Глава 4

      111 год З.Э.       Драконий Камень       Дейрон Нимерос Мартелл       Три дня, три дня я кормил дракона один раз за ночь, прежде чем он прижался носом к груди моего брата. Вскоре они скрылись в облаках, и я был благодарен фермеру-овцеводу за то, что он оказался сообразительным и, насколько я могу судить, оставил сегодня собаку без присмотра. Он, вероятно, не стал бы этого делать, если бы думал, что это Овцекрад, так что он что-то заподозрил и оставил собаку, чтобы предупредить его.       Сейчас полдень, и я просто крался и рыбачил, чтобы выжить, Беар Гриллс гордился бы мной.       Я мог сохранять приятную прохладу, заморозив немного воды и постелив поверх нее свой спальник, чтобы расслабиться в жаркий день. Примерно так я делал в Дорне: замораживая пруд и накрывая его мехами, чтобы отдыхать с комфортом.       Я не был таким уж ленивым, поскольку Ливан не нуждался в моей постоянной помощи, я обследовал пещеры и в конце концов нашел дракона. Ну, двух драконов, которым не понравилась моя компания, когда от их рычания у меня чуть барабанные перепонки не лопнули. Бронзовому, чуть крупнее Овцекрада, и серебряному, чуть поменьше того же Овцекрад, обоим, казалось, не нравилось мое присутствие.       Вермитор и Среброкрылая — мой последний вариант, если я не смогу найти кого-то еще через несколько дней, то попытаюсь оседлать одного из них, но я не уверен в успехе. Думаю, Вермитор просто сожжет меня, его последний всадник имел зуб на мою маму и вероятно, он ненавидел меня, так что в этом есть смысл. Мне нужно проверить еще несколько доступных участков вокруг Вулкана, поискать и посмотреть. Если я не найду других драконов, то попытаюсь предъявить права на Среброкрылую.       Добрая королева казалась милой и любила свою дочь, может быть, ее дракон не захочет видеть, как я сгораю заживо.       Надеюсь.       Но сейчас я съем выловленную рыбу и отдохну, прежде чем снова отправлюсь на поиски.       111 год З.Э.       Дорн — Солнечное Копье       Левин Нимерос Мартелл       Пролетев всю ночь и весь следующий день, я, наконец, заметил Солнечное Копье, драконы оказались намного быстрее, чем я ожидал. Управлять Овцекрадом было довольно сложно, но раздражение от необходимости время от времени корректировать траекторию полета затмевается волнением. Я находился высоко в небе и смотрел вниз на весь мир, и отсюда он казался намного меньше.       Я улыбался, думая о своем брате, который, вероятно, все еще охотится на Драконьем Камне, он был так взволнован, что его глаза, казалось, светились, как это иногда бывает. Когда я садился на Овцекрада, то не думал, что когда-либо видел такую широкую улыбку на его лице перед тем, как мы поднялись в небо.       — Приземляйся! — Закричал я, и дракон опускает голову и расправляет крылья, направляясь к Солнечному Копью.       Интересно, сколько людей видят это и сходят с ума?       Я заметил серого дракона, который, как мы предположили, является Серым Призраком, отдыхающим в одном из дворцовых дворов, свернувшись калачиком, как кошка. Серый дракон поднял голову и издал предупреждающий рык, когда Овцекрад приблизился.       — Приземляйся на другой стороне! — Я молился, чтобы мои слова были поняты, когда мы приближаемся к дворцу, и Овцекрад начинал сильно хлопать крыльями, чтобы остановиться.       Лапы дракона коснулись земли, а затем крыло, на котором находятся когти, ударилось в сустав, едва не сбросив меня со спины. Я изо всех сил держусь за шип перед собой, пока меня швыряет из стороны в сторону. Дракон, прижавшись грудью к земле, замер, а я оглядываясь увидел, что мы находимся в другом дворе дворца, и начал спускаться.       — Где ты вообще собираешься остановиться? Я понятия не имею, как мы будем содержать тебя во дворце, ведь ты занимаешь весь тренировочный двор. — Урчание в груди Овцекрада вызывает улыбку на моем лице, когда я спускался вниз с помощью его крыла.       Мне потребовалось больше времени, чем хотелось бы признать, чтобы спуститься на землю, и к тому моменту, когда мне это удалось, я увидел свою сестру и маму, стоящих у входа на тренировочный двор. Я помахал им, прежде чем заметил, как позади меня движется Овцекрад, и, обернувшись, увидел нос дракона. Массивная голова, которая могла бы легко проглотить меня, если бы ее пасть была открыта, но я чувствую только возбуждение, а не страх.       — Я собираюсь повидаться со своей семьей, и позабочусь о том, чтобы тебе привели несколько овец, так что иди и отдохни после перелета. — И без того небольшое поголовье овец в Дорне резко сократится, нам придется привезти их и разводить специально для моего дракона.       — У тебя получилось! — Мирия взвизгнула от восторга, а затем бросилась ко мне с распростертыми руками, заставляя меня заключить ее в объятия.       — Я сделал это, это оказалось на удивление легко, как только мы начали бросать овец в «голодного обжору». — Она хихикала мне в грудь, прежде чем разомкнуть объятия и посмотреть на огромного коричневого дракона, который уже закрыл глаза.       — Этот Овцекрад, если я не ошибаюсь, он один из самых крупных из ныне живущих драконов, есть только два или три зверя крупнее. По крайней мере, мне так кажется, Вермитор моложе, если я правильно помню, но примерно такого же размера, больше их только Вхагар и Каннибал но насколько трудно сказать. Каннибал держится особняком и, как следует из его названия, поедает других драконов, поэтому никто не пытается его искать. — Мама обняла меня, рассказывая все, что она помнила о драконах, и от ее гордой улыбки у меня становится легко на сердце.       — Где отец? — Она фыркнула и огляделась через плечо.       — Он шел с нами до того, как ему пришлось убежать, чтобы сказать людям, чтобы они не пытались стрелять скорпионами в спускающегося огромного дракона. Серый Призрак прокрался так тихо, что его почти никто не заметил, пока Мирия не вытащила меня во двор, чтобы показать своему «другу». Я вижу, как моя сестра кивает, прижимая руку к груди.       — Это было самое волнительное, что я когда-либо испытывала, мне потребовалось два дня, чтобы долететь сюда, а Серый Призрак волновался каждый раз, когда мы пролетали над большим замком. Мне пришлось довольно долго с ним разговаривать, но в конце концов он освоился с посадкой в Солнечном Копье, но разрешил мне приходить только для того, чтобы покормить его. Он всего один раз улетал за едой, но вернулся через несколько часов и много спал. 0 Я уже собирался спросить, есть ли у них какие-нибудь идеи, где они могут остановиться, когда заметил приближающегося отца.       — Тебе удалось поймать большого зверя! — Его волнение заметно даже издалека, и я был удивлён, что не увидел никого из его верных охранников.       Вероятно, они стараются дать драконам как можно больше пространства, ведь в маме и Мирии течет драконья кровь, поэтому Овцекрад их игнорирует. Я бы ожидал, что ситуация изменится, если бы несколько копейщиков высыпали во двор, чтобы посмотреть на дракона.       — А как же Дейрон? — Внезапно спросила Мирия, прежде чем я успел пожать плечами.       — Он нашел, как ему показалось, Среброкрылую и Вермитора, но на него очень неприветливо порычали, поэтому он сказал, что еще немного осмотрит окрестности, прежде чем отправиться за одним из них. Он надеется найти место, где его не убьют при попытке приблизиться, и, по его мнению, Вермитор был готов сжечь его. — Я знал, что мой брат не из тех, кого легко напугать, поэтому, если он отступает, это, вероятно, не без причины.       — Понятно, что ж, будем надеяться, что он скоро прибудет сам и его не поймают на этом острове. Я уверен, что весть достигнет короля Визериса в течение дня, если уже не дошла. Первое, что он сделает, это попытается выяснить, какие драконы пропали, и они обыщут остров. — Я поджал губы и задумался, не следовало ли мне подождать вместе с ним, но он, казалось, был уверен в себе.       Если его не будет через день или два, то я полечу обратно и поищу его.       — Мне нужно седло, и чем скорее, тем лучше, и мне нужно узнать, как они управляют драконами, кроме как на валирийском. Трудно часами кричать, чтобы они поворачивали налево или направо, и дракону это тоже надоедает. Моя сестра кивнула в знак согласия, а отец лукаво улыбнулся.       — У меня уже есть несколько лучших мастеров по изготовлению седел, которых я смог найти, и мне даже удалось нанять смотрителя драконов из Королевской Гавани почти год назад. Я готовился к этому дню, но не ожидал, что вы трое улетите поодиночке. Его лукавый взгляд становится серьезным, и я чувствую, как у меня на спине выступает холодный пот.       Дейрон Нимерос Мартелл       Пробираясь через огромную пещеру, я наткнулся на нечто, от чего мое тело пронзил шок, и на этот раз не из-за магии.       Передо мной предстала резьба на стене, на мой взгляд, это может быть резьба только детей леса. Вход в пещеру находился высоко на Драконьей Горе и не был похож на тот, что был на выставке, но это легко объяснимо, как и большинство различий, которые я видел.       Резные изображения имели богатую историю конфликтов, когда люди и великаны, а также дети объединялись вместе. Человеку со светящимся белым мечом удалось убить голубоглазого бледнокожего мужчину, а остальные разбежались. Стена была построена, и на детей начали охотиться, как только исчезла взаимная угроза. Но им удалось вырезать предупреждение о возвращении голубоглазых людей, о том, что люди, великаны и дети лесов снова объединятся для борьбы.       Ключевым отличием этих рисунков является добавление драконов, парящих над «союзом живых», с седовласым всадником на спине.       Если показать это кому-нибудь, помешанному на пророчествах, вроде Визериса, он, скорее всего, окончательно сойдет с ума. Он вспорол живот любимой женщине, чтобы получить сына, которого видел во сне. Судя по тому, что я видел, этот мир соответствует происходящему в книгах, и полагаю, что это событие произойдет точно так же, если я не попытаюсь вмешаться, но прежде чем я смогу это сделать, мне понадобится дракон.       С драконом у меня будет голос, которым я могу пользоваться везде, куда бы я ни пошел, но голос принца Дорна звучит недостаточно громко. Мне нужен голос драконьего всадника, который они захотят услышать, а не игнорировать или сражаться, Визерис в любом случае известен своим миролюбием, так что я ожидаю, что все пройдет хорошо, пока у меня будет свой дракон, как у моих брата и сестры.       Меня не волнует пророчество о Новой Долгой Ночи, этого не произойдет при моей жизни, так что это не является приоритетом, и вместо этого я сосредоточился на своих собственных целях. Я мог кое-что изменить, чтобы «царство людей» оказалось в лучшем положении, но я не стану сворачивать со своего пути и раболепствовать из-за того, чего в моей жизни даже не будет.       Я слышал хруст под своим ботинком, посмотрел вниз и поднял ногу, чтобы разобраться, откуда этот странный звук, и вижу странный «чешуйчатый» камень. Наклонившись, я беру кусочек и крошу его в руке, и у меня в голове все переворачивается: драконье яйцо.       Вылупившееся драконье яйцо или разбитое драконье яйцо, но в любом случае это означает, что дракон здесь есть или был. Я не ожидал ничего увидеть после того, как увидел резьбу на стене, и в любом случае не искал детеныша.       Я скорее рискнул быть съеденным Вермитором, чем выбрать дракончика, Левин с меня не слезет, если я привезу с собой мелкую ящерку.       Подняв факел я увидел еще больше яичной скорлупы, слишком много яичной скорлупы и странные выбеленные камни. Мои глаза расширялись, когда я заметил камни, но это были не камни, а кости, очень большие кости. Череп размером с ребенка, принадлежащий дракону, наполовину разбит, а другие раздробленные кости разбросаны по полу.       Затем земля начала трястись и раздался громкий скрежет, от которого вибрировал воздух в пещере.       Я поднял факел повыше, и менее чем в двадцати футах передо мной оказалась груда костей, которая двигалась когда по ней скользила большая черная голова. Скрежет и тряска прекратились, когда светящиеся зеленые глаза проникают в самую мою душу.       Рога загибались вокруг головы, а зазубренные зубы обнажились, когда челюсть медленно открылась.       Мое сердце ускорилось, как спортивный болид, я чувствовал, как обостряются мои чувства, а инстинкты кричали мне, чтобы я бежал. Кажется, само время замедлилось, когда в огромной пасти дракона загорается зеленое свечение. Я поднял руку и выплеснул воду ему в морду, замораживая ее при соприкосновении, прежде чем развернуться на каблуках и убежать, спасая свою жизнь.