Часть 4

      — Мисс, мисс!       Я нехотя открыла глаза. Что я такого сделала, что вселенная даже поспать мне не даёт?!       — Простите меня, мисс… Но вы спите уже почти двое суток, и Кико подумал, что молодой мисс надо бы поесть, — пропищал эльф.       — Что?! — я вскочила с кровати. — Двое суток?!       — Всë хорошо, мисс, вы очень устали. Кико принес вам еды. Покушайте, мисс. И я вас не побеспокою. — Эльф указал рукой на поднос, который стоял возле моей кровати. На нëм стояли горячий кофе, тосты, яичница и корзинка с фруктами. Живот свело судорогой. Я действительно давно не ела. Я на ватных ногах подошла к подносу. Поистине королевский завтрак. Особенно для человека, который сутками не ел и питался периодически с помойки.       — Спасибо…— прохрипела я.       — Всë, что пожелаете, мисс… Кико всë сделает для своей госпожи! — поклонился эльф.       — Я не твоя госпожа, — грубо рубанула я. — Но ты мне действительно можешь помочь… — уже мягче добавила я. Не стоит грубить тому, кто дал мне кров.       — Что желаете?       — Расскажи, что творится в Англии… За последние шесть лет. Какие новости? — В бегах у меня не было времени вдаваться особо в подробности. Питалась слухами и случайными разговорами. Но этого было мало. Чертовски мало.       — Мисс… Кико уже около тридцати лет не выходил из этого здания. Мне было приказано поддерживать в доме порядок и ждать хозяев… Я не выходил наружу. Я ничего не знаю. Но если вы прикажете, я могу собрать для вас всю информацию и выйти наружу. Без вашего разрешения я этого не могу…       — Значит, ты пленник этого дома…       — Ну что вы, мисс! Мне приятно было трудиться и ждать вас! — заверил эльф. И, судя по выражению его лица, он говорил правду. Обожание. Слепое обожание светилось в его глазах, когда он смотрел на меня. У меня это вызвало только отвращение… Эльфы — магические существа с уникальной сильной магией! До конца не изученной! Они способны на многое… А они выбирают путь тупого подчинения властолюбивым людям… Они не борятся за свои права! Даже я, когда пыталась их освободить, столкнулась со стеной непонимания и страха. Они боялись и не хотели стать свободными! Немыслимо! Может, им действительно нравится быть рабами? Или их так сильно психологически задавили, что любое инакомыслие им и в голову не приходит?       — Мисс? — отвлëк меня от размышлений эльф.       — Ты можешь выйти из дома. Добудь мне все газеты за последние годы… И ни с кем не разговаривай и не давай никак понять, что ты видел меня!       Эльф поклонился и с хлопком исчез. Я быстро запихнула в себя еду и легла обратно в кровать. Мне нужны силы. Дождусь Кико. Узнаю, как обстоят дела в мире. А дальше будет видно.       Я проснулась, когда за окном было уже темно. На столике лежали булочки и огромная стопка газет. Отлично. С чего бы начать? С настоящего или прошлого? Логичнее начать по порядку. Я нашла нужную дату. Третье мая тысяча девятьсот девяносто восьмого года... Следующий день после нашего поражения. Я тяжело вздохнула и открыла газету на главной полосе. И тут же её захлопнула и побежала в ванную, которая находилась за дверью моей комнаты. Вся еда из меня вышла обратно. Меня рвало не переставая, словно все внутренности хотели выйти наружу. Я была бы рада, если бы это случилось. Чтобы меня вырвало моими глазами и чтобы память моя тоже так же вышла.       Когда рвать было нечем и моё тело обмякло, я лежала на полу и выла. Словно раненый зверь. Выла, вцепившись в свои волосы, царапала лицо и глаза… Вырвать их. Чтобы никогда не видеть ужасов. Никогда…       На шум прибежал домовик, он пытался что-то говорить, но я не слышала его. Лишь сильнее впилась ногтями в своё лицо, пытаясь содрать с себя кожу. А затем щелчок. И я провалилась в темноту.       