Глава 22 Решающий шаг

— Я хочу быть с тобой всегда. Хочу, чтобы мы помогали и поддерживали друг друга. Хочу пройти с тобой этот путь. Я хочу сидеть с тобой зимними вечерами у окна, согревать тебя, смотреть в горящий камин, пить рождественский глинтвейн… ты когда-нибудь целовалась под омелой на Рождество?

— Да, бывало.

— Теперь я стану твоей омелой. Подо мной ты сможешь делать что угодно, и целоваться тоже.

Брайанна Рид. Ветви Дуба

Мысли, мысли, мысли… Команда, коллекционеры, похищение и возможная смерть. Впрочем, всё, как всегда. Шепард уже отправила несколько писем. Матери, Девиду и… Кайдену. Ей хотелось сказать, что она прощает его и больше не злится. Это показалось важным. Ровно, как и перед каждой битвой, Шепард ощущала мандраж. Но в этот раз всё пошло не по плану. Коллекционеры сбили и перехитрили, сделали так, чтобы она чувствовала себя уязвимой. Шепард знала, что ей нужно отвлечься, нужно… но вот только как. Горячий душ не помог, наоборот, она была будто на иголках. Полотенце жестче, вода не такой температуры, а костюм вроде бы мал. Шепард вышла из душевой. Она не одна. В комнату вошел Гаррус. Синего оттенка костюм придавал официоза, бутылка в руках покачивалась из стороны в сторону. Он стоял прямо, сжав плотно мандибулы, и смотрел прямо в глаза. Атмосфера изменилась как по щелчку. Воздух приобрёл тягучесть, обволакивая их. Подушечки пальцев зазудели, и Шепард сжала ладони в кулак. - Привет, – немного неуверенно, но твёрдо произнёс Гаррус, – я тут вина раздобыл. Лучшее, что можно купить на гонорар борца с преступностью. Шепард не смогла сдержать улыбки. Она знала, что рано или поздно этот момент настанет, что все искры превратятся в большую бомбу, что должна рвануть. Она знала, но всё же, казалось, этого никогда не произойдет. Точно не в ближайшем будущем. Но вот перед ней Гаррус включал музыку и уже намного заметней нервничал. Ей тоже страшно, но по-другому. Чувства сводили с ума, пьянили и лишали разума. Еще никогда с ней не происходило такого. Шепард не теряла голову, всегда мыслила рационально, однако сейчас всё сдвинулось с рельсов, и она летела в свободном полёте, совершенно не зная, чем это может закончиться. - Была бы ты турианкой, я бы похвалил твою талию и гребень. – Гаррус сглотнул и зажмурился, понимая, что несёт откровенную глупость. Захотелось врезать себе и сбежать. Однако он продолжил: – А так… э-э-э… У тебя красивые волосы. – Шепард подходила ближе. – А талия… гм… крепкая. Гаррус вздохнул. Было видно, как ему трудно. - Очень надеюсь, что у людей такие слова не считаются обидными. Вот же. Я смотрел видео и читал книги… Духи. Шепард положила ладонь ему на мандибулу, прошлась по шраму, огибая болезненные места. Гаррус замолчал. Она смотрела на него из-под ресниц, слегка приоткрыв губы. «Сама невинность», – пронеслось в голове Гарруса. Страх и неуверенность сменялись чем-то другим. Тёмным, животным и тянущим. - Ты почти соблазнил меня, говорун. – Шепард улыбнулась, и у Гарруса в груди затрепетало. Неужели, все эти годы, что он ждал её, наконец, завершатся успехом? Он всегда думал, что недостоин, что он другой. Не тот, кто ей нужен. А сейчас она рядом с ним, смотрит на него, ждёт. И этот взгляд. - Я просто… ну… столько всего в жизни шло не так, – Гаррус говорил искренне. – Работа в СБЦ, история с Сидонисом… Я хочу хоть что-то сделать правильно. Хотя бы раз. Хотя бы… - Чтобы ни произошло, я хочу, чтобы это случилось, – произнесла она решительно. - А если… выйдет не то, чего ты хочешь. Тогда… я просто не выдержу твоего разочарования. - Гаррус… - Нет. – Гаррус отошёл, поставил бутылку на стол. Подошёл к стене, закрываясь от неё. – Ты не понимаешь, Шепард. Сколько ты думаешь, я… – «Ну, давай же! Ты обещал сказать всё честно!» – говорил он сам себе. – Сколько, по-твоему, я этого жду? - Я не… Гаррус развернулся, стоя также на расстоянии. Его взгляд острый как нож, проникал в самую суть, искал истину. И, видимо, он всё же нашёл нужный ответ. - Года, Шепард. Года. Исступлённый взгляд говорил громче всех слов. Она не знала! Или, думала, что не знает. Шепард прокручивала всё время, что они были вместе. Каждое слово, каждую встречу, взгляд, посиделки у МАКО. Осознание пулей ударило в грудь. Шепард подняла ладонь, приложив к груди. - Всё это время, Шепард. – Он сделал шаг к ней. – Каждый чертов день, каждое задание. Я не мог… Тогда не мог. Я был глуп, неопытен, ещё зеленым. К тому же этот Кайден, – мандибулы затрещали, – а потом ты умерла. И я умер вместе с тобой. Гаррус уже стоял рядом. Видел, как Шепард понимает. Её ресницы дрожали, зрачки расширились. - А потом ты вновь вошла в мою жизнь, и я снова испугался всё испортить. И сейчас чертовски боюсь, что я ошибусь, что сделаю всё не так, и потеряю тебя. Но