Глава 27

      112 год от З.Э.       Королевская Гавань       Дейрон Нимерос Мартелл       Полагаю, меня не должно удивлять, что Рейнира последовала за мной, когда мне «очень деликатно» сообщили, что у Эйммы начались схватки. Хотя то, что нас обоих не пустили в комнату, было неожиданностью, я ожидал, что они, по крайней мере, впустят ее.       — Ей так больно… — Рейнира вздрогнула, когда из-за закрытых дверей раздался хриплый вопль.       — Ты бы слышала, как одна женщина из Мира, которую обрюхатил мой отец, кричала, ей даже закрыли лицо подушкой. Клянусь, с того дня я до сих пор чувствую, как у меня время от времени болит голова. — Она недоверчиво посмотрела на меня, хотя я всего лишь пытался её отвлечь.       — Твой отец обрюхатил женщину, которая не является твоей мамой? — О, черт, я вляпался.       — Ну, мои родители очень открыты в своих отношениях, они не стыдятся того, что они делают или не делают. У меня есть несколько сводных братьев и сестер, с которыми я, честно говоря, провожу очень мало времени, но они достаточно порядочные. После того, как я завладел драконом и прилетел на нём обратно, они забыли все прошлые обиды из-за того, что они бастарды, а не истиннорожденные. И это, и то, что я давным-давно выбил из них непокорность.       — Я не знаю, что сказать, а разве это не угроза тебе и твоему статусу принца Дорна? — Я усмехнулся и покачал головой, вспоминая лицо любовницы моего отца, когда она впервые увидела, как Гелитокс извергает пламя и расплавляет здание, которое следовало снести.       — Поверь мне, когда я говорю, что моя позиция принца Дорна и лорда Солнечного Копья непоколебима. Гелитокс лично навестит любого, кто захочет высказаться по этому вопросу иначе, в последнее время ему не терпится что-нибудь растопить. — Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но ее внимание привлекает открывающаяся дверь.       Слуга быстро вышел, прежде чем двери снова закрылись, и я краем глаза заметил, как напряглась Рейнира. Каждый раз, когда дверь открывалась, цикл повторялся, и она снова погружалась в свою скорлупу беспокойства и плохо скрываемой паники. Это заставляет меня снова начать разговор, чтобы она не слишком переживала из-за того, что происходит в соседней комнате.       — Как долго мы здесь сидим? — Спрашивает она тихим голосом, и я смотрю на солнце в конце коридора и пытаюсь угадать, сколько времени прошло.       — По крайней мере, через несколько часов я могу попытаться заглянуть к ней еще раз, если хочешь. — Последнюю часть я произнёс шепотом, чтобы двое королевских гвардейцев у двери ничего не заметили.       — Нет, все в порядке, я не хочу, чтобы тебя отослали раньше, чем ты ей действительно понадобишься… — Она замолкла и откинулась на спинку одного из двух стульев, которые я притащил в прихожую, чтобы нам было удобно. — Все ли дорнийцы заводят дополнительных любовников? — Этот вопрос застает меня врасплох, поскольку я думал, что разговор окончен, но когда я посмотрел на нее, мне показалось, что ей немного не по себе.       — Жители Дорна известны своей неразборчивостью в связях, потому что они не сдерживают себя. Дорнийцы, как правило, стремятся ко всему, что делает их счастливыми, даже если это доставляет им неприятности. Большинство лордов, принцев и принцесс в истории Дорна имели по нескольку любовниц. Но, я думаю, ты хотела спросить, планирую ли я завести несколько любовниц, верно? — Она слегка прищурила глаза, и я увидел, как в них загорается знаменитый огонь Таргариенов, когда она сжала подлокотники.       — И что? — Спросила она, прежде чем посмотреть на дверь, как будто это стало самой интересной вещью в мире.       Я просунул ладонь под ее руку, лежащую на подлокотнике, и опустил ее к ее сжатой ладони, разжимая ее пальцами. Переплетая наши пальцы в промежутках, к ее большому удивлению, когда она оглянулась по сторонам. Мы не в первый раз держались за руки, она даже пробовала пощипывать мои мышцы раньше, но никогда так открыто.       — У меня нет никаких планов такого рода, мои родители очень любят друг друга и, что более важно, уважают и доверяют друг другу. Они научили нас, как такие вещи работают «должным образом» и как они к этому пришли, конечно, без всех грубых деталей. Но, короче говоря, они оба решили, что хотят этого, и, поскольку они мои сводные братья и сестры, ни один из них не хотел оставлять ребенка в беде. Если, я имею в виду «если», что-то подобное когда-нибудь произойдет, это будет только при условии что у нас будет такое же доверие и уважение. — Она кивнула, ее рука сжала мою в ответ, и ее губы приподнялись в улыбке.       В конце концов, я ожидал такого разговора, ведь известно, что у моего отца много любовниц. Вполне естественно, что ей было бы любопытно, планирую ли я вести себя так же. Я просто не ожидал, что разговор начнется сейчас, когда ее мама кричит во все горло, но стресс, похоже, съедал ее изнутри, так что я понимал, почему она про это спросила. Я также донес свою точку зрения о том, что это не является приоритетом, и в то же время держал дверь открытой, так что возможность всегда есть, но она остается открытой. Она также не отреагировала негативно, придав этой идее немного реальной жизни, но я не из тех, кто гонится за чьей-то задницей, когда я еще даже не выиграл настоящий приз. Я также почти уверен, что ее было бы легко убедить, она дольше, чем это необходимо, смотрела на красивых женщин, но никогда не делала того же с объективно привлекательными мужчинами.

