Часть 29

      Все три месяца лета я провела в Норе. Уизли всё ещё горевали, но потихоньку начинали оживать. Старались жить дальше. Так хотел бы Фред. Джордж сказал, что ему приснился брат и просил не убиваться так — он в хорошем месте. И он всегда будет рядом. Надо и дальше развивать их бизнес и дарить людям радость. После войны это очень необходимо.       После этого сна Джордж немного встрепенулся. Даже пытался снова иногда шутить. Правда, всё ещё не смотрелся в зеркала… Ведь в отражении он снова увидит Фреда, и его накроет…       Гарри жил с нами. Он поддерживал Уизли как мог. Днëм все мы — Гарри, Рон, Джинни и я — занимались помощью с восстановлением Хогвартса. Малфои пожертвовали приличную сумму денег на это. «Пытаются откупиться, Пожиратели проклятые», — возмущался Рон. Он ещё не знал, что мы с Гарри выступали в суде на стороне защиты данной семьи. Заседание было закрытым. Подсудимых мы не видели. Нарциссу Малфой быстро выпустили из-под стражи, а вот Драко и Люциус Малфой… У них будет суд. Я и Гарри рассказали о том, как Драко нам помог, когда мы попали к ним в Мэнор. Как он кинул Гарри палочку. Я рассказала, что именно Драко помог мне на втором курсе узнать про василиска. Гарри удивлённо на меня посмотрел. Но ничего не сказал. Даже после суда. Рону мы об этом не рассказывали, потому что знали, что он бурно отреагирует. А выслушивать поток негатива нам не хотелось.       Он всё узнал в конце августа. Сычик утром доставил «Ежедневный Пророк» всему семейству, когда мы завтракали. На главной полосе было лицо Драко Малфоя. Заголовок гласил:       «Полностью оправдан! Драко Малфой был двойным агентом?!»       В статье писалось о том, что Драко, благодаря показаниями свидетелей, был полностью оправдан. С него сняты все обвинения. Люциус Малфой признан виновным в пособничестве Пожирателям Смерти, но, ввиду всех обстоятельств… Он заплатит огромный штраф в пользу восстановления Хогвартса и отсидит полгода в Азкабане.       — Полгода?! Всего полгода?! — закричал Рон — Они что, с ума все посходили?! А этот поганый Хорёк вообще оправдан! Неужели деньги настолько творят чудеса! Стопудово купили свидетелей защиты!       — Не думаю… — буркнул Гарри.       — Да я тебе говорю! Хотелось бы посмотреть в лица этих продажных тварей… Освободить Пожирателй! Совсем уже у людей нет совести… — возмущался Рон.       — Ну тогда повернись ко мне и увидишь лицо этой твари, — холодно сказал Гарри.       — Не понял…       — Я выступал свидетелем защиты за семью Малфой, — спокойно ответил Гарри. Над столом повисла напряжённая тишина. Все замерли, ожидая реакции Рона на эту новость. Лицо его вытянулось. Вначале он побледнел. Потом покраснел. Потом снова стал обычного цвета.       — Но… Но… Гарри! — воскликнул Рональд, явно не находя слов, чтобы описать весь спектр эмоций.       — Я тоже была в суде на защите, —вставила я.       Рон ошарашенно на меня уставился.       — И ты?! Вы… Вы… Это же Малфои! Вы с Клювокрыла упали?! Гермиона, он всю школьную жизнь издевался над тобой и дразнил! Гарри! А ты?! Они же… Они… Малфои! Подонки!       — Нарцисса спасла меня, Рон. Я не мог ей не помочь. А Драко не узнал нас, когда егеря привили нас в его дом, если ты забыл. А ещё он мне кинул палочку, — ответил Гарри.       — Да, потому что уже понял, что запахло жареным! — воскликнул Рон.       — Он не раз нам помогал, — сказал Гарри, посмотрев на меня. — К тому же, раз наших показаний оказалось достаточно для их освобождения, значит они весомые. Мы лишь сказали то, что знали. Суд уже вынес решение.       — И вы мне, как обычно, ничего не сказали! — возмутился Рон, зло на нас посмотрев.       — Просто все знали твою реакцию, братец, — ответила за меня Джинни.       — Как, и ты была в курсе?! — спросил её Рон.       — Ну конечно, у нас с Гарри секретов нет, — гордо ответила Джинни, беря парня за руку.       — Чудесно! Вот видишь, Гермиона… У НИХ секретов нет, — выплюнул Рон и вышел из-за стола. Я хотела пойти за ним, но Джинни схватила меня за руку, останавливая.       — Не надо… Пусть побесится и успокоится. Потом поговорите.       Я кивнула, согласившись, и снова села завтракать. Хотя кусок в горло не лез. Когда все позавтракали и разошлись кто куда, я осталась помогать Молли убрать стол. Я собрала все тарелки и отнесла их на мойку, где Молли уже колдовала над тем, чтобы они мыли себя сами.       — Дорогая, я могу с тобой поговорить? — осторожно спросила меня она.       — Конечно.       — Давай присядем. Не люблю на ногах общаться, — сказала женщина, и мы пошли в гостиную. Сейчас она была абсолютно пустая, и нам никто не мешал. Молли села на кресло. Я села рядом.       — Прости, пожалуйста, что лезу не в своё дело, но я, как мать, переживаю… Да и ты мне как родная дочь… И я не хочу тебя ничем обидеть…       — Молли, — я взяла женщину за руку. — Вы мне тоже родная. Можете спрашивать всё что хотите, не боясь обидеть.       — Что у вас с Роном, дорогая? Вы вроде были вместе, а сейчас… Гарри всё время рядом с Джинни, пытаются уединиться, за что периодически получают от её братьев. А вы… Ведёте себя как чужие, что ли… Я вначале думала, что это всё… Знаешь… Из-за войны… Столько всего было… Похороны… Не до романтики. Но и сейчас вы ведёте себя… Не как пара.       — Я… Я если честно не знаю, что вам ответить… — тихо сказала я. — Я люблю Рона, но всё так сложно стало…       — В чем сложность? — спросила Молли. Я не знала, что ей ответить на этот вопрос. «Понимаешь, Молли, просто на самом деле вы все умерли много лет назад, и я уже оплакала Рона. А потом в моей жизни появился Драко. Я влюбилась в него и даже забеременела, но пришлось убить ребёнка, чтобы вы все имели шанс на светлое будущее?!» Бред же. И ужас… Моё молчание, однако, она восприняла как нежелание говорить.       — Ну да ладно, прости, что лезу… Я просто переживала. Если захочешь поговорить, я всегда рядом. Можно ещё вопрос? Джинни говорит, что у тебя кошмары… Ты плачешь и кричишь почти каждую ночь…       — Да, извините за беспокойство, зелье Сна без сновидений почему-то не срабатывает…       — Что тебе снится? Может, если поговорить об этом, кошмары уйдут.       — Это вряд ли… — прошептала я.       — Джинни сказала, что ты зовёшь кого-то во сне… Какую-то девушку… Ясмина, кажется… Кто она? — ласково спросила Молли. Это была ошибка. Фатальная. Потому что, услышав имя своей дочери, я снова не сдержала слёз и разрыдалась прямо в гостиной. Молли немного испугала такая реакция. Она крепко меня обняла. И всё время повторяла: «Прости, пожалуйста, я не хотела…» И меня прорвало. Я поняла, что не могу больше жить с этим грузом. Я сквозь слёзы стала рассказывать ей всё. Про смерть Гарри. Наш проигрыш. Как Рон умер у меня на руках. Как погибла она. Как я узнала тайну своей семьи. Про Виктора и Сопротивление. Про Кико и Драко. Пески Времени. На том моменте, когда я стала рассказывать Молли про то, какую цену Нимфа попросила за использование Песков Времени, она уже не сдерживала слёз и плакала вместе со мной.       — Я… Я… Вижу её во сне… — всхлипывая, говорила я. — Она такая красивая… Самая красивая девочка на свете. И каждый раз она… Она исчезает…       — Ох, дорогая моя… Бедная, бедная моя девочка… — плакала Молли, крепко прижимая меня к себе. Она понимала мою боль, как мать. Она тоже потеряла своё детя… Мы плакали, обнявшись, всё утро. Это не забрало мою боль… Но немного… Стало легче. Оттого, что я не одна.