Солнце светило в глаза. Но открывать их совсем не хотелось. Я снова окажусь в этой ужасной реальности. Снова. Не хочу… Ничего не хочу больше. Кико тряс меня и уговаривал поесть. Не нужно мне еды. Ничего больше не нужно. Дайте мне спокойно умереть… Примените ко мне Обливиэйт. Чтобы я навсегда забыла первую полосу газеты… Мой мозг издевался надо мной… Он не стирал травмирующее воспоминание, а наоборот. Подбрасывал мне его снова и снова. Тёмный Лорд сидит в Большом Зале Хогвартса на месте директора. Дорога к его стулу завалена трупами. А в руке он держит отрезанную голову Гарри и улыбается…       Через три дня я решила вернуться к изучению… Проревев все эти дни. Кажется, все слëзы и чувства уже вышли. Так-то лучше. Надо узнать, что происходило, а потом… Думать. Мёртвых не вернуть. Но можно хоть как-то помочь живым. Я открыла снова эту страницу. Теперь мои глаза вцепились в лица тех, кто валялся под ногами Тёмного Лорда. Среди трупов я увидела тело мадам Помфри… Тонкс, Люпина, Колина, рядом с безобразными ногами Лорда валялось тело Падмы Патил… Я ошиблась. Я не готова. Мой организм снова избавился от еды.       Прошла ещё неделя. Я собирала свой разум снова по кусочкам. Отгоняла воспоминания в дальний угол. Собраться. Нужно собраться. Я закрыла глаза. «Борись». Слава Мерлину! Молли! Я снова тебя слышу! Это помогает. Я слышу твой голос. Зачем ты так надолго меня покинула… Наконец я сажусь за чтение газет. И читаю днями напролет всё. Даже нелепые сводки матчей по квиддичу. Мне надо знать всё, что происходило и происходит.       Министерство во власти Волан… Тома. Гарри сказал, что он ненавидит своё имя. Поэтому только так я и буду его отныне называть! Том. Он произвёл зачистку. Сотни волшебников погибли. За магглорождëнными надзор. Им разрешено использовать магию только в чисто бытовых целях. Для обслуживания чистокровных волшебников. Они стали чем-то типа домовых эльфов. Орден Феникса уничтожен. Сопротивление в Англии уничтожено полностью спустя три года после окончания войны. Периодически бывают мятежники. Но не больше пяти человек. Их быстро выслеживают и скармливают дементорам. От них остаётся лишь оболочка. Это хуже, чем смерть от Авады…       Борются с режимом Ирландия и Франция. «Выжившие мятежники наивно ищут там помощи, не понимая, что могущество Тёмного Лорда распространится на все страны, это лишь вопрос времени», — гласила статья в газете. Что ж… Это радует. Значит, возможно, всë-таки кто-то из знакомых жив… Может, кто-то из одноклассников… Не зря я собиралась сбежать во Францию. США держит нейтралитет. Как и болгары. Пока он к ним не наведается, они будут сидеть и ждать. Смотреть, кто же победит.       Моё лицо всплывало часто в газетах. Меня ищут живой или мёртвой. Хотя Скитер написала свое предположение, что я, скорее всего, давно умерла и моё тело гниёт где-нибудь в болоте. Сука… За информацию о местоположении моего трупа так же объявлена награда. Из костей Гарри и остальных погибших во время Битвы за Хогвартс Том сделал себе стол. «Должны же эти волшебники хоть какую-то пользу приносить, — добродушно сказал наш Повелитель». Эту газету я разорвала на мелкие кусочки и растоптала. Слëзы. Я думала, они уже все вышли. Сколько их? Сколько душевной боли вообще способен выдержать человек и его разум, прежде чем совсем свихнуться?! Почти после каждой прочтëнной газеты у меня начиналась истерика. Отлично. Может, к концу я окончательно потеряю рассудок и это даст мне свободу от боли?       Газету, где на первой полосе стояли Молли и Билл, я сразу уничтожила. Не хочу читать о их смерти… Не хочу знать, что сделали с телами… Перерыв. Мне нужен перерыв.       