Глава 9 Болезнь, что не лечится

Больше всего я хочу прийти к тебе и лечь рядом. И знать, что у нас есть завтра.

Мацуо Монро. Научи меня умирать.

- Духи! – повторил турианец и попятился назад. Гаррус рассматривал её! Каждый сантиметр! И этот пожирающий взгляд… Женщина зарделась. Она могла сказать ему прекратить, но вместо этого она позволила ему провести взглядом от самых пят до кончиков ушей. Это вызвало в ней странные чувства. От удивления, шока и смятения до странного и неожиданного возбуждения. Он сканировал её, засматривался на каждый мелкий шрамик, родинку и неровность. Шепард поймала себя на мысли, что жалеет, что не успела скинуть полотенце. Гаррус продолжал отступать, но тут его нога за что-то зацепилась, и он почти упал, поднимая руки вверх и комично балансируя. Шепард бросилась вперёд, но полотенце норовило соскользнуть с женской груди, и ей пришлось прижать его крепче и замереть. Образ падающего Гарруса в кипе с его разглядыванием, и её собственной попыткой удержать ткань, вызвало в ней неконтролируемый смех. Сначала она пыталась сдержаться, а потом расхохоталась во всё горло. Сначала Гаррус подумал, что ослышался, но, повернув голову с упоением, смотрел, как капитан сгибается пополам от смеха. Она прикрывала рот рукой и не могла остановиться. Когда она в последний раз так смеялась? По-настоящему? - Гаррус, – смех вырывался против воли, – если бы… ты сейчас упал, я… я позвала Джокера. Он неловко переступил нога на ногу, отводя взгляд куда угодно, лишь бы не смотреть на Шепард. Гаррус всё ещё не мог вспомнить, зачем, собственно, пришёл… - Я, – начал он сглотнув. Мандибулы обеспокоенно щёлкнули. – Прости, я… кхм, ну… я никогда не видел человека… человека без одежды, и…кхм… ты должна понять моё любопытство. - Любопытство значит? – наконец смех прекратился, улыбка всё ещё играла на её лице. - Кхм, естественно – Гаррус метнул быстрый взгляд на Шепард. На шею Шепард… Чёрт! Шепард поняла свою ошибку слишком поздно. Весь азарт и веселье вмиг улетучились, она потянулась к шее, но Гаррус быстро преодолел расстояние между ними и отвёл её руку, больно сжав. Его больше не стесняла её нагота, и не волновало обеспокоенное лицо, которое запылало. Гаррус приблизился ещё на дюйм, и Шепард дрогнула, она не заметила, как перестала дышать, ожидая от него… чего? Турианец шумно вдохнул воздух, и его зрачки расширились. Сладкий аромат лаванды и её собственный смешались в соблазнительном сочетании, в любое другое время Гаррус бы непременно обезумел, но сейчас её запах сбивал другой. Чужеродный и грубый. Воняло Тучанкой. Гаррус резко отпрянул и замаячил вокруг, хватаясь за гребни. Шепард чувствовала острое желание что-то сказать, и стоило ей открыть рот, как турианец развернулся к ней, окинув быстрым взглядом. - Я всё же убью его! - Гаррус! Но он не слушал, развернулся и быстро зашагал к двери. Шепард ринулась вперёд, наплевав на полотенце, и дернула Гарруса на себя. Они замерли, смотря друг на друга. Женщина понимала, если она отпустит его сейчас, он действительно убьёт Грюнта. - Я уже всё решила, – твёрдо сказала она. Гаррус тяжело дышал, и его зрачки бегали по её лицу. – Грюнт не опасен. По крайней мере, для нас. - Грюнт? Ты уже дала ему имя? Шепард нахмурилась, но прикусила язык, понимая, что Гаррус всё ещё слишком зол. Он больше не робел перед ней, как раньше. Теперь он скорее напирал на неё, возвышался, но… она не чувствовала себя загнанной. Впервые в жизни, она ощущала опору. - Он сам его