Глава 57

      112 год от З.Э.       Мир       Дейрон Нимерос Мартелл       Тот факт, что они посылали рабов только для того, чтобы поприветствовать нас и молить о пощаде от их имени, чуть не заставил меня сжечь дотла самые красивые дворцы. Но я смог добиться настоящей встречи с некоторыми из лучших магистров города, честно говоря, в этом городе царит беззаконие. У них есть «законы», но они применяются только тогда, когда это удобно богатым, в остальном же люди поступают так, как им заблагорассудится. Я не уверен, как обстояло дело, когда Валирия еще процветала, может быть, отсюда правил всадник на драконе или что-то в этом роде. Богатые имеют полную власть над всем, и все, что они делают или заказывают, происходит только в их удобное для них время и на досуге.       Это место ближе к Лису, чем к Тирошу, из Тироша правит архонт, даже если это скорее марионеточный правитель. Честно говоря, кажется, что все Вольные города на самом деле «нуждаются» в каком-то сильном руководстве, если смотреть с этой точки зрения. Я уверен, что было бы сделано больше, если бы Эссос был объединен под одним знаменем, по крайней мере, от Узкого моря до Костяных гор. Я мало что знаю о том, как на самом деле работает Ий Ти, но, наблюдая за Эссосом, я вижу, что им нужна твердая рука, чтобы держать себя в руках. В противном случае они просто останутся такими, какие они есть, на протяжении тысячелетий… что, по-моему, то же самое, что и в Вестеросе.       Уму непостижимо, как мало изучено древо технологий в этом мире, я не понимаю, как кто-то не продвинулся дальше «в реальности». Я знаю, это потому, что мир создан таким по воле «большого человека», но все равно это странно. Не то чтобы я сам хотел что-то изменить, но если я напишу все, что, по моему мнению, возможно, и передам это дальше, то у меня будет самое большее двести лет, прежде чем закончится моя родословная. Никто не сможет контролировать поток перемен, которые могут произойти с появлением таких вещей, как оружие, не говоря уже о том, что они могут победить дракона, если он достаточно силен.       — Вот магистры, которых вы просили… — заикался раб, глядя на моего дракона, и я кивнул ему в знак благодарности, прежде чем он убежал.       Толстые мужики, похожие на Санта-Клауса, подпрыгивали пока их несли рабы, и я думаю, что это не столько «демонстрация силы», сколько то, что они не могут пройти так далеко на своих ногах. Я понятия не имею, как они могут позволять себе так запускать, можно подумать, они могут оставаться в форме, достаточно трахаясь со шлюхами. Я имею в виду, что тренировки, которые я провожу с Рейнирой, заставляют меня попотеть, и я сомневаюсь, что кто-то, кто действительно много работает над бедрами, может так растолстеть.       — Приятно познакомиться с магистрами Мира, я принц Дейрон Нимерос Мартелл, всадник Гелитокса. Я пришел просить вас сдаться, чтобы положить конец еще большей бессмысленной бойне, я бы не хотел поджигать ваш город. — Я видел их пот на их больших лбах от жары и нервов и задаюсь вопросом, стоит ли мне бояться, что они упадут от теплового удара и их обвинят за это.       Думаю, я посмотрю, что из этого выйдет.

