Часть 4

Во время перерыва, пока все пили чай, Вэй Ин вышел прогуляться до беседки. Он устал от этой толпы и захотел посидеть в тишине. Через несколько минут его уединение было нарушено мужчиной в белом ханьфу и вышивкой солнца по подолу и рукавам. — Могу я задать вам вопрос?- ухмыльнулся он. — А вам кто-нибудь может отказать, Господин Верховный заклинатель? – ответил Усянь. — Никто. Но вы же не все, Илин Лаоцзу, – садясь напротив Вэй Усяня, сказал Вэнь Жохань. На его слова вздрогнули и ответили, отведя взгляд. — Не называйте меня так. Я думал, что ошибался, предполагая, что мой помощник - это вы. — А я сам напросился в ваши помощники, – ухмыляясь, ответил Жохань. — Зачем это вам, глава Вэнь? Или вы решили отомстить, пока будете мне помогать? — По правде сказать, по первости я так и хотел сделать, но когда, блуждая одиноким огоньком души, я пришел к вам на гору, понял, что мстить нужно было самому себе, за свой эгоцентризм и беспечность. – начал рассказывать Жохань, смотря прямо в глаза темному заклинателю. – Но я так хотел воцариться над всеми кланами, пока не понял, что это была бы только дополнительная ответственность, да и куча документов. Сейчас же мне хочется только защитить и отблагодарить человека, что до последнего был на стороне невинных людей моего клана. — Вам не нужно меня благодарить, я поначалу отдавал долг Вэнь Цин и Вэнь Нину, а потом стал считать их своей семьёй. – ответил со всей серьёзностью Усянь. — Для вас семья - все, – сказал, поднявшись со скамейки, глава Вэнь. — Это точно.– грустно улыбаясь, Вэй Усянь отправился обратно в зал. Уже заходя в комнату, старший мужчина тихо обратился к своему спутнику. — Не хотите присесть рядом со мной? Мы могли бы обсудить вашу жизнь на горе или ваши изобретения, мне понравился тот флаг. Да и можно подумать над тем, как вам снова познакомиться с моими племянниками. — Хорошо, – ответил Вэй Ин, проходя и садясь за соседний столик рядом с Верховным заклинателем. На вопросительный и гневный взгляды Цзян Фэнмяня и Мадам Юй он решил не отвечать. —Кто хочет почитать следующим? – прокашлявшись, спросил Фэнмянь. Но тут книга сама вылетела из его рук и упала на стол перед Цзян Чэнем. — Кажется, книга сама выбирает чтеца, – высказал общую мысль Лань Цижэнь. — 18 год правления Сюанджэн, год желтого тигра. В Ордене Гусу Лань состоял один прославленный и благонравный старший адепт — Лань Цижэнь. В среде заклинателей он был известен тремя качествами: педантичностью, непоколебимостью и особой строгостью в преподавании, что позволяло ему взращивать самых выдающихся учеников. Первые два свойства характера Лань Цижэня заставляли большинство людей держаться от него на почтительном расстоянии, а некоторых из них — даже втайне ненавидеть его. Но зато последняя особенность влекла к нему родителей из самых разных кланов и орденов, которые готовы были приложить все усилия, лишь бы отправить своих детей к нему на обучение. Немало ныне блистательных адептов Ордена Гусу Лань были воспитаны именно им. Какими бы безнадежными молодые господа ни переступали порог Облачных Глубин, пара лет под руководством Лань Цижэня делали из них благопристойных юношей, по крайней мере, внешне они могли мастерски таковыми притворяться. — Притворяться?! – воскликнул учитель Лань. —А ты думал, что все такие же, как твои племянники? – отрываясь от тихого разговора с темным заклинателем, спросил Вэнь Жохань. – Так я тебя расстрою, многие просто притворяются, только для того чтобы ты от них отстал. — Особенно подкованными они становились в вопросах этикета и умении вести себя с достоинством. Многие из родителей, забирая своих чад из Облачных Глубин, пускали слёзы умиления. Узнав обо всём этом, Вэй Усянь заявил: — Неужели я сейчас ещё недостаточно притворяюсь благопристойным? В ответ ему Цзян Чэн пророческим тоном изрёк: — Ты точно станешь пятном позора на его безупречной репутации учителя. — Цзян-сюн, тебе пора учиться на пророка. – сверкая глазами из-за своего веера, сказал Не Хуйасан. На его слова названный только закатил глаза и продолжил чтение. — В тот год, кроме младших адептов