Глава 24

      112 год от З.Э.       Королевская Гавань       Дейрон Нимерос Мартелл       Я осмотрел себя в зеркале, чтобы убедиться, что выгляжу нормально, ведь после объявления о помолвке на сегодняшнем празднике за мной будет наблюдать множество людей. Я также хотел убедиться, что выгляжу как можно лучше перед коротким визитом к маме Рейниры перед праздником. Довольный своим внешним видом, я направился к двери в свою комнату и открыл ее, чтобы выйти.       — Так как же ты на самом деле планируешь лечить мою маму, чтобы она не догадалась о твоей магии? — Спросила Рейнира, болтая ногами, сидя на краю стола.       Я закрыл дверь и поджал губы, думая об этом, мне всегда казалось, что до это будет так не скоро. Теперь, когда это происходит с помощью Рейниры, я был немного застигнут врасплох и хотел снова прибегнуть к обману. Например, завязать ей глаза или что-то в этом роде, но у нее возникнет масса вопросов. Эймма — один из самых скептичных людей в том, что касалось дома Мартелл, и ее обходят стороной только такие, как Отто, у которого при виде меня постоянно страдальческое выражение лица.       Придется ли мне рассказать и Эймме? Если я это сделаю, почему бы просто не рассказать всем сразу, но внутренний голос твердит мне, что она все равно поймет это после того, как я ее вылечу. Если ее вскроют, и после того, как я вылечу ее, она выздоровеет, все участники, по крайней мере, будут знать, что в моем лечении было что-то неестественное. Я могу решить некоторые из этих проблем напрямую, мейстера и тех, кто ему помогает, можно заставить замолчать достаточно легко. Но король Визерис не стал бы молчать, он стал бы задавать вопросы, на которые есть только один ответ, и я не могу просто заставить его замолчать, как служанку или Мейстера.       Что теперь заставляло меня сомневаться и почти сожалеть о том, что я ввязался в это дело, но у меня есть веские причины хотеть этого. Позволить случайному человеку, которого я никогда по-настоящему не знал, умереть, когда я мог бы ему помочь, — это одно, но позволить умереть моей будущей теще — совсем другое. Возможно, мы никогда не будем близки, но позволить ей умереть — это почти зловеще и неправильно. Рейнира тоже знает о моей силе, так что я готов к этому.       Так что мои дальнейшие действия сводились к двум вариантам: первый — не говорить им об этом и использовать помощь Рейниры. Второй — просто рассказать об этом им обоим и показать, что я могу исцелять. Если бы я был на их месте и увидел кого-то, обладающего магическими способностями к исцелению, я думаю, что хотел бы, чтобы они оказались вовлечены в ситуацию, когда кто-то, скорее всего, истечет кровью до смерти. Единственная проблема заключается в том, что даже несмотря на то, что Таргариены более восприимчивы к магии по сравнению с остальным миром, у них в крови своя магия. Поскольку я помолвлен с их дочерью и в один прекрасный день стану их «зятем», насколько они знают, у меня не должно быть причин причинять вред кому-либо из них, мы ничего не выиграем.       — Ты в порядке? — Рейнира заговорила, соскользнув со стола с озабоченным видом.       — Да, я просто думаю о том, как это сделать, чтобы твои родители не подумали, что я что-то замышляю. Это связано с рождением потенциального наследника престола, и я вступаю в опасную область, как чужеземный принц. Если что-то пойдет не так, во всем обвинят меня, хотя у меня были добрые намерения и я просто хотел помочь. — Она прикусила губу и опустила взгляд, и я понимал, насколько глупо было бы просто предложить свою помощь.       Если я сделаю шаг назад и взгляну на это, то «магию», которой я обладаю, будет легко объяснить, я просто скажу, что это ройнарская магия воды. Целительство не известно как часть ройнарской магии, но в целом ройнарская магия воды все равно ушла в прошлое, так что никто точно не знает. Точно так же, как Валирия управляла половиной Эссоса, и теперь от их магии не осталось ничего, кроме связи с драконами с помощью крови, которая передается генетически. Так что, если я скажу, что исцеление происходит благодаря моей крови как части Ройнара, люди, которые почти ничего об этом не знают, поверят.       Так что проблема не в том, что я обладаю необъяснимой способностью исцелять, а в том, что я доверяю не только Рейнире, но и ее родителям. Я могу просто поверить им на слово, если они скажут, что никому не расскажут, в любом случае, рано или поздно это выйдет наружу. Проблема в их руках, поверят ли они вообще, что я хочу помочь?       Скорее всего, они положительно отнесутся к тому, что я поделюсь с ними таким секретом, но это не значит, что они хотят, чтобы я использовал этот секрет, чтобы помочь им с ребенком. Это означает, что я могу лишить их возможности реально помочь, фактически предложив свою помощь. Но у меня действительно нет другого выбора, потому что я не могу просто войти и начать лечить ее, тогда будут обнажены мечи.       