Глава 37

      112 год от З.Э.       Королевская Гавань       Дейрон Нимерос Мартелл       Думаю, это самая неловкая ситуация, в которой я когда-либо оказывался, даже если учесть мою прошлую жизнь. Это похоже на то время, когда я был маленьким мальчиком и меня поставили перед писсуаром и ожидали, что я им воспользуюсь. Я был окружен взрослыми мужчинами, которых никогда раньше не видел, и это напугало меня и оставило глубокие воспоминания в моей памяти. Сейчас ситуация, вероятно, в десять раз хуже, когда я сижу за столом и знаю, что скоро должен консумировать брак. Самое интересное — это почти страдальческий взгляд, который я видел всякий раз, когда король Визерис смотрел мне в глаза.       Как будто я никогда не смогу понять, что он чувствовал в этот момент, когда его жена взяла и ушла после церемонии бракосочетания, а он остался один. Затем ему приходилось досидеть до конца застолья, которое постепенно перерастало в пьянку. Затем он смотрел на мужчину, который собирается затащить его дочь в постель… Я бы с ума сошел.       — Если ты планируешь улизнуть и не позволять им навязывать «традицию», я бы посоветовала уйти сейчас. Если ты этого не сделаешь, они только еще больше погрузятся в выпивку, и пройдет совсем немного времени, прежде чем первый человек выкрикнет «церемония». — Моя мать предупредила меня, стоя рядом и делая вид, что делает глоток вина. — Они обращают на меня внимание лишь наполовину, просто встань, возьми ее за руку и уходи. — Я облизнул губы, когда мое сердце начало бешено колотиться, и я понимал, что она права.       Король сказал, что не позволит раздевать свою дочь и зятя, но я сомневался, что знатоков выпивки это волнует. Они, скорее всего, все равно попытаются довести дело до конца, большинство просто хотят увидеть обнаженную принцессу в любом случае. Вот почему я старался подавить чувство неловкости и нервозности и бесшумно отодвигал свой стул, готовясь к бегству.       Предполагалось, что мы направимся в ее комнату, а это довольно далеко отсюда для компании выпивох. Я надеялся, что, как только мы выйдем из зала, то окажемся в безопасности, но у меня с собой был бурдюк с водой. Я всегда мог выдать бурдюк с водой, который у меня припрятан, за то, что мне просто хотел пить, поскольку никто не знал, что я могу сделать из него оружие. В худшем случае они подумают, что это яд, и я могу выпить немного у них на глазах, и все будет в порядке, идеальное оружие и средство защиты. Я в буквальном смысле на пятьдесят процентов отвечаю за защиту своей жены в будущем, и меня не могут застать врасплох в темном коридоре.       Плавно вставая и стараясь не привлекать к себе внимания, я обошёл короля Визериса. Я похлопываю бедолагу по спине, поскольку он, вероятно, знал, что произойдет дальше, и видел, как сжимаются его кулаки, лежащие на столе. Я проигнорировал его, когда мои глаза остановились на моей невесте, и протянул руку, чтобы она молча взяла записку.       Она оглянулась по сторонам и плавно встала, тоже не отодвигая стул и не пытаясь привлечь к себе внимание. Она взяла меня под руку, и я направился к боковому выходу, откуда видел входящих и выходящих слуг. Выходить через массивную дверь — это все равно что пытаться привлечь внимание всех присутствующих, чтобы он что-то крикнул, даже если я сомневаюсь, что они что-то предпримут в этот момент. Я, скорее всего, просто врежу ублюдку, если он полезет за одеждой моей жены на глазах у всех этих людей, обнимая ее за плечи.       Теперь, если кто-нибудь подойдет к ней, когда там будет не так многолюдно, он получит сосулькой по черепу.       — Не волнуйся так сильно, Дейрон, если бы какая-нибудь леди попыталась сорвать с тебя одежду раньше меня, я бы сама с ней разобралась. — Она засмеялась, когда я ускорил шаг, видя, как слуга с подносом открывает дверь.       — Я больше беспокоюсь о том, что мне придется ударить кого-нибудь по голове, но, похоже, они все-таки послушались своего короля. Я приятно удивлен, ибо не хотел прибегать к насилию в нашу первую брачную ночь. — Она хмыкнула в ответ, и моя нервозность возрастает еще больше, когда мы завернули за угол.