выбрал. Когда я выпустила его, он испугался. Поэтому так отреагировал. Шепард ощущала острую потребность защитить крогана. Интересно, он считался взрослой особью или ребёнком? - Нужно было оставить этого урода в пробирке. Лицо Шепард передёрнулось. И Гаррус заметил это. Он не понимал, почему стоит здесь, почему позволяет себя удерживать от возмездия. - Может, и меня нужно было оставить там же? – тихо спросила она. Весь его гнев притупился. Мандибулы щёлкнули. - Я не единожды просыпалась во время моей «сборки»! – шепот наполнялся гневом. – Я не могла понять кто я и что! Мне было чертовски страшно, Гаррус. Я никогда не испытывала такого страха. И боли. - Шепард… – Она впервые говорила ему об этом. Впервые открывалась. Желание притянуть её к себе было столь велико, что он почти шагнул вперёд, но удержался. – Он мог убить тебя. - Но не убил! – твёрдо ответила она. – Я знаю, на что шла, понимала, что он, может быть, дезориентирован и напуган, что может напасть. И я приняла решение! И вновь огонёк злости зажег нутро. - Чёрт возьми, Шепард! Я знаю, что ты привыкла делать всё в одиночку, но это полное безрассудство. Ты могла взять меня, – «нет, не могла, я сбежала от тебя» – подумала Шепард. – Или кого угодно, Шепард. Просто… просто возьми меня с собой. В следующий раз. Только сейчас Шепард поняла, что всё ещё держит Гарруса за руку. Отпустила. Мандибулы Гарруса дёрнулись. - Меня не нужно опекать. Кайден тоже когда-то… Шепард не успела договорить. Кулак турианца с грохотом обрушился на стену так неожиданно, что женщина подпрыгнула. - Не смей сравнивать меня с ним! Никогда! Его злость стало такой ощутимой, будто её можно потрогать руками. Шепард обхватила вдруг замёрзшие плечи. Глаза турианца заволокло темнотой. Гаррус приблизился к ней и отчего-то она сделала шаг назад. Видя его кипучий гнев, впервые Шепард не могла найти подходящий слов. Она ни за что не стала бы их сравнивать! Это невозможно. Как огонь и лёд, как дождь и пустыня. - Он бросил тебя тогда. – Турианец навис над ней. Так близко… - Гаррус… - Дай мне сказать! – властный тон ударил хлыстом, но вместо злости Шепард почувствовала, как её поджилки дрожат, а под ложечкой засосало. Он напоминал дракона. Дикого и разъярённого. – Он должен был спасать тебя, должен был отправить тебя эвакуироваться. А потом саму идти за Джокером. Но он предпочёл, как и всегда, спрятаться за твоей спиной и смотреть, как ты в одиночку решаешь проблемы. Со мной такого не будет. - Мне не нужна опека! – Шепард продолжала упираться. Гаррус усмехнулся. - Я знаю, что ты капитан. Я знаю, что ты привыкла вести. Но тебе придётся привыкнуть к новому укладу, Шепард. – От его близости кружилась голова, их лбы почти соприкоснулись. Гаррус говорил шепотом, но каждое его слово наполнено такой силой, что её возражения казались глупым лепетом. – Один раз я совершил эту ошибку и отпустил тебя. Больше этого не повториться. - Почему? – не унималась она. – Почему я должна соглашаться на это. Гаррус сделал ещё один шажок. - Ты спрашиваешь, почему я забочусь о тебе? - Да, – на выдохе ответила она, обдавая его сладким дыханием. Гаррус закрыл глаза, удерживая себя на месте. - Потому что ты – моя. Когда эти слова вырвались на свободу, они обрели такую мощь, что Гаррус и сам опешил. Только сейчас он вдруг понял, что и кому сказал. Шепард перед ним – всё ещё в чёртовом полотенце, которое сползло слишком низко, оголяя припухлости на груди – вжималась в стенку. А Гаррус навис над ней, почти прижимая