Ордена Юнмэн Цзян, в Облачные Глубины также съехались и молодые господа из других кланов, чьи родители тоже были наслышаны о Лань Цижэне. Всем им было по пятнадцать-шестнадцать лет или около того. Тогда все ордены довольно тесно общались между собой, и большинство учеников, пусть и не являлись близкими друзьями, но по крайней мере знали друг друга в лицо. Всем также было известно, что Глава Ордена Юнмэн Цзян, Цзян Фэнмянь, возлагал на Вэй Усяня — своего первого ученика и сына его почившего друга, большие надежды, хотя тот и не носил фамильный знак Цзян. Можно сказать, что глава ордена относился к нему как к собственному сыну. В отличие от взрослых, юноши не были стеснены вопросами положения в обществе и заслугами предков, и очень скоро все подружились. Спустя пару фраз все уже звали друг друга младшими или старшими братьями, и кто-то спросил: — А правда, что в Пристани Лотоса намного веселее, чем здесь? Вэй Усянь рассмеялся: — Веселее или нет — это уж зависит от того, как ты будешь развлекаться. Но что чистая правда — там нет такого количества правил и не нужно вставать так рано. Орден Гусу Лань просыпался в пять утра и засыпал в девять вечера, и никаких исключений не допускалось. Кто-то ещё спросил: — А когда вы встаёте? И чем занимаетесь днём? Цзян Чэн хмыкнул: — Он-то? Он встаёт в девять утра и ложится в час ночи. А проснувшись, катается на лодке, плавает, собирает лотосы и охотится на фазанов, вместо того, чтобы упражняться в фехтовании или медитировать. — Интересно, а как бы я стал Первым учеником ордена, если бы и в самом деле занимался только этим. – побормотал себе под нос Вэй Усянь, не требуя ответа. — Никак, молодой господин Вэй. Не слушайте тех, кто не могут сами ничего добиться и только и делают, что завидуют и наговаривают на более успешных. – ответили ему за спиной, а когда Усянь повернулся, то встретился взглядом с Вэнь Сюем. Наследник Вэнь поначалу не мог понять, из-за чего его отец защищает Первого ученика ордена Цзян, но сейчас, прислушиваясь к их разговору и слыша обрывки фраз, Вэнь Сюй сделал вывод. Вэй Усянь талантливый изобретатель, а глава Вэнь никогда не пропускает таланты. Именно поэтому он и решил переманить его к себе в орден. — Вэй Усянь парировал: — И сколько бы фазанов я ни поймал — я всё равно остаюсь первым. Один из юношей воскликнул: — В следующем году я поеду учиться в Юнмэн! И никто меня не остановит! Кто-то остудил его пыл: — А никто и не будет тебя останавливать. Твой старший брат просто сломает тебе ноги, только и всего. Юноша сразу поник. Это был второй молодой господин Ордена Цинхэ Не — Не Хуайсан. Его брат, Не Минцзюе, уже признанный заклинатель, требовал беспрекословного исполнения указаний. Братья могли похвастаться довольно близкими отношениями, невзирая на то, что они родились от разных матерей. Не Минцзюе всегда крайне сурово тренировал брата, а особенно его заботили вопросы обучения наукам. Вот почему, безмерно уважая его, Не Хуайсан пуще всего на свете боялся, когда тот вдруг интересовался его успехами на учёбе. — Что же ты не сказал, что хочешь учиться в ордене Цзян? – спросил Минцзюе своего брата. — А мне правда можно? – обрадовался Хуайсан. — Конечно. – согласился глава Не, от чего его брат чуть не запищал от радости, но сразу же поник после следующей фразы. – Вот сдашь в Облачных глубинах экзамены и можешь в следующем году ехать в Пристань лотоса. — Вэй Усянь заметил: — Справедливости ради, в Гусу тоже не так уж и плохо. Не Хуайсан вдруг сказал: — Вэй-сюн, послушай моего дружеского совета. Облачные Глубины — это совсем не то, что Пристань Лотоса. Пока находишься здесь, не вздумай дразнить одного человека. — Кого? Лань Цижэня? — Нет, не этого старика. — Старик?!