***

      Вылетая из Мира, я следую вдоль побережья Спорных земель, чувствуя себя гораздо спокойнее после своего внезапного ухода с «войны». Я заключил сделку с магистрами о том, что они хотят сохранить за собой земли, на которые они уже «претендовали» в Спорных землях, и прекратят все военные действия в качестве «оплаты». Они также хотели защитить драконов от дотракийцев и Волантийцев, поскольку опасались, что их приход может вызвать проблемы с распадом Триархии. Я заставил их платить солидный тридцатипятипроцентный налог на все доходы от этих земель в обмен на то, что драконы будут защищать их земли.       Левину достанется большая часть этого, поскольку он будет находиться неподалеку от Бладстоуна, так что большинство проблем ляжет на его плечи. Но, несмотря на это, мы извлекаем выгоду из того, что, скорее всего, должно было произойти в любом случае. Если поблизости окажутся драконы, дотракийцы будут колебаться после того, как несколько кхаласаров сгорят, как и в случае с Волантисом. Мы также знали, что Мир будут сражаться не на жизнь, а на смерть за земли, которыми они уже «владеют», поэтому, «позволяя» им владеть ими, мы оказываем им услугу. Защита, которую они получают, — это защита, которой они уже воспользовались бы, будучи соседями Левина.       Так что, в конечном счете, это в основном бесплатная прибыль за то, что вы практически не выполняете никакой дополнительной работы, за исключением быстрых пролетов над их территориями время от времени. Что кто-нибудь в конце концов все равно сделает, чтобы убедиться, что они не собирают войска или не устанавливают противовоздушные укрепления.       В довершение всего, практически никакого ущерба нанесено не было, и мой отец может быть спокоен сегодня вечером, зная, что мы не сожгли Вольный город… хотя это было близко.       Я могу сказать, что антирабовладельческие движения в Лисе вызывают у них беспокойство, и как только это станет нормой в Лисе, это отразится и на двух других дочерях. Постепенно это распространится и проникнет в их культуру, что облегчит искоренение рабства в двух других дочерях. Может быть, через десять-двадцать лет даже я смогу вернуться и использовать движение против рабства, чтобы завоевать двух других дочерей, если звезды сложатся.       Но мне предстоял долгий перелет, и единственное, что заставляет меня хотеть выдержать его и проделать все за один раз, — это мысль о том, что я буду обниматься с Рейнирой, когда все-таки засну в конце. Я не уверен, влияет ли чувство тепла, разливающееся у меня в груди, на Гелитокса, но он начал урчать, когда я думал о серебристых волосах моей жены. Я приму это как его согласие совершить все это за один полет, остановившись только для того, чтобы убедиться, что Мирия отправится обратно со мной или в Солнечное Копье, подальше от «опасности» на Бладстоуне.       Мой отец, скорее всего, останется на Ступенях, пока не будет построено основание башни и возведены первые стены. Когда он покинет ее, он передаст управление Левину и предоставит ему ресурсы только для того, чтобы это произошло. Но даже если мой отец болтается на островах, я не хочу, чтобы моя сестра сидела там слишком долго, я беспокоился о ее безопасности, даже если знаю, что ее дракон может улететь так же, как и любой из них.       Но я думаю, что это просто старший брат во мне беспокоится за младшую сестру, которая, кажется, всегда подвергает себя опасности.       Королевская Гавань       Рейнира Таргариен       Я вздохнула, прислоняясь к краю подоконника, на котором сижу и смотрела на столицу. Алисента сбежала со своим отцом, чтобы встретиться с какими-то «потенциальными женихами» или что-то в этом роде, и ее не было весь день. Моя мама снова спала с Висеньей, у нее вошло в привычку засыпать, когда просыпается малышка. Хотя я не могу винить ее, потому что, когда сестрёнка просыпалась, все, кто рядом с ней, тоже просыпались хотели они этого или нет, просто она такая. Если она не получает того внимания, которого хочет, она будет кричать, пытаясь добиться своей ценной привязанности.       Я поджала губы и думала, будет ли мой малыш таким же…       Я положила руку на живот, пытаясь почувствовать хоть что-нибудь, и снова разочаровалась, потому что не ощутила ничего похожего. Всего несколько месяцев назад я думала о том, что у меня никогда в жизни не будет ребенка, и вот я здесь, жду, когда у меня увеличится живот. Думаю, любовь тебя меняет… Я имею в виду, я думаю, что материнство точно меняет.       