телом. - Ты – моя… подруга. И волнуюсь за тебя. Это прозвучало так неубедительно, что Шепард улыбнулась. Но она и сама совершенно запуталась. В своих чувствах, в само‌й себе. В том, что она ощущала под его взглядом. Правильно ли это? Заметив нерешительность в её глазах, Гаррус сделал шаг назад и громко кашлянул. - Ты можешь снять это полотенце? То есть… кхм… переодеться в форму? Гаррус опять закашлялся и что-то тихо ворча, развернулся и скрылся за дверью. Шепард смотрела ему вслед, прокручивая его слова в голове. «Ты – моя». Гаррус осел на пол. Шум главной батареи, что раньше успокаивал, теперь раздражал. Казалась, что каждая вибрация проходит через его тело, отдаваясь звонким эхом в ушах. Она долбила и долбила его изнутри. Хотелось выть, хотелось бить, хотелось убить… Но вместо этого он сидел, стиснув зубы, и сжимал пока ещё неоткрытую бутылку туринского виски. Он ведь обещал себе больше не пить! Но соблазн оказался столь велик, что он не мог сопротивляться. Что я наделал? Почему Гаррус? Неужели, Шепард, ты до сих пор не понимала?! Он почти крикнул ей это в лицо, стоя у неё в каюте. Но потом подумал – не понимала чего? Неужели, его больное, изувеченное сердце ещё способно на что-то кроме злобы? На что-то настоящее, тёплое и живое? Видимо, ответ – да. Каждый день, Шепард своей улыбкой, своим присутствием вдыхала в него жизнь. Заставляла ощущать себя живым, сбивала спесь, когда он забывался в своём гневе. С ней Гаррус оживал и верил в невозможное. Ещё тогда, два года назад, в его сердце появился маленький, слабый и хрупкий росток. Но со временем он набил силы и рос… а потом Шепард умерла. А до этого он самолично оттолкнул её. Вся жизнь Гарруса после её смерти покрылась такой толстой коркой отчаяния, что никакому чувству не выжить под натиском вины и боли. Однако… Однако чёртов росток пустил свои корни так глубоко, так прочно уцепился и укоренился в его сердце, что вырвать его или уничтожить невозможно. На Омеге Гаррус позволял себе многое: пить, веселиться и вести не совсем честный образ жизни. В какой-то период его скорби Гаррус понял, что чертовски зол на Шепард. Она ушла! Позволила себе умереть! Она ведь грёбаный герой! Она не могла умереть! Она бросила его! И он стал делать всё, что могло бы здорово разозлить Шепард. Делать ей назло. Сейчас Гаррус понимает, насколько это было глупо, но в тот момент он ничего не мог сделать со своей злобой. И вот когда Гаррус в очередной раз спускал все не совсем четно заработанные деньги в баре, он стал задерживать свой взгляд на турианках, иногда на азари, и никогда на людях. На человеческих женщин смотреть было злостно, противно и… больно. Иногда Гаррус предпринимал более серьёзные ходы, но стоило его партнёршам проявить хоть какой-то интерес или дотронуться до него, Гаррус слетал с катушек. Он мог начинать кричать, швыряться стаканами прямо в баре. А потом уходить и продолжать вливать в себя алкоголь в очередном безлюдном переулке. Дальше было несколько сценариев. Либо Гаррус отрубался прям там, либо находил приключения, которые обязательно заканчивались дракой. Так продолжалось полгода. Пока в один из дней Гаррус не увидел дату. Он помнит этот день как сейчас, хотя был весьма нетрезв. Он сидел на своей койке и бросил случайный взгляд на стену. Календарь вначале не привлёк его, но зрение мазнуло по числу и месяцу. Он замер. Его будто пронзила сотня пуль одновременно оглушая. Гаррус не смог пошевелиться, пока его глаза выжигали дыру в календаре. В тот