Глава 67

      113 год от З.Э.       Королевская Гавань       Эймма Аррен       — Моя королева… вы уверены в этом? — Нервно спросил Хранитель Драконов, который провел её так далеко, и я кивнула, выпрямляя спину, надеясь выглядеть увереннее, чем было на самом деле.       — Да. — Ответила я по-валирийски, как будто собираюсь поговорить с Драконицей, к логову которой мы приближаемся.       — Д-Да… Король знает об этом? — нерешительно спросил он, и я прикусила губу, но в темноте исцарапанного туннеля почти ничего не видно.       — Все будет хорошо, отведи меня к ней. — Ответила я, и он быстро кивнул и снова начал идти, держа факел перед собой.       Пламенная Мечта… Я верю, что она позволит мне заявить на нее права, прокатиться на ней по небу и отправиться туда, куда я захочу. Она делала это со своим последним и единственным другом всадником, и я очень надеялась, что она примет меня после того, как я решусь на это. Я хотела покинуть Королевскую Гавань, но я знала, что если я это сделаю, то поднимется большой переполох, и в качестве сопровождения будет отправлена практически армия. Но с Драконицей размером с Пламенную Мечту…       Жар из глубины туннеля распространяется волнами, и я слышала громкий скрежещущий звук, словно сотни клинков вытаскивают из ножен. Я сглотнула, когда Хранитель Драконов остановился и зажёг второй факел, который был у него в руках, он протянул его мне.       — Теперь вы должны сделать это сами, ваша светлость. — Он поклонился, а я подняла факел, и на самом краю света я вижу движущуюся фигуру в темноте.       — Спасибо. — пробормотала я, прежде чем сделать шаг вперед, освещая большую часть туннеля, который вел в большую комнату с каменной платформой, на которой стоит огромная фигура бело-синего дракона.       Дракон в цветах Арренов был бы как нельзя более уместен.       Мое сердце билось так сильно, что я чувствовала, как оно подкатывает к горлу, когда я делала шаг вперед и видела дракона еще больше. Когда он опустил свою огромную голову, открывая глаза, которые сочетаются с синевой его чешуи, я задержала дыхание. Большой глаз медленно моргнул, когда дракон заметил мое присутствие без явного отвращения, прежде чем его голова приблизилась ко мне, издавая еще больше скрежещущих звуков по туннелю.       Я стояла неподвижно, как камень, пока голова приближалась и останавилась передо мной, медленно моргая большими глазами. Я набралась смелости и подняла свободную руку, чтобы погладить чешуйчатую морду Пламенной Мечты. У меня в груди что-то сжалось, когда она громко залилась трелью. Кажется, что все ее тело мерцало, когда она урчала, полуприкрыв глаза, как кошка, мурлычущая, когда кто-то чешет ей спину.       — Привет, красавица. — Сказала я, и она открыла глаза, как будто выходит из транса. — Ты позволишь мне прокатиться на тебе, когда у меня будет такая возможность? — спросила я, и драконица, кажется, замерла на месте, прежде чем издать трель громче, чем я слышал до сих пор.       Моя улыбка стала шире, когда я вернулась к поглаживанию ее морды.       Визерис Таргариен       — Я слышал, ты пыталась завладеть драконом? — Спросил я, входя в комнату Эйммы и даже не останавливаясь, чтобы постучать, когда вижу, что дверь открыта.       Она качала Висенью на коленях, глядя в окно отсутствующим взглядом. Она повернулась, вероятно, даже не услышав вопроса, а просто услышав какой-то шум, и я нахмурился, видя, как она снова вздрогнула при виде меня. Она быстро пришла в себя, в отличие от других случаев, когда прижимала дочку к груди.       — Прости, я не слышала, как ты вошёл… — Пробормотала она, и я кивнул, прежде чем сделать глубокий вдох, пытаясь сформулировать то, что я хотел сказать, как можно лучше.       — Я слышал, ты сегодня пытался приручить дракона. — Она замерла, прежде чем натянуто кивнуть, и я поднял брови. — Почему? — Уточнил я, пребывая в полном замешательстве, честно говоря, я даже забыл, что в ней течет Драконья кровь, если бы не ее красота.       Она никогда раньше не проявляла интереса, поскольку в детстве ей не позволили бы стать частью Дома Арренов, если бы король не дал ей разрешения. Но как только она вышла за меня замуж, она могла претендовать на это в любое время, и все это время спустя у нее появился интерес только сейчас. Меня гложело неприятное чувство, когда у меня возникает ощущение, что я знаю, почему она хочет этого в данный момент.       Она явно изменилась с тех родов, только дурак не заметил бы этого после стольких лет и всех этих признаков. Но, видя ее взгляд, я почти боялся что-либо сказать, отступив назад и закрываю глаза, чувствуя, как призрак ножа вонзается в мое сердце.       — Мы можем поговорить… об этом? — Я начал говорить после того, как в комнате воцаряется тягостная тишина, нарушаемая только воркованием Висеньи, пытающейся привлечь внимание своей матери.       Она, поморщившись, отводит взгляд, и я вздохнула.       — Я не уверена, что готова… или хочу говорить об «этом». — Она ответила дрожащим голосом, и я кивнул, чувствуя, как в моей груди словно нож поворачивается.       — Я понимаю. — Смотря на свою жену и дочь и вспоминая, как она вот так обнимала Рейниру, и тогда все было лучше.       Тогда у меня было больше надежд на будущее, и у нее тоже, молодой и полной надежд, а не горечи от совершенных ошибок. Я ничего не мог с собой поделать, но мне хотелось махнуть рукой и что-нибудь предпринять, чтобы исправить все, что не так, но это не то, что я мог исправить как «король». Я должен был сделать это раньше… но я мог начать прямо сейчас, по крайней мере, попытаться что-то сделать.       