я не смогу пережить этого, Шепард. Не вновь. Он открылся ей. Стоял и ждал вердикта. Если она не готова, он примет. Это будет больно. Но Гаррус сможет. Шепард молчала, и Гаррус воспринял это по-своему. Рвано кивнув, резко отстранился. Хотел было уйти, но Шепард поймала его ладонь. Притянула. - Нет! Гаррус, я даже ничего не сказала, а ты опять уходишь, не дослушав! – Он собирался возразить, но она посмотвремя, что они были вместе. Каждое слово, каждую встречу, взгляд, посиделки у МАКО. Осознание пулей ударило в грудь. Шепард подняла ладонь, приложив к груди. - Всё это время, Шепард. – Он сделал шаг к ней. – Каждый чертов день, каждое задание. Я не мог… Тогда не мог. Я был глуп, неопытен, ещё зеленым. К тому же этот Кайден, – мандибулы затрещали, – а потом ты умерла. И я умер вместе с тобой. Гаррус уже стоял рядом. Видел, как Шепард понимает. Её ресницы дрожали, зрачки расширились. - А потом ты вновь вошла в мою жизнь, и я снова испугался всё испортить. И сейчас чертовски боюсь, что я ошибусь, что сделаю всё не так, и потеряю тебя. Но я не смогу пережить этого, Шепард. Не вновь. Он открылся ей. Стоял и ждал вердикта. Если она не готова, он примет. Это будет больно. Но Гаррус сможет. Шепард молчала, и Гаррус воспринял это по-своему. Рвано кивнув, резко отстранился. Хотел было уйти, но Шепард поймала его ладонь. Притянула. - Нет! Гаррус, я даже ничего не сказала, а ты опять уходишь, не дослушав! – Он собирался возразить, но она посмотрела так, что он замолчал. – Я не откажусь. Слышишь? Не получится в этот раз, будет другой. Мы выживем, – слова слетели с губ, прежде чем Шепард подумала. А потом поняла, она сделает всё, чтобы остаться в живых и вернуться к нему. – Мы выживем. Слова больше не требовались. Шепард потянула его на себя. Провела к кровати. Замерла в слабой нерешительности. Но Гаррус пришёл на помощь, он усадил её первой, а сам опустился на колени. Так, они были на одном уровне. Гаррус отстегнул визор, отложил его в сторону. Ладонь сама потянулась к его лицу. Очертила контур глаз, каждой мандибулы, провела по гребню. Гаррус прикрыл глаза, наслаждаясь. Но лишь на мгновение. И вот он уже сам тянется к ней, стягивая резинку с волос, чтобы те рассыпались по плечам. Пропусти пальцы сквозь локоны. - Как давно я мечтал это сделать. Шепард, – прошептал он и сам потянулся к ней. Он замер в нескольких миллиметрах от её лица, но Шепард сама проделала оставшийся путь, касаясь мягкими губами. Гаррус не хотел спешить, старался дать время себе и ей. Но его сводило с ума, вело в бесконечность. Хотелось до силы вцепиться, показать, на что он способен. Открыть ей то, что он прятал. Но вместо этого Гаррус приоткрыл рот, тоже сделала и Шепард. Осторожное касание языка, и вот уже Шепард льнула к нему, таяла в объятиях. А его самого пронзал ток, сумасшедший разряд пускал сердце в галоп, доводил до предела. Движения перестали быть осторожными. Его руки на её плечах, тянули на себя, и Гаррус уже не помнил, как встал и поднял следом Шепард. Приподняв на руки, Гаррус развернулся, садясь на матрас, а Шепард устроилась сверху. Ему жгло, хотелось большего. Но он терпеливо дал Шепард вести и исследовать. Аккуратно поддев край кофты, Гаррус медлил, будто спрашивая, может ли он. И она кивнула, не разрывая их поцелуя. Осторожно, чтобы не повредить когтями нежную кожу, освободил верх от одежды. Шепард не стеснялась наготы, груди тяжело вздымались, лицо покраснело, а волосы растрепались. Но это самое красивое, самое безумное зрелище, что, когда видел Гаррус. Он не мог оторваться, смотрел, смотрел, смотрел… Шепард стянула одежду с него. Они нагие друг перед другом. Души, сердца, тела. Всё едино. - Ты такая красивая, Джейн. Фраза – тотализатор. Никаких больше слов. Гаррус легонько ущипнул за шею, опустился ниже, проводя руками везде. Шепард под ним уже исходила в изнеможении, но Гаррус и не думал спешить, он хотел познать и растянуть это мгновение. Его язык на груди, ласкал сосок осторожными движениями. С губ Шепард слетел первый стон. Всё в нем откликнулось, будто они связаны прочной нитью, что натягивалась сильнее с каждым поцелуем и прикосновением. Она просила, желала вести, но он не давал. Не в этот раз. Гаррус так долго ждал! Так мечтал об этом, что у него кружилась голова. Язык вел ниже и ниже. Шепард едва сдерживала себя. Их руки сплетались, и позже, когда пик был достигнут, он вновь возвратился к её губам. Наслаждение, чистое и первозданное. И тогда, когда ждать больше нет возможности, они смотрелирела так, что он замолчал. – Я не откажусь. Слышишь? Не получится в этот раз, будет другой. Мы выживем, – слова слетели с губ, прежде чем Шепард подумала. А потом поняла, она сделает всё, чтобы остаться в живых и вернуться к нему. – Мы выживем. Слова