***

      Дверь открылась, и вышел сам король Визерис с невероятно бледным лицом, я бы сказал, что он выглядит как человек, побывавший на войне. Мы с Рейнирой вскачили на ноги, мы оба понимали, что сейчас самое время войти. Когда Эймма начала кричать, что ее убивают, Рейнира заплакала, прежде чем попыталась прорваться внутрь, но ее удержали. Крики прекратились, но, как мне показалось, ей заткнули рот кляпом.       Если моя догадка верна, то Визерис, скорее всего, не хотел бы, чтобы его дочь видела, как сейчас выглядит ее мать. Я похлопал себя по карману и нащупываю маленькую бутылочку с сиянием, и направился к двери, когда Визерис сам останавил свою дочь. Повернувшись, чтобы посмотреть на кровать, я вижу почти безжизненную королеву, ее тело безвольно лежит со связанными конечностями. Кажется, она сопротивлялась до тех пор, пока у нее не осталось сил бороться, ребенок был в руках Великого Мейстера, и он укачивал его, глядя на меня в замешательстве.       — Ваша Светлость, я хотел бы напомнить вам, что комнату необходимо очистить. — Все прекратили свои действия и уставились на меня, когда я подошёл к кровати.       — Что, по-твоему, ты делаешь? — Мейстер с младенцем на руках останавился, когда я поднял руку, глядя на рану, которая больше похожа на то, что ее нанес мясник, чем опытный профессионал.       — Пошли вон! — Прорычал король, поворачиваясь обратно к комнате, Рейнира протолкнулась мимо него и прижала ладонь ко рту.       Только Мейстер молча стоял на месте, когда все выбегали из помещения, а я достал флакон и начинаю капать немного на умирающую королеву. Я нанёс немного на рот и на саму рану, начиная закрывать её вручную.       Я краем глаза наблюдал за мейстером, который не обращал на меня никакого внимания, когда король забрал у него ребенка и грубо вытолкнул за дверь. Лицо короля было искажено, и я покачал головой, когда заметил, что ребенок у него на руках на самом деле девочка. Может быть, это и глупо, но я был рад, что это не мальчик, так что теперь я мог поболеть за то, чтобы малышка выжила.       Дверь закрылась, и вода тут же залила всю комнату и обволакивала мою руку, и поток крови, который и без того был замедлен, остановился. Появилось мерцание, вены стали более заметными и приобрели смесь фиолетового и розового цветов. Королева дергалась на кровати, но в остальном выглядела безжизненной, когда я начал ее лечить.       — Это может занять некоторое время, мне нужно начать с самого начала и разобраться, и я должен быть уверен, что ничего не пропущу. Хорошая новость в том, что ваш мясник, по крайней мере, использовал острое лезвие, даже если королева кричала, как будто это была тупая ложка. — Это редкая возможность подколоть человека с «более высоким» статусом, и я, конечно же, воспользовался ею и доставил ему столько неудобства сколько смогу.       Скорее всего, я мог бы просто дать ей мерцание, и эффект придал бы ей сил, необходимых для того, чтобы пережить это. Эффект от увеличенной дозы уже очевиден, она дышала ровнее, а рана заживала почти так же быстро, как мои собственные. Мне хотелось накапать еще пару капель, но я беспокоился, что она может слишком быстро поправиться и впасть в неистовство из-за лекарства и переживаний от того, что ее пытают.       Я обхватил ноги бедной женщины и опустил ее руки по бокам, а сам забрался на кровать и уселся верхом на ее голени. Я положил руку на пропитанную кровью кровать и наклонился над ней, чтобы как можно лучше рассмотреть результат. Я почти на сто процентов уверен, что она не сможет ходить еще несколько месяцев, но жить точно будет. Секс исключен из меню, поскольку я беспокоился о ее здоровье, но я сомневаюсь, что она захочет увидеть член мужа после того, что с ней произошло.       — Она будет… — Я слышал, как Рейнира позади меня начала плачет всё громче.       Услышав крик своей сестры, Рейнира замолкла и, вместо того чтобы смотреть на кровь, наконец-то повернулась к ребёнку. Я не видел ее лица, так как был сосредоточен на том, что делаю, но уверен, что скованность в ее позе — хорошая подсказка. Должно быть, она испытывала противоречивые чувства из-за маленькой девочки, которая только появилась на свет.       — Рейнира… Я должен был поступить так, как считал нужным… — начинает говорить Визерис, опускаясь на колени рядом с кроватью и склоняясь над ней.       Одной рукой он прижимал ребенка к груди, а другой искал жену, чтобы взять ее за руку. Рейнира не отвечала, но я слышал, как она сжала челюсти, когда тоже опустилась на колени и взяла маму за другую руку.