Подойдя к столу, я взял стул и придвинул его поближе к ней, но держась на расстоянии, думая о том, что сказать. Как рассказать ей о своих чувствах, а также заставить ее рассказать мне, что она чувствует, о том, о чем нам следовало поговорить несколько месяцев назад. Я невольно вздохнул, потирая лоб, замечаю открытую дверь, кивая своему королевскому гвардейцу, и он закрыл дверь.              Штормовой Предел       Дейрон Нимерос Мартелл       Лежа в постели с Эйгоном между нами, мы лежали на боку и наблюдали, как он возится со своими дико танцующими конечностями. Наш дикий мальчик постоянно держал нас в напряжении, пока бодрствовал, и даже когда он спал по ночам. Но даже несмотря на все потерянные часы сна, я бы все равно сказал, что мой тупой братец — еще большая проблема в моем графике сна.       Я поднял взгляд на супругу и видел, как она улыбается и щекочет обнажившийся животик сына, отчего тот разражался смехом. Она поймала мой взгляд и фыркнула, прежде чем подхватить Эйгона на руки и повернуться лицом в другую сторону, спрятав его от меня за своей спиной. Я не мог пожаловаться на вид ее упругой задницы, но я, конечно, мог пожаловаться на то, что ее действия не моя вина.       Я задушу тебя, Левин!       Он улетел со своим «дружком» вскоре после того, как долго разговаривал со мной и моей женой о самых нелепых вещах. Мы дорнийцы, родились и выросли в Солнечном Копье, но, клянусь Богами, он мог хотя бы предупредить меня. «Просить» о том, о чем он просил, — это прямо как в плохо написанном любовном романе… и Рейнира восприняла это плохо.       По крайней мере, она ведет себя так, будто плохо это восприняла, на самом деле она не ответила и вместо этого послала этих двух дураков куда подальше. Я мог сказать, что она занята своими мыслями, мою жену легко прочитать, после того как я почти целый год околачивался рядом с ней и наблюдал за ней. Но можнл сказать, что она на меня не сердится, потому что, когда я прижался к ее спине передом, она позволяет этому случиться. Я обнял ее, одной рукой обхватывая ее сверху, а другой — снизу, прежде чем крепко прижать к себе.       Она знала, что я не стремлюсь к каким-то диким сексуальным приключениям, если бы я захотел, я бы просто отправился в Лис, который завоевал. Мой брат и его любовник только что прилетели в поисках «донора», который мог бы держать все под контролем и, как оказалось, обладал бы подходящей внешностью и драконьей кровью. Все это делается во имя удобства и осмотрительности, но это не значит, что Рейнира просто согласится с этим.       Черт возьми, я тоже ни на что не подписывался!       — Я люблю тебя, сердце мое. — прошептал я ей на ухо, отчего по ее телу пробежала дрожь, когда она, покраснев, прижимается ко мне спиной.       — Я тоже тебя люблю… — Пробормотала она, прежде чем повернуться и быстро прижаться своими губами к моим.       Она повернулась к Эйгону, притягивая его ближе, а я уткнулся носом в ее затылок, вдыхая запах ее волос, пахнущих цветами. Тишина в комнате убивала меня, и я хотел все прояснить, чтобы это не выглядело так, будто я пытаюсь оправдаться за что-то. Возможно, тишина — это то, что нам нужно… просто позволить просьбе затеряться в глубине нашего сознания, чтобы о ней забыли.       Я закрыл глаза и позволил мыслям плыть своим чередом… только для того, чтобы вспомнить о моей бедной маленькой Мирии, и издал стон. Рейнира раздраженно прижалась ко мне, когда я издал стон, и даже ущипнула меня за накачанный бок, не найдя, куда бы можно было ущипнуть. Я тоже щипнул ее за бока, заставляя хихикать и извиваться, но останавливаюсь, зная, что сын слишком близко, чтобы можно было начать щекотку.       — Просто покончи с этим. — Я начал разговор, и она вздохнула, прежде чем снова подхватить нашего мальчика на руки и повернуться ко мне лицом, зажав его между нами.       — Мне нечего сказать… Мне это не нравится. — Я кивнул и запечатлел поцелуй на голове моего червячка-сына, заставляя его взвизгнуть от неприятия или восторга… трудно сказать.       После этого стрела была вырвана, и неловкость исчезла, теперь я мог попытаться уложить Эйгона в колыбель и уложить его мать в эту кровать. Пытаясь заключить его в объятия, я встречаю недовольный взгляд жены, и это приводит меня в замешательство, прежде чем я понимаю, что она делает.       Она использует его как щит!       — Мне это не нравится… но я думаю об этом. — Я отрицательно покачал головой, даже когда думаю о своей бедной сестре, которая попала в дерьмовую ситуацию и, вероятно, пострадает не по своей вине.       Это причиняло боль, но я не собирался бросаться наутек.       — Просто притормози, они никуда не торопятся, и я уверен, что это разрешиться само собой. — Я говорил, не оставляя места для возражений, а затем высвобождаю своего сына из ее ослабевшей хватки.       Он снова взвизгнул, когда я быстро соскочил с кровати, уворачиваясь от попытки жены вернуть его обратно, но я оказался на полу прежде, чем она успела схватить меня за волосы. Двигаясь по комнате подобно порыву ветра, я подлетел к колыбели и опустил нашего сына. Схватив колыбель, я подтащил ее поближе к кровати, чтобы внимательно наблюдать за ним, даже если я планировал отжарить его мать, я не мог допустить, чтобы он ударился головой и плакал или что-то в этом роде.