***

      — Это намного сложнее, чем я ожидал… Мне следовало позвать Мирию на помощь. — Я вздохнул, помогая Рейнире расплести высокую косу и зачесать волосы их назад.       — Не буду врать, это одна из самых сложных кос, которые я когда-либо заплетала. — засмеялась она, сидя перед зеркалом и пытаясь помочь мне.       Я не знал, чего именно ожидал, войдя с ней в спальню, может быть, поцелуя и медленного продвижения к кровати или чего-то в этом роде. Но точно не ожидал, что мне придется учиться распускать спутанные волосы, попивая вино, и смеяться, когда я совершал ошибку. Это, конечно, убило всю мою нервозность, думаю, то же самое произошло и с ней.       — Это действительно выглядело очень красиво! — После расплетения некоторых частей «корона» медленно распустилась и превратилась в длинные прямые косички.       Она смеялась, а я не обращал на это внимания, так как чувствовал, что победил великого врага, интересно, станет ли это чем-то обыденным. Я бы не был против, обычно она носила прямые волосы, ниспадающие на спину, но это приятный момент.       Она встала и отставила чашку в сторону, проводя руками по волосам, чтобы убедиться, что они полностью распущены. Она бросила последний взгляд в зеркало и удовлетворенно кивнула, прежде чем повернуться ко мне с легкой улыбкой.       — Похоже, от моего принца-консорта все-таки есть какая-то практическая польза, теперь мне не придется беспокоиться о том, что придется вызывать служанку, чтобы та помогла распустить мои волосы. — Ее губы сложились в ухмылку, а глаза загорелись весельем.       — Что ж, полагаю, с этого момента я мог бы заменить твоих служанок в их обязанностях, хотя, как я догадываюсь, они делают больше, чем просто укладывают и распускают твои волосы. Не могла бы ты рассказать мне о других вещах, с которыми они тебе помогают и в которых мне теперь нужно помогать. — Теперь моя очередь была ухмылятся, когда она выглядела смущенной.       — Я полагаю, есть еще кое-что… — Она опустила глаза, чтобы посмотреть на мои губы, и ерзала на месте. — Они помогают мне собираться по утрам в большинстве случаев, и это включает в себя помощь с наиболее сложными деталями моего наряда, до которых мне нелегко добраться самостоятельно. — Она повернулась и потянулась за спину к каким-то шнуркам, которые было бы мучительно развязывать самостоятельно.       — Я понимаю. — Я протянул руку и начал развязывать шнуровку и заметил, как платье начинает спадать с ее плеч.       Как только шнуровка была развязана, единственное, что удерживает платье на месте, — это ее руки на подоле, и она наблюдала за мной в зеркало. Я практически ощущал исходящую от нее нервозность теперь, когда она была «обнажена». Но я не хотел, чтобы она так себя чувствовала, поэтому мне нужно заставить ее почувствовать что-то другое, и, наклонившись к ее шее, я прижался к ней губами.       Она вздрогнула и издала тихий вздох, но не сделала ничего, чтобы остановить меня, когда я целовал ее в шею. Я обнял ее сзади и схватил левой рукой за правое бедро, и наоборот. Она прислонила свою голову к моей, когда я проявлял первый жест любви, надеюсь, из многих в нашем браке.       Я отстранился от ее шеи и опустил взгляд, чтобы увидеть маленькую отметину, которая медленно образовывалась, я встретился с ней взглядом в зеркале, прежде чем она посмотрела туда, где появилась отметина у нее на шее. Нервозность, которой у нее не было несколько мгновений назад, давно прошла, когда ее глаза загорелись при виде засоса на шее. Она повернулась в моих объятиях, и я обнаружил, что мои ладони уже на ее заднице, а ее губы прижимаются к моим.       