Так что я могу только передать мяч на их суд и позволить им решить, нужна им моя помощь или нет, если она умрет, это будет не моя вина. Я могу уйти от всего этого без чувства вины и ответственности, если они скажут, что им не нужна моя помощь.       — Давай отменим встречу с ней сейчас, все равно уже поздно, скоро начнется праздник, а тебе нужно переодеться. Я скажу им позже, если ты сможешь как-нибудь затащить своего отца в комнату своей мамы, и я просто покажу им, на что я способен. Я предоставлю им выбор, и если они им воспользуются, я сделаю все, что в моих силах, чтобы все прошло хорошо. Если они хотят пройти через роды без моего влияния, то это их выбор, и я ничего не могу с этим поделать. — Я протянул руку, чтобы проводить ее обратно в палату, прежде чем планирую отделиться и встретиться со своей семьей, чтобы сообщить им о своих планах.       Возможно, это глупо, но, честно говоря, я пока держу это в секрете только по привычке. Я планировал использовать свою магию во время войны на «Ступенях», которая, похоже, приближается с каждым днем. Корлис женит своих детей главным образом для того, чтобы заключить с нами прочный союз, чтобы мы помогли ему расчистить морские пути и надрать задницу Союзу трех дочерей. Во время этой войны я буду гнаться как сумасшедший, потому что было бы глупо не использовать то преимущество, которое у меня есть, это было бы подобно дракону, не использующему свой огонь.       Так что рассказывать родителям Рейниры на самом деле меня не беспокоит, меня беспокоит мысль о том, что они откажутся от помощи. Но это не будет моей проблемой, если он откажет мне, его дочь тоже узнает, что он отказал мне, и мне неприятно видеть, как это все меняет, но я мало что могу с этим поделать.       Есть страх, что я спасу Эймму а ребенок умрет, и в этом обвинят меня, вместо того чтобы назвать это естественной смертью. Но, насколько я знаю, смерть младенца изначально неестественна. Бейлон вполне мог умереть в каноне от яда или чего-то еще, но после смерти королевы это была прекрасная возможность прийти к власти. Я бы не стал упускать из виду то, что Хайтауэры рассказали о том, как Алисента была подложена под короля вскоре после смерти королевы, и в конце концов они посадили Эйгона на трон.       Я встряхнул головой и отогнал эти мысли, нужно делать это шаг за шагом, сохраняя бдительность. Никто, кроме меня, не знает, что королева умрет на родильном ложе, если только это не запланировано заранее, но я отложил это в сторону. Но Рейнира знала, что я могу исцелять, и если не предложить хотя бы быть рядом, чтобы исцелить, если случится что-то плохое, это, скорее всего, испортит ее мнение обо мне и о нашем возможном браке. Поэтому я сделаю предложение и посмотрю, к чему оно приведет.       112 год от З.Э.       Королевская Гавань       Визерис Таргариен       — Я не вижу другого выхода на данный момент, Отто, у них есть драконы, и одного этого достаточно, чтобы попытаться держать их «под контролем». Но, независимо от брака или какого-либо контроля, кажется, что драконы никогда не находятся под полным контролем.       — Я просто хотел обратить ваше внимание на слухи, которые поползли после этого объявления, ваша светлость. Люди обеспокоены тем, что Мартеллы перестают править непокорным княжеством, враждебно настроенным по отношению к остальному Вестеросу, и женятся на принцессе. — Король покачал головой, так как она раскалывалась от надвигающейся головной боли.       — Что бы эти люди, о которых ты говоришь, попросили меня сделать? Что бы было, если бы Мартеллы решили отомстить за гнев Завоевателя и начали сжигать города? Брак — это быстрый и мирный способ предотвратить что-либо подобное, когда Мартеллы станут членами семьи Таргариенов. Дорн в конечном итоге станет частью остальных королевств, и наступит мир, так на что они вообще могут жаловаться? — Вероятно, их уязвленная гордость из-за того, что дорнийцы вступают в брак с королевской семьёй, а они вступали, преклоняя колено или сжигая.       Работа Эйгона и его сестер-жен будет завершена без дальнейшего насилия, и все же люди хотят жаловаться. Можно лишь покачать головой, если бы только они знали всю правду о том, почему Эйгон все это сделал, с самого начала. Тогда они стали бы умолять дорнийцев поддержать их, когда с Севера придет тьма.       В кои-то веки Отто не смог ответить сразу, и король задался вопросом, не потому ли это, что он был так же ошеломлен этим заявлением.       — Это ни к чему, потому что я принял решение, и моя дочь поддержала его. В любом случае, мы обсуждали это слишком долго, пришло время пира, и я готов приступить к трапезе. — Он сдержанно кивнул, и я направился к двери, а королевские гвардейцы встали на свои места.