Я сидела в библиотеке. Оказывается, тут была огромная библиотека, ничуть не уступающая Хогвартской. Здесь я спасалась. После прочтения газет приходила сюда, хватала любую книгу и читала. До тех пор, пока не вырубалась с ней в руках. Надо было забить мозг ещё чем-то. Отвлечь. Чтоб призраки прошлого не мучили меня. Это спасало. Почти всегда.       Сегодня я решила найти книгу про Священных Двадцать Восемь семей. Я читала еë когда-то, но без особого интереса, и подробностей не помню. А сейчас мне надо узнать побольше о своей семье. Я нашла нужный мне отдел. Семейство Роули. На полстраницы был герб семьи. Роза, обвитая плющом. Точь-в-точь как на ложке. Дальше шло генеалогическое древо семейства. Периодически я встречала детей с очень коротким отрезком жизни. Зачастую они умирали лет в одиннадцать-двенадцать. Но теперь я понимала, что, возможно, дело не в смертности… Возможно, они были сквибами, и не оправдали ожидания своих чистокровных родителей. Магия не проснулась в нужный момент. Поэтому родители их хоронили от мира. Интересно, куда они девали детей? Прогоняли в мир магглов или действительно убивали? Не удивлюсь, если были и такие… Отвратительно… Гадкие, высокомерные уроды, смотрящие свысока на своих детей из-за отсутствия магии! В чëм была их вина? Ненависть. Во мне кипела ненависть. Как можно было так относиться к собственным детям?! Если бы волшебный мир принимал их, если бы эти поганые семьи не стеснялись особенных детей, а всячески им помогали… Возможно, таких монстров, как Том, делящих людей по чистоте крови, и не было бы! Не было бы насмешек над такими, как я… Никогда бы не звучало это слово, выцарапанное у меня на руке. Грязнокровка… А ведь эти грязнокровки одной с вами крови, тупые чистокровные снобы! Только вы забыли об этом… Ведь проще похоронить неугодных детей… Стереть их с древа… Будто их и не было… Но магия не дремлет. Она потом просыпается в их детях или внуках. А вы и их начинаете гнобить… Книга полетела в стену.       — Ненавижу! — мой крик нарушил тишину. Теперь я понимаю Филча. Почему он был таким. Тяжело быть добрым, когда весь магический мир смотрит на тебя как на отброса и собственные родители стыдятся. Интересно, почему он остался в магическом мире, а не ушёл жить к магглам? Там он был бы хотя бы изначально в равных условиях. На него не смотрели бы как на недоразумение… Если бы Маркус Роули не стыдился своей дочери-сквибба… То он бы видел рождение своей внучки. Одной из самых умных и талантливых ведьм своего поколения. Он бы мог ей гордиться… А родители отца? Гринграссы… Одно из богатейших семейств! Они могли бы помочь своему сыну, чтобы ему не пришлось пропадать днями на работе, чтобы прокормить свою жену в декрете и маленькую дочь… У меня могли бы быть бабушки и дедушки. Я могла бы расти в мире магии… А не сталкиваться с ним только в одиннадцать. Быть чужой и потерянной в этом мире. Пробивать себе дорогу вечной борьбой за знаниями. Чтобы показать, что я не хуже других… Получается, Дафна и Астория приходятся мне кузинами… Может, мы могли бы дружить? Или хотя бы спокойно общаться. И Малфой никогда бы не посмел открыть свой рот в мою сторону! Никогда не было бы поганого слова «грязнокровка»… Никогда бы больная женщина не вырезала его на моей коже…       Я подняла глаза к портрету, висящему в библиотеке. На нем был изображён Маркус Роули.       — Ты недостоин даже волоса своей дочери Джин Роуз! Ты не достоин быть моим дедом! И я никогда, ты слышишь… Никогда не признаю тебя своей семьёй! Я Грейнджер! Родилась и умру Грейнджер! А твой род… Тот род, за который ты так боялся, скоро вымрет. Когда я уничтожу твоего последнего потомка. Твоего сына Микаэля, Пожирателя Смерти! Я уничтожу Тома и всех его приспешников! Понял?! — орала я на портрет. Мужчина на нëм сжал свои тонкие губы и ничего не ответил. Но я заметила… Страх. В его глазах. Я злобно улыбнулась и вышла из библиотеки. Надо будет почаще кричать на портреты. Это помогает.