– возмутился Лань Цижэнь и посмотрел на Не Хуайсана. — А ты что хотел? Вел бы себя лучше, а не бурчал как старик, и тебя бы никто так не называл. – ухмыляясь, ответил Жохань. — Тебе стоит вести себя сдержанно с его самой большой гордостью, с Лань Чжанем. — Лань Чжань — это тот, что из Двух Нефритов клана Лань? Лань Ванцзи? Звучный титул «Два Нефрита клана Лань» был дарован двум сыновьям нынешнего главы Ордена Гусу Лань — Лань Хуаню и Лань Чжаню. Едва им минуло четырнадцать, как старшие адепты всех кланов и орденов провозгласили их образцовыми примерами для подражания и столь старательно ставили их в пример младшим адептам своих кланов, что эти имена ещё долго гремели у них в ушах. – на этих словах учитель Лань раздулся от гордости, но сразу сдулся от следующей реплики. – Не Хуайсан же удивился: — Разве есть какой-то другой Лань Чжань? Конечно же, это он. Мать моя, ему столько же лет, сколько и тебе, но в нём нет ни капли юношеской живости, он всегда такой сдержанный и серьёзный, в точности такой же, а то и хуже, чем его дядя. Лань Сичень же удивился, разве люди не видят, что в глазах его брата целое море эмоций? – Вэй Усянь с пониманием бросил короткое «О» и спросил: — Это тот, что такой хорошенький, да? Цзян Чэн не упустил возможности съязвить: — Можно подумать, в Ордене Гусу Лань есть хоть кто-то некрасивый! Адептов с неправильными чертами лица они даже не принимают. Если сможешь, найди мне там хоть одного человека заурядной внешности. Вэй Усянь поправился: — Хорошо, хорошо. Чрезвычайно красивый, — и указал на голову. — С макушки до пят весь в белом, на голове лобная лента, а за спиной — серебряный меч. Он действительно очень красивый, – на этих словах Лань Ванцзи воспрянул духом " Вэй Ин правда так о нем думает?" – но лицо у него такое каменное, словно он в трауре. – А здесь уже наследник Лань воспрянул духом "неужели молодой господин Вэй тоже понимает Ванцзи как я?" – Призадумавшись, Не Хуайсан уверенно ответил: — Ага, это он! — и немного помолчав, добавил. — Но он же медитировал в уединении последние несколько дней. А ты приехал только вчера, когда же ты успел его увидеть? — Вчера ночью. — Вчера но… Вчера ночью?! — ошарашенно спросил Цзян Чэн. — В Облачных Глубинах же комендантский час. Где ты его видел? И почему я не знаю об этом? — А меня больше интересует, вас, наследник Цзян, больше возмутило то , что вы об этом не знали или то, что вы в этом не участвовали? – спросил глава Вэнь. Ему никто не ответил, но он и не ждал ответа, снова отворачиваясь к Вэй Усяню, продолжая разговор с ним. — Вэй Усянь махнул рукой: — Там. Он указал на вершину невероятно высокой стены. Все онемели от изумления, а Цзян Чэн чуть ли не физически почувствовал, как пухнет его голова, и клацнул зубами: — Мы только-только приехали, а ты уже нашёл приключений и позоришь меня! Что там у вас случилось? Вэй Усянь, ухмыляясь, ответил: — Да ничего особенного. Помнишь, по дороге сюда мы проехали мимо винной лавки «Улыбка Императора»? Так вот, вчера ночью, я никак не мог уснуть, все ворочался и ворочался, и в конце концов не вытерпел и спустился с горы в Гусу и купил там два сосуда с вином. Сам же знаешь, в Юнмэне такого не делают. Цзян Чэн спросил: — Тогда где же они? Вэй Усянь продолжил: — Тут такое дело… Я залез на стену, чтобы попасть обратно, и только-только перекинул ногу на другую сторону, как он меня застукал. Один юноша заметил: — Вэй-сюн, да ты везунчик. Наверное, он только что закончил медитацию и отправился на ночное патрулирование. Тебя поймали прямо на месте преступления. Цзян Чэн сказал: — Тех, кто возвращается ночью, не пускают обратно до семи утра. Как же он разрешил тебе войти? Вэй Усянь растерянно всплеснул руками: — Так он и не разрешил. Он хотел, чтобы я убрал ту ногу, что уже успел перекинуть через стену. Вот скажи мне — как бы я это сделал? Тогда он ловко вспорхнул ко мне наверх и спросил, что у меня в руках. У Цзян Чэна разболелась голова, в груди заныло от дурного предчувствия: — И что же ты ответил? — Это «Улыбка Императора»! Давай я поделюсь с тобой, а ты сделаешь вид, что меня не видел? Цзян Чэн вздохнул: — В Облачных Глубинах запрещён алкоголь. Это серьёзный проступок. Вэй Усянь продолжил: — Вот и он сказал мне то же самое, а я спросил: «А что вообще разрешено в твоём Ордене?» В ответ он, кажется, немного разозлился и потребовал, чтобы я прочёл все правила на Стене Послушания. А там их было около трёх тысяч, да еще и написаны на Чжуаньшу! Говоря на