Боги, это так странно — думать о том, что любишь кого-то, но в то же время от этого становится тепло и приятнее. Как в теплый день, когда солнце стоит высоко в небе, а на небе ни облачка, моя кожа становится горячей, вот что делает со мной мысль о нем. Мое и без того бешено бьющееся сердце, кажется, было готово выскочить из груди, и мне приходится прижимать руку к груди, чтобы сердце не выскочило. Я начинала скучать по его рукам, обнимающим меня за талию, когда просыпалась, и это одна из самых неприятных вещей — то, что его отсутствие было заметным каждое утро.       Интересно, буду ли я чувствовать то же самое после многих лет сна в одной постели и любви друг к другу? После того, как у нас появятся дети и мы будем становиться все старше и старше, будет ли мне по-прежнему хотеться уткнуться лицом в его грудь?       Я схватилась за стену позади себя и за край окна другой рукой, едва не подпрыгивая от испуга. Громкий рев эхом разносится над городом, словно вызов, брошенный обезумевшим зверем, и я подняла глаза, чтобы увидеть, как черный дракон приближается. Удивление переросло в замешательство, прежде чем я заметила, что улыбаюсь и быстро иду от окна по коридору.       Я не ожидала увидеть его так скоро, даже узнав о ребенке, я знала, что он будет занят на Ступенях. Я даже не могла найти в себе сил волноваться из-за того, что он оставил людей без присмотра на берегах одного из этих островов, или беспокоиться о кораблях, которые он купил. Если он прилетел обратно, значит, он, конечно, думал об опасностях продолжающейся войны и счел нужным приехать в любом случае.       Даже если он действительно подверг опасности своих людей, я рада, что он вернулся повидаться со мной, узнав от своей сестры, что, возможно, во мне его ребенок.       Дейрон Нимерос Мартелл       — Вы двое ужасны. — Мирия фыркнула и ушла, но я не обратил на нее внимания, уткнувшись лицом в шею жены.       Ее аромат наполнял мой нос и кружил голову, когда она с удивительной силой выжимала из меня жизнь. Я чувствовал, как беспокойство снова нарастает, и причина, по которой я так быстро вернулся, обрушилось на меня, как кирпич, когда я пытался отстраниться, но она не отпускала меня.       — Останься. — Она бормотала мне в шею, и я вздохнул, снова обнимал ее и прекращая попытки разорвать объятия.       — Как ты себя чувствуешь? — Спросил я, прижимая ее к себе и пытаясь подавить свое беспокойство.       — Счастлива. — Я усмехнулся, и мне становилось тепло от неожиданного ликования в ее голосе, когда она подняла голову и посмотрела мне в глаза. — Я хочу поцеловать тебя, но здесь так много людей… — Я запечатал на ее губах быстрый поцелуй, не обращая внимания на зрителей нашего внезапного воссоединения во дворе.       Я слышал несколько визгов, почти как у фанаток, и сердечный смех, но не обращаю на них внимания, поскольку они отскакивают от моей толстой кожи.       — Я тоже счастлив, но я хочу… — я наклоняюсь к ее уху и чувствую, как она вздрагивает, когда мое дыхание касается ее кожи. — …увидеть тебя по-настоящему красивой собственными глазами. — Я отстранился, заметив, что ее ухо краснеет, и видел, как она прикусывает нижнюю губу с явным желанием в глазах.       Я уже собирался перекинуть ее через плечо и побежать обратно в нашу спальню, но вижу, как во двор выходит Отто Хайтауэр, похоже, отправляющийся на задание. Его взгляд останавливается на мне, и серьезное выражение появляется на его подавленном лице, и он скрещивает руки за спиной.       — Принц Дейерон, рад видеть вас в добром здравии, мне жаль прерывать ваше воссоединение, но король просил вас присутствовать по прибытии. — Я вздохнул, и Рейнира шипела, как кошка, когда обернулась, чтобы посмотреть через плечо на мужчину, он остается неподвижным, как статуя, под ее пристальным взглядом.       — Пойдем вместе. — Сказал я, не оставляя возможности для переговоров. У меня не будет от нее секретов. По крайней мере, таких, которые Визерис не захочет мне рассказать или услышать от меня.       Размышления о тайнах напоминали мне о наскальных рисунках, и мне интересно, как много она изучила сама. Я спрошу ее об этом завтра, сегодня будет напряженный вечер со встречей с королем и «настоящим воссоединением» после этого.