момент стало понятно – это последний день его существования. Первая годовщина смерти Шепард. Снова неимоверное количество алкоголя, снова драка. Много крови. Вновь выпивка. К нему подошла турианка. Что-то в её внешности зацепило его. Может, зеленые глаза? Или рыжие племенные татуировки? Турианку звали Жанил. Своим дерзким взглядом, она бросила ему вызов, и Гаррус принял его. Даже не поговорив, они уже сплелись языками, покусывая друг друга у неё на квартире. Он прижимал её к стене, и на секунду оторвавшись от неё, оторопел. Перед взором всплыл совершенно другой образ. Зелёные глаза, рыжие волосы и улыбка, что каждую ночь приносила Гаррусу столько боли… Турианец отстранился. Извинившись, он искал пути отступления, как вдруг Жанил спросила: - Кто она? Голос турианки не звучал грубо или расстроенно, и уж точно не зло. Только любопытство и понимание. И в этот раз – единственный раз – Гаррус не смог сдержаться. Он взорвался, слова потекли рекой. Он говорил и говорил, а Жанил слушала, не перебивая и не останавливая его. После этого они виделись несколько раз. И каждый раз это была лишь дружеская встреча. Они много говорили, изливали душу друг другу. И Гаррус пригласил её в отряд. А потом её убили. Вот и вся история. На том мосту Гаррус принял свою смерть. Даже больше, он жаждал её, молил о ней. Ему хотелось встретиться со своим отрядом, со своей матерью и с ней. Но в прицел попали рыжие волосы и зелёные глаза. И Гаррус вдохнул тогда полной грудью, казалось, впервые за два ужасных года. Сердце содрогнулось, пуская по камню, что окутал его, трещину. Новый удар разбил окончательно. Её голос ускорил кровоток, а потом… Потом чёртов цветок не просто продолжил расти, он раскрыл свой чудесный бутон. Но! Было одно ужасное и большое «но», которое перечёркивало всё. Мрак в его сердце. Он жаждал мести, он горел ею! И этот бой он проиграл. Месть грызла его, вырывала из реальности. Порой он ощущал себя плывущим сквозь туманы вязкой злобы. Сначала Гаррус должен решить это, а потом… Закрытая бутылка упала на пол. - Грюнт? Как ты? Шепард спустилась к крогану сообщить о высадке. Так, она себя заверяла. На самом же деле Шепард хотела узнать, не выполнил ли Гаррус свою угрозу. - Готов убивать. Я ещё не чувствовал крови на своих руках, Шепард! А ты обещала! Надо было убить того турианца… Хе-хе. - Что? Гарруса? Он был тут? Шепард захлопала глазами и огляделась, будто Гаррус мог быть прямо здесь. - Да. Забавный. Хе-хе… - Что он хотел от тебя? – Шепард заставила себя подойти ближе к Грюнту, но лишь затем, чтобы немедленно не броситься к Гаррусу. Видя перед собой столь гигантскую… машину убийств, Шепард не была уверена, что турианец мог отделаться просто предупреждением. - Угрожал! У турианцев мягкий хребет. У меня есть воспоминания о том, как они легко ломаются. Хе-хе. - Грюнт, что у вас произошло? - Ничего. Я уважаю силу, а у тебя её достаточно. – Кроган хмыкнул. – Я не собираюсь его убивать… пока. Хе-хе… Интересно, какой он на вкус. - На моём корабле члены экипажа не вредят друг другу! Предупреждаю тебя. - Я не собирался! – он вскинул руки. – Этот клоп… Гаррус. Его запах много сказал мне. Горячий юнец, – вновь зашёлся смехом Грюнт. Шепард не стала упоминать, что ему несколько часов отраду. – Идёт на поводу кипящей крови и… чувств. Такие на вкус как желе! Не люблю желе… Хе-хе. Шепард устало выдохнула, но новость, что они не затеяли заварушку прямо на корабле, обрадовала её. - Грюнт. Собирайся. Мы выходим на Горизонт.