чистоту, неужели кто-то вообще стал бы их читать? Ты читал? А ты? Во всяком случае, я не стал. И чего он так разозлился? — Да, да! — согласились с ним остальные. Они жалели, что не встретили Вэй Усяня раньше, и теперь наперебой затараторили, жалуясь на глупые и давно устаревшие ограничения, принятые в Облачных Глубинах. — У какого ещё ордена есть три тысячи правил, и ни одно из них не повторяет предыдущего?! — Да как ты посмел развращать других?! – вскрикнул учитель Лань, чуть ли не вырывая свою бородку. — Вот не надо наговаривать. Много кто так думает, просто появился человек, что высказал общую мысль вслух. – запротестовал Вэнь Жохань. — Конечно, там есть и терпимые, например «запрещено умерщвлять живых существ на территории Облачных Глубин; запрещено сражаться без разрешения; запрещены беспорядочные связи; запрещено бродить по ночам; излишний шум запрещён; запрещено передвигаться бегом»… Но есть ведь и такие: «запрещено смеяться без повода; запрещено сидеть недолжным образом; запрещено есть более трёх мисок риса за раз… Вэй Усянь внезапно перебил говорящего: — Как ты сказал? Сражаться без разрешения тоже запрещено? Цзян Чэн ответил: — … Да. Только не говори мне, что ты уже и подраться с ним успел. — Ага, успел. И мы разбили сосуд с Улыбкой Императора. Все в унисон ахнули и досадливо хлопнули себя по ляжкам. Что ж, хуже и быть не могло, поэтому Цзян Чэна больше заинтересовало другое: — Ты говорил про два сосуда. Где же тогда второй? — Я его выпил. Цзян Чэн спросил: — И где же ты его выпил? — Да прямо перед ним и выпил. Я сказал: «Ладно, раз в Облачных Глубинах запрещён алкоголь, тогда я не буду заходить внутрь и выпью всё, стоя на стене. Это же не будет считаться нарушением правил, да?» Ну и выпил один сосуд залпом, прямо перед ним. — А потом?.. — А потом мы подрались. — Вэй-сюн, — выпалил вдруг Не Хуайсан. — Ты такой задавака. Вэй Усянь поднял брови: — Между прочим, Лань Чжань был весьма хорош. — Тебе точно конец, Вэй-сюн! Никто и никогда ещё не ставил Лань Чжаня в такое неловкое положение. Скорее всего, теперь он имеет на тебя зуб. Берегись, хоть Лань Чжань и не ходит с нами на уроки, но зато он отвечает за наказания! Но Вэй Усянь ни капельки не испугался и махнул на него рукой: — А чего мне бояться? Ведь все говорят, что он с самых юных лет был чудо-ребёнком. И раз он такой одарённый, то, должно быть, уже давно выучил всё, что преподает его дядя, и теперь только и занимается медитацией в уединении. Не думаю, что он найдёт время, чтобы поквитаться со мной. Я… Вэй Усянь запнулся. Они как раз проходили мимо стены с выдолбленным в ней окном, и за ним увидели в ланьши длинноволосого юношу в белоснежных одеждах и туго затянутой на затылке лобной лентой, сидящего с неестественно ровной спиной и словно окутанного инеем и льдом. Он окинул их холодным взглядом. В ту же секунду на десять или около того ртов будто наложили заклятие молчания. Юноши молча вошли в комнату и так же молча расселись по своим местам, старательно избегая садиться за столы вокруг Лань Ванцзи. Цзян Чэн потрепал Вэй Усяня по плечу и прошептал: — Вот он и пришёл за тобой. Теперь надейся только на себя! Вэй Усянь повернул голову и как раз увидел профиль Лань Ванцзи. Его длинные ресницы были изящно изогнуты, а осанка — идеально ровной, взгляд обращён строго вперёд. Вэй Усянь подумал было начать с ним разговор, но тут в комнату вошел Лань Цижэнь. Учитель был высок и подтянут, с такой же идеальной осанкой, что и Лань Ванцзи, и совсем не стар, хотя и носил чёрную длинную козлиную бородку. – Лань Цижэнь уже хотел высказать за такие слова, но заметил напротив приподнятую бровь и насмешку в глазах, которая так и подбивала что-нибудь сказать. – Кроме того, он полностью соответствовал традициям, принятым в Ордене Гусу Лань, потому имел весьма и весьма приятную наружность. Но, к сожалению, атмосфера чрезмерной педантичности и жёсткости, окружающая его, давала все основания называть его стариком. В одной руке он держал свиток, который не замедлил развернуть, да так что добрая часть бумаги оказалась на полу, – на этот раз у тех, кто не учился