплый воздух от его смеха. — Женщина… — Я серьезно. Не хочу тебя расстраивать, но щекотке я предпочитаю иную форму прелюдии. — Даже так? Учту, — позволив себе полностью расслабиться, Дмитрий перевернулся на спину, теперь размещая девушку на своем торсе. Та не в чем себе не отказывая, удобно распласталась по всему его телу, попутно задев коленом его эрекцию. Лучшее утро. — Еще кое-что, — о его грудь потерлись щекой. — М? — Утренний куни или минет — обязательно! Лэйн прикрыла веки и сладко причмокнула губами. Сонная нега постепенно разливалась по сосудам. В воздухе повисла пауза. — Дима? — Я думаю, — между ее лопаток принялись приятно поглаживать. Плавная линия вниз до самого копчика и обратно до линии роста волос на затылке. Кожа покрылась мурашками. — О том — не послышалось ли тебе? — О том, допустимо ли «или» заменить на «и». Вновь пауза. — Ты первый. Совершенно точно лучшее утро. — Но сперва отоспись. Вчерашнее теневое цунами и многое другое… Дай себе возможность восстановиться. Уткнувшись носом в его шею и продолжая ласково перебирать пряди у его виска, Лэйн не заметила как вслед за Дмитрием уснула.

***

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в золотисто-розовые тона. Еще тая тепло почти ушедшего дня, воздух с каждым дуновением ветра рассеивал снежные хлопья с вершин рядом стоящих сосен и взметал распущенные волосы Лэйн. С легкого шага поднимаясь на небольшой пригорок, ей приходилось придерживать пряди, чтобы те не мешали обзору, а еще, чтобы не хлестали навьюченного вещами Дмитрия. Следуя за ней по пятам, он в перерывах между бурчанием на Беретту, и пощипыванием Лэйн за причинное место, то и дело цеплял пальцами воздушный подол ее платья. — Одна предложила пикник чуть ли не зимой, другая сверкает задницей вместо того, чтобы ее согревать штанами, а третья осквернила своим клювом очередную мою любимую вещь… Женщины, вы умеете скрашивать мою жизнь. От нового порыва короткое платье поднялось, являя упругие ягодицы, благо скрытые хотя бы кружевом и колготками. — Лэйн, тебе безумно идут и джинсы. А еще, напомню, они гораздо лучше капрона согревают. Подол не без вздоха опустили вниз, задерживая его на месте. — Насчет «безумно идут» согласна. Что до второго пункта — ты мне тогда зачем? — намеренно притормозив, чтобы в нее врезались, Лэйн взвизгнула, ощутив зубы на ягодице. — Деккер! Подпрыгнув, она потерла укус. — Что? Я согреваю, — явно довольный собой, Дмитрий ловко увернулся от подзатыльника. — Кусаясь? — У меня свои методы. Видишь, сейчас ты свою очаровательную задницу растираешь. А где трение, там и тепло. — Где трение, там и оргазм — пропагандируй лучше подобные метод согревания. Дима, чтоб тебя, вернемся и я тебя так укушу… мало не покажется. Лэйн сверкнула на миг поалевшей радужкой здорового глаза. — Ты меня так не соблазняй. Иначе миссис Плам будет довольствоваться ягодным пирогом в гордом одиночестве. — В гордом одиночестве я им довольствуюсь каждый четверг, — добрый и без тени обиды женский голос встретил их вместе с встречным, более сильным порывом ветра. — Рада вас видеть. И заранее простите, что выбрала не самое комфортное для прогулок место. Мне думалось, что вы воспользуетесь теневым броском. Потянувшись обнять Лэйн, миссис Плам одарила Дмитрий извиняющейся улыбкой: — Здесь любил отдыхать Мистер Торфин, и он был бы очень рад, узнать, что вы насладитесь этим чудесным видом на закат. Сжав в приветствии мужскую руку, женщина повела их к обвитой лозой деревянной беседке, одиноко венчавшей холм. — И впрямь, место чудесное, — Лэйн зачаровано посмотрела на тонущий в алой дымке прощальных лучей город — мрачный и с их точки обзора крошечный. — Мистер Торфин всегда отличался тонким вкусом. Он даже ругался изыскано. — Ох, да. Англичанин до мозга костей. Манеры и внешний вид всегда были безукоризненными, а за чопорностью и лоском скрывалось поистине большое преданное сердце. Жаль, только слабое… — миссис Плам взошла на подиум беседки, и взялась за неспешное расставление