***

      Визерис вошёл в спальню своей жены с немалым любопытством, Рейнира сказала, что хочет кое-что сказать им обоим, но хотела, чтобы это осталось между нами. Она ясно дала понять, что не хочет, чтобы кто-то слышал, о чем они будут говорить, и не хотела, чтобы кто-то был рядом с ней и ее мамой. Вот почему он смотрел на Дейрона в замешательстве, так как не ожидал, что он тоже будет здесь. Король не знал, привела ли она его с собой, но он ожидал, что так оно и было, иначе его, скорее всего, не было бы тут.       Дверь за ним закрылась, и королевская гвардия осталась снаружи, никого больше не впуская. Это настолько конфиденциально, насколько это возможно в Красном замке, так что я надеюсь, что она довольна этим, я понятия не имею, почему она придала этому такое значение, что это должно было произойти после пира.       — Ну, я здесь, так что же ты хотела мне сказать, дочка? — Король обошёл их обоих и направился к своей жене, которая улыбалась, когда он сел рядом с ней.       Эймма тоже выглядела уставшей и, скорее всего, проснулась только по просьбе дочери, поэтому он хотел, чтобы все закончилось побыстрее, чтобы она могла снова заснуть. В последнее время сон — это единственное время, когда она по-настоящему не испытывала боли и могла расслабиться, поэтому ему нравилось видеть, как она отдыхает.       — Ну, вообще-то, это не мне есть что сказать, Дейрон хотел вам обоим кое-что сказать. — Визерис приподнял брови и в замешательстве посмотрел на своего будущего зятя.       — Что ж, Дейрон, я этого не ожидал, но, полагаю, ты здесь не просто так и хотел, чтобы мы оба были здесь по уважительной причине. — Король не был уверен, что чувствует по отношению к тому, что он использует его дочь, чтобы собрать нас всех в одной комнате.       Но он признал его положительное влияние, Дейрон явно не настроен враждебно, так что он сомневался, что юный Мартелл собирается убить всех их вскоре после того, как было объявлено о его помолвке с их дочерью.       — Возможно, это прозвучит грубо, но я бы попросил вас обоих сохранить то, что я хочу вам сказать, в секрете, ибо не хочу, чтобы кто-то узнал о том, что я собираюсь сказать. — Тайна становилась еще более загадочной, и Визерис начинал чувствовать себя немного неуютно, пока не увидел, как его дочь кивнула им обоим.       — Я так понимаю, ты уже знаешь, что он хочет нам сказать? — Нира улыбнулась, и он почувствовал себя немного спокойнее, прежде чем посмотреть на свою жену.       Она бросила на Дейрона пронзительный взгляд, но в конце концов вздохнула и откинулась на подушки позади себя. Она встретилась с ним взглядом, улыбнулась и кивнула Дейрону.       — Мы никому не скажем, пока это не представляет опасности. — Спокойно ответил король, ибо не знал, что происходит, что они, похоже, скрывают, но понимал, что это важно.       Он снова бросил взгляд на свою дочь и увидел, что она выглядит довольной нашими ответами, а когда она перевела взгляд на Дейрона, в ее глазах появились какие-то новые эмоции. Король не часто видел свою дочь в обществе мужчин, хотя, по общему признанию, не многие осмеливаются находиться рядом с ней, но сейчас все было по-другому. Ему снова становилось не по себе от того, как она смотрела на своего будущего мужа, но пока он сдерживался.       Он очень надеялся, что это не из-за чего-то, чего не должно было быть, свадьба еще даже не запланирована, и если они всё-таки сделали что-то, чего не должны были, это станет серьезной проблемой. Головная боль, связанная с их женитьбой, будет настоящей занозой в заднице, но он уверен, что они справятся, если до этого дойдет. Но король ничего не мог поделать с ощущением жара в груди и желанием что-нибудь выкинуть, если они действительно поторопились.       Дейрон поднял руку, и кувшин, стоящий рядом с ним, слегка задрожал, прежде чем из него поднялась вода, и когда он двинул рукой, она начала кружиться вокруг него и Рейниры. Визерис смотрел, не веря своим глазам, и видел то, что казалось настоящим волшебством. Магия текла в их жилах и позволяла им ездить верхом на драконах, но видеть, как вода течет по воздуху, по-прежнему удивительно.       