в Гусу, некультурно округлились глаза и приоткрылся рот. – и невозмутимо начал зачитывать правила Ордена Гусу Лань. Лица всех присутствующих постепенно мрачнели. Вэй Усянь помирал от скуки и бесцельно бродил взглядом по комнате, пока вновь не наткнулся на профиль Лань Ванцзи. Он поразился, каким серьёзным и сосредоточенным тот был, причём явно без тени притворства: «И как только он может с таким вниманием слушать эту скукотищу?» Вдруг Лань Цижэнь с грохотом бросил свиток на пол и едко улыбнулся: — Мне пришлось повторить эти правила одно за другим, потому что никто не удосуживается их прочесть, хотя они и высечены на каменной стене. С этого момента никто не посмеет нарушать их и прикрываться незнанием. Но коль скоро среди вас есть те, кто меня не слушал… Что ж, мы поговорим о другом. Эти слова могли относиться с равным успехом к любому в ланьши, но чутьё подсказало Вэй Усяню, что это был камень в его огород. Как он и ожидал, Лань Цижэнь произнёс: — Вэй Ин. Вэй Усянь отозвался: — Я. — Ответь мне на один вопрос. Оборотни, демоны, призраки и монстры — это одни и те же твари? Вэй Усянь с улыбкой сказал: — Конечно, нет. — Почему? В чём их различие? — Оборотни получаются из живых нечеловекоподобных созданий; демоны — из живых людей; призраки — из мертвых людей; монстры — из мёртвых нечеловекоподобных созданий. — Оборотней и монстров часто путают. Приведи пример, как их можно отличить. — Запросто, — Вэй Усянь указал на голубовато-зеленое дерево за окном ланьши и продолжил. — Предположим, за все годы, что это дерево стоит здесь, оно впитало в себя энергию здешних книг и стало сознательным существом, которое способно причинять вред людям — это будет «оборотень». Но если я возьму топор и срублю его, так что от него останется только пенёк, и дерево превратится в сознательное существо уже после этого, — то это будет «монстр». — Кто был по профессии родоначальник Ордена Цинхэ Не? — Мясник. — Клановый узор Ордена Ланьлин Цзинь — белый пион. Какой именно сорт? — Сияние средь снегов. — Кто впервые в истории сконцентрировался на прославлении и возвышении своего клана, а не ордена? — Родоначальник Ордена Цишань Вэнь, Вэнь Мао. Его беглые ответы заставили сердца присутствующих пропустить пару ударов. Они чувствовали облегчение, но в то же время молились, чтобы Вэй Усянь продолжал отвечать также складно и ни в коем случае не запнулся, дабы Лань Цижэнь не начал поиски новой жертвы. Тем временем учитель продолжил: — Ты — ученик Ордена Юньмэн Цзян, так что ты и должен был знать назубок все ответы на предыдущие вопросы, и тебе нет никакой причины гордиться собой. — Нет причины? – высказал общую мысль Цзинь Гуаншань. – Это при нашем поколении не чем было гордиться, а сейчас многие бы так ответить не смогли. Лань Цижэнь же заскрипел зубами. — Ответь мне лучше вот на что. К примеру, жил на свете один палач, и были у него родители, жена и дети. За всю свою жизнь он обезглавил больше сотни человек, а сам внезапно скончался прямо посреди городской площади, и в наказание за его деяния труп выставили на солнце на семь дней. Вскоре затаённая злоба сделала своё дело — он восстал и начал убивать. Как следует поступить? На этот раз Вэй Усянь медлил. Все остальные подумали, что он не знает ответа, и заёрзали от волнения. Лань Цижэнь забранился: — Что вы на него смотрите? Я и вам этот вопрос задал. Не заглядывать в учебники! Ученики быстро убрали руки с книг, в которых хотели подглядеть подсказку. Они тоже не знали верного ответа: безвременная кончина в толпе народа и непогребение в течение семи дней точно означали либо ожесточённого призрака, либо лютого мертвеца, потому решение найти было непросто. Каждый надеялся, что старик Лань спросит не его. Тот же, увидев, что Вэй Усянь по-прежнему молчит, и только размышляет над чем-то, сказал: — Ванцзи, объясни ему, как следует поступить. — О нет, сейчас будет взрыв. – хихикнул Вэй Усянь. — Вы что-то не то сказали? – спросил Вэнь Жохань. — О-о-о, вы сейчас узнаете. – продолжая хихикать, ответил тёмный заклинатель. — Конец. – сказал Цзян Ваньинь и книга перелетела в руки Вэй Ина.