чайных пар. Этому уже никто не дивился. Где бы они не встречались, бывшая няня и экономка семьи Зима устраивала воистину царские посиделки. — Два года… Время безумно быстро летит. Перехватив у Дмитрия часть вещей, Лэйн помогла сервировать их поздне-обеденный стол. Несмотря на открытую для ветра площадку, внутри беседки оказалось вполне уютно, а потому, в три пары рук разложив все предметы трапезы, уже через пять минут они получали удольствие от вкуснейшего пирога миссис Плам и простой человеческой беседы. — Время, — морщинистые руки разгладили вышитую салфетку. — Да… В чем ценность его стремительности — любую, даже самую глубокую печаль он превращает в добрую грусть. Мой Том, дети, мистер Торфин… Сейчас воспоминания о них не разрывают мою душу на части. — Думаю, дело не во времени, а в тех, кто нас окружает. И в способности принимать необратимое, — отпив ароматный чай, Лэйн заботливым жестом смахнула с губы Дмитрия крошку. — Смерть мамы, брата, сэра Люциуса и Торфина ... многочисленные пытки ... Все это перестало саднить сердце не из-за быстротечности времени, а лишь потому что рядом со мной сперва была ты, а потом и Дмитрий… Наши ребята из «ДЭЗ». Без вас время лишь усилило бы мою ненависть к Зиме и к миру. А там… — Зима… Господь, как я рада, что все так сложилось и ты, Лэйн, оказалась под защитой. Дмитрия, — тут же спохватившись, женщина обвила пальцы Лэйн своими. — Милая, я имею ввиду вашу встречу, а не глаз и… — Ольга, все хорошо, — ее поспешили утешить. — Мой глаз, будем считать, оказался платой, за возможность прожить новую жизнь в окружении заботы и любви. Да и, не буду кривить душой, имплант Веги прекрасно справляется со своей ролью, поэтому не о чем жалеть и тревожиться. Дмитрий мягко сжал ее колено под столом. Поддержка без слов — в этом он был, несомненно, силен. — Как Вам жизнь на пенсии? — откинувшись на спинку скамьи, он устроил позади девушки руку, чтобы той было теплей и удобней сидеть. Лэйн, оценив подобный жест, приняла похожую позу, смелей облокачиваясь. — Чудесно. Встаю во сколько хочу, вяжу сколько хочу, а еще никаких передников и брюзжаний об отпаривании строчек на брюках. Святые угодники, вы бы знали как я ненавидела гладить брюки. О, и я завела козочку. Вот, подумывая делать домашний сыр. Мы с мамой, в те далекие доапокалиптические времена имели свое подворье. Молоко, сметана, сыворотка — на столе всегда были только домашние молочные продукты. Сыр тоже делали. Осталось только вспомнить технологию, — лицо женщины озарила ясная улыбка. — Благодаря вам я живу в уютном доме, и есть все, чтобы комфортно провожать свой век. Особенно в роли няни или бабушки. Своих больше у меня нет, так может… Лукавое подмигивание, от которого Лэйн поперхнулась чаем. — Как знать, — Дмитрий спокойно кивнул, помогая поглаживанием по ее спине откашляться, — время кроме быстротечности, славится еще и своими дарами. — Дети это чудесный дар, — миссис Плам с придыханием заключила. — Определенно. — Определенно? — Лэйн округлила глаза. — Вот тут поподробней, пожалуйста. Да, Деккер… Еще сидит мне тут, улыбается. Мы с тобой только пятую базу умудрились перешагнуть, а ты… Пронзительный свист и звук удара металла. Внезапный. Оглушающий. Материализовавшееся крыло Лэйн пробило острием соседнюю колонну, прикрывая их с Дмитрием спины и ... отрикошечивая пулю. — Лэйн… На еще розовых губах застыло обращение. С улыбкой и ямкой на правой щеке Ольга сперва сгорбилась, а после завалилась на бок под тяжестью собственного тела. Продолжая смотреть на нее каменеющим взглядом, миссис Плам в последний раз моргнула, помогая алой капле скатиться на ее щеку. — Черт возьми! — позади глумливо усмехнулись.— Это не тот результат, который я планировал, но так даже лучше. Спонтанная охота и такая удачно подвернувшаяся дичь, да еще на нейтральной территории. Зима старший ощерился, перезаряжая винтовку. В окружении своей свиты, он навел дуло на застывшую Лэйн: — Что за грозное личико, малышка? Разве так встречают своего папочку?