Он сразу вспомнил отчеты стражников, которые не давали покоя ему самому и его брату с тех пор, как Мартеллы забрали драконов. Океан поднялся и затащил дракона под воду, а позже они обнаружили лед вдоль берега. Похоже, что этот трюк с водой — не предел его возможностей, но зачем он им его показывает?       — Смотрите внимательно. — Он говорит, отрывая короля от его мыслей, когда немного воды всплыло, и он дунул на нее, заставляя замерзнуть.       Визерис чуть не подпрыгнул, когда он провёл острым льдом по ладони, оставляя на ней порез, а затем положил на стол. Беспокойство вытеснило все неприятные ощущения, которые он испытывал раньше, у Дейрона всегда есть оружие, пока вокруг есть вода. Визерис был хорошего мнения об этом молодом человеке, иначе он бы не согласился выдать за него замуж свою дочь. Но он не мог отделаться от ощущения, что тот гораздо опаснее, чем он думала, а раньше Визерис считал, что Мартелл действительно опасен, сидя на спине одного из самых больших драконов.       — Зачем ты порезался, это чтобы показать, что ты можешь делать оружие изо льда? — Спросил король ровным голосом, задаваясь вопросом, смог бы королевский гвардеец добраться сюда вовремя, если бы захотел их убить.       — Я хотел показать вам, что могу залечивать раны. — Он опустил руку в оставшуюся на поверхности воду, и она мягко загорелась, как свеча.       Мгновение спустя он вытащил руку, чтобы показать, что рана исчезла, и выплеснул воду в окно. Скорее всего на голову какому-нибудь бедному слуге, и они даже не узнают, что это была одна из первых магических атак, которые, вероятно, когда-либо происходили в этом замке.       — Я слышал о том, как королева страдает в последнее время, и забеспокоился, в том числе из-за помолвки. Королева будет моей тещей в будущем, и я не хочу, чтобы с ней случилось что-то похожее на то что я видел в других родильных домах. Я решил доверить вам свой секрет и предложить свою возможность исцелять, если что-то случится во время родов. Я уже лечил очень опасные для жизни раны и уверен в своих способностях предотвратить смерть от потери крови. — Он ерзал на месте, как будто беспокоился о том, что они скажут дальше.       Визерис смотрел на свою жену и видел ее удивление, и он не думал, что это только из-за магии, она была на взводе в присутствии Мартеллов. Она была рада, что Рейнира выйдет замуж, но он заметил сомнение в ее глазах, когда они говорили о Дейроне. Он просто вышел вперед и рассказал им о своем секрете только для того, чтобы предложить ей помощь, и Визерис был бы удивлен, если бы это не застало ее врасплох.       Но король все еще не был уверен, что это исключительно по доброй воле, Мартелл казался честным, и он чувствовал себя счастливым, зная, что принц будет хорошим мужем для Рейниры, если он действительно такой. Но когда речь заходила о его сыне во чреве Эйммы, он бы предпочел не рисковать его жизнью, прибегая к какой-то неизвестной лечебной магии. Возможно, он и захочет помочь, но Визерис верил, что Великий Мейстер примет роды и позаботится о здоровье королевы и их сына.       — Я ценю твоё предложение, Дейрон, и сохраню твой секрет в тайне, но мне понадобится некоторое время, чтобы поговорить об этом с моей супругой. Я не сомневаюсь, что ты хочешь помочь ей, но нужно о многом подумать, когда речь заходит о магии, о которой мы ничего не знаем. — Он кивнул, поджимая губы.       — Я понимаю, просто, пожалуйста, имейте это в виду. Я оставлю вас до конца вечера, спасибо, что выслушали меня. — Дейрон кивнул, повернулся к двери и вышел из комнаты.       Король встал и подошёл к столу, не обращая внимания на свирепый взгляд дочери, лед на столе был тонкий и начал таять, но он положил на него руку. Лёд ломался, когда он нажимал на него, и взял кусочек чтобы рассмотреть.       — Волшебство. — Магия, которая забрала с неба дракона внушительных размеров, с помощью которой принц справился с печально известным Каннибалом.       Еще одна причина, по которой он хорошо относился к Дейрону, — он обладал такой силой, но при этом вел себя как достойно и не возгордился этим. Интересно, связано ли это с его кровью ройнаров и как получилось, что она проснулась так далеко от своего источника, реки Ройн в Эссосе? Позволяли ли ему драконья кровь Таргариенов обладать этой силой, и если да, то смогут ли его дети от Рейниры унаследовать её?