Союз, где ненависть — единственный свидетель

Дождь стекал по витринам, размывая очертания города. София шла, не поднимая глаз. Каждый её день, как и сотни  предыдущих, начинался по неизменной схеме: подъём в 7:30, кофе из автомата у метро, двенадцать часов в душном офисе, где цифры на экране сливались в монотонный узор. Взгляд скользил  по серым фасадам домов, по спешащим прохожим с зонтами — всё казалось одинаковым, лишённым красок и смысла.  В голове крутилась одна и та же мысль: «Завтра будет так же. И послезавтра.  И через год».  Она свернула на блошиный рынок инстинктивно, спасаясь от порывистого ветра. Среди груд старых книг, потёртых чемоданов и пыльных фарфоровых статуэток её взгляд вдруг замер. Зеркало  — Антикварный предмет, — прохрипел продавец, появляясь из‑за штабеля книг. —  XII век, говорят. Хотя кто теперь проверит? София не ответила. Она уже доставала деньги. Что‑то в этом зеркале шептало: «Возьми. Это важно». Дома она установила зеркало напротив окна в гостиной. Первое время оно отражало привычную картину: её квартиру, её движения, её усталое лицо. Всё было как обычно — пока не наступила та ночь. Через неделю, ровно в 2:15 , София проснулась от чёткого ощущения: за ней наблюдают. Решив, что у нее всего лишь разыгралось воображения, она попыталась успокоиться. Закрыв глаза, глубоко вдохнула и выдохнула, стараясь замедлить бешеный ритм сердца. Но едва веки сомкнулись, в сознании всплыло отражение зеркала – нечеткое, мрачное, искаженное ночным светом. Подойдя к зеркалу, увидела… будто себя. Но не совсем. А это помещение… Это точно не квартира. Не дом. Не что‑то знакомое. Среди зала посреди комнаты стоял массивный стол, занимавший почти всё пространство. Мужчина, который сидел во главе стола, поднял голову и посмотрел прямо на меня. Его взгляд голубых глаз был пронзительным и холодным, словно лёд . Только сейчас я заметила маску на его лице — она скрывала лицо, но не могла спрятать презрения . Девушка, сидевшая рядом, чуть развернулась к нему и полушёпотом произнесла: — Надеюсь, вы довольны выбором. Она улыбнулась — вежливо, почти безупречно. Но в этой улыбке не было ни капли тепла. — Разве у меня был выбор? Она не отвела взгляда. — Выбор есть всегда. Вопрос лишь в том, готовы ли вы его увидеть. Страх сковал меня, превратив в безмолвную статую. Я хотела кричать, бежать, но ноги приросли к полу . Из ступора меня вывел возглас: — Выпьем же за Софию! — громко провозгласил один из рыцарей, вскинув серебряный кубок. — За Софию! Пусть будет счастлива! — подхватили остальные. Зал взорвался одобрительными возгласами. Я снова сфокусировалась на этой девушке. Да нет, ну это всё бред — мы просто похожи… Это всё глупый сон. Длинные, светлые волосы , заплетенные в косу, льняное платье и взгляд, полный решимости и скрытой печали. Её взгляд скользнул по лицам гостей, задержался на мужчине, сидевшем рядом. Ни намёка на интерес, ни единого взгляда в её сторону. Он по‑прежнему не смотрел на неё. И в этом молчании, в этом ледяном игнорировании было что‑то куда более мучительное, чем любой открытый отказ. Кто она? Почему так похожа на меня?  И что скрывается за этим пиром, за этими улыбками, за этим всеобщим  «за Софию»? Все, что я успела мысленно спросить себя, прежде чем отключиться.