Мне не очень нравилось «Золота Арбора», на мой взгляд, оно слишком сладкое, но на языке Рейниры было совсем другое дело. Она прервала поцелуй лишь на мгновение, чтобы перевести дух, а затем возобновила его с еще большей страстью. Ее платье начало сползать, но она, кажется, не замечала этого или ей было все равно, когда вместо этого ее руки пробегали по моим волосам и притягивали мою голову вниз.       Зная, что она может почувствовать себя неловко, если поймет, что скоро останется совсем голой, а я буду полностью одет, я прервал поцелуй, чтобы решить эту проблему. Кажется, она заметила, что ее платье сползло, только когда с жаром уставилась на мою грудь и живот. Она почти рефлекторно приподняла платье, прежде чем ситуация поменялась, и вместо этого позволила ему упасть еще ниже. Она вытащила из него руки, и оно упало на пол, оставляя ее в нижнем белье.       Чтобы никто не остался в стороне, я по очереди наступаю на каблуки своих туфель и снял их, прежде чем стянуть штаны. Мы оба какое-то время рассматриваем тела друг друга, и я поймал себя на том, что не могу оторвать глаз от ее груди. Я полагал, что это имело смысл из-за платья, которое было на ней, но из-за того, что ее груди больше ничем не были прикрыты, они и без того оставались открытыми.       Я сделал шаг вперед и провёл руками по ее спине, прежде чем снова прижатся губами к ее губам. Она последовала моему примеру, я подхватил ее на руки и поднял, прежде чем направиться к кровати. Она скулила в поцелуе, прежде чем прервать его и посмотреть на меня, а затем на кровать, к которой мы направляемся.       — Испугалась? — Спросил я, но она покачала головой, прежде чем продолжить поцелуй, это действие отмело все оставшиеся у меня опасения.       Я добрался до кровати и поднял одну ногу, чтобы поставить на нее колено, затем поднял другую, затем на коленях продвигаюсь к центру. Я опустил Рейниру на задницу прямо перед собой, составляя план действий для следующей части. Я хотел торопиться и не делать все еще более неловким, чем это уже может быть, но не успевал я опомниться, как она приподняла бедра и стянула с себя трусики.       Мои глаза расширились, когда она отбросила их в сторону и оказалась совершенно обнаженной, затем ее руки легли на мои, когда она села и прижалась губами к моему прессу. Прикосновение ее теплых и мягких губ к моей коже заставляет меня вздрогнуть, когда я быстро помогал ей снять с меня остатки одежды. Держа мой затвердевший член перед своим лицом, она смотрела на него с непонятным выражением, прежде чем поднять на меня глаза.       — Должна ли я… ну, ты понимаешь? — Она протянула руку и схавтила мой член, демонстрируя уверенность, которая не отражалась в ее глазах, когда они метались между моими глазами и членом.       — Пососать его? Если ты это имеешь в виду, то можешь решать сама. — Она кивнула, отводя взгляд от моих глаз и устремляя его на мой член.       — В следующий раз, я хочу покончить с «обязательной» частью, и думаю что готова. — Она отпустила меня и откинулась на спинку к изголовью кровати.       Она остановилась, не доползая до изголовья, схватив несколько подушек и сложила их стопкой, прежде чем лечь на спину, подперев голову. Она приподняла колени и раздвинула ноги, демонстрируя свою сексуальность, избегая встречаться со мной взглядом.       — Давайте начнем. — Кажется, она думала, что это вроде как снять пластырь, но, думаю, правильнее было бы сказать «вырвать стрелу», я покачал головой.       Подойдя на коленях к ней, я устроился между ее раздвинутых ног. Я накрыл ее губы своими, пристроив член свободной рукой и проведя кончиком по ее щелке, заставляя ее извиваться подо мной. Поцелуй становится небрежным, когда я пытался возбудить ее и добиваясь успеха, поскольку ее щелочка становится горячей и влажной.       Когда я прервал поцелуй и заметил, что ее глаза снова затуманены вожделением, а рука тянется вниз, чтобы потереть клитор, я понял, что она готова.