***

      Я покачивал малышку, расхаживая взад-вперед возле кровати, на то, чтобы вылечить ее, ушло совсем немного времени, но ни Рейнира, ни Визерис не хотели отводить взгляд. Они наблюдали, как Эймма мирно спит после того, как я вымыл ее саму и постель, а ребенка отложили в сторону, как только я предложил. Мне немного жаль малышку, но я знал, как сильно Визерис балует Рейниру, и знал, что он присмотрит за этой маленькой девочкой, как только успокоится. Нира заглядывала то туда, то сюда, но я не мог сказать, что она на самом деле чувствовала по этому поводу, кроме того, что из ее глаз лились слезы.       Стук в дверь привлек мое внимание, я оглянулся на них обоих и увидел, что они его не слышали. Я смотрел в промежуток между дверью и кроватью и, наконец, останавил взгляд на пухленьком ребенке, который спал как убитый.       — Кто-то стучит в дверь… — Дверь открылась, когда я пытался привлечь их внимание, и я обернулся, чтобы увидеть, как Великий Мейстер входит в сопровождении еще нескольких человек.       Я думал, что король велел королевской гвардии послать всех на хуй, потому что, похоже, только сам Десница смог заставить их пропустить себя. Отто с задумчивым видом смотрел прямо на младенца у меня на руках, прежде чем проскользнуть мимо меня и направиться к королю.       — Я прошу прощения, ваша светлость, но я забеспокоился, когда мы ничего не услышали, и я… — Его голос затих, когда он уставился на спящую королеву, грудь которой заметно поднималась и опускалась.       Окровавленная одежда и простыни, отброшенные в сторону и надетые на чистую женщину, очевидно, живую, — это последнее, что он ожидал увидеть, ну по моему мнению. Его ошеломленный вид вместе с другими присутствующими в комнате, которые в замешательстве наблюдали за этой сценой, показывал, что они, вероятно, слышали о «жертве» королевы ради своего ребенка. Это было бы невозможно скрыть после того, как был применен метод, с помощью которого был извлечен ребенок, если бы она умерла, это можно было бы скрыть, но пока она жива, это распространилось бы. Так что ее исцеление после того, как всех выгнали, продолжалось, что бы мы ни делали, и взгляд, которым Великий Мейстер одарил меня, говорил о том, что он уловил связь.       — Королеве нужен отдых, она перенесла тяжелые роды, и ей нужно время, чтобы отдохнуть и восстановиться. — Я сказал это в надежде, что эти люди просто развернутся и уберутся восвояси, я не хотел, чтобы мейстер находился в радиусе ста футов от моей «пациентки».       Я уже видел, как в его голове крутятся шестеренки, одной из первых догадок будет магия, и я предвидел, что им это не понравится. Мейстеры ненавидят то, что выходит у них из-под контроля, и в этой области главное — магия ну и драконы. Так что я бы не сомневался в возможности того, что королеву отравили или что-то в этом роде, чтобы попытаться обвинить меня и, как следствие, втоптать магию в грязь.       Что ж, я подготовился к этому, и у короля будут свои дегустаторы, и он согласился позволить дегустатору из Дорна попробовать все ее блюда и «лекарства». Это было частью сделки, которую мы заключили, если бы я в конечном итоге принял непосредственное участие, чтобы меня не обвинили в том, что я делаю что-то, чего я не делал. Я также ясно дал понять, что хочу, чтобы его серую крысу никто не трогал, пока королева не поправится окончательно, чтобы меня нельзя было винить, если он что-то с ней сделает.       Я продолжал укачивать ребенка, когда король, наконец, встал на ноги и оглянул комнату, его взгляд остановился на ребенке. Он еще раз посмотрел на Эймму, прежде чем закрыть глаза и сделать глубокий вдох. Похоже, что дело пошло своим чередом, и остановить его будет нелегко, но я рад, что все обернулось именно так, а не их обеими смертями.       Смена пола младенца — неожиданность, но я думаю, что всякое может случиться, когда в этом мире происходит что-то настолько важное, как-то, что у Мартеллов появились драконы. Я просто надеялся, что из-за этого не возникнет слишком больших волнений и все не встанет на свои места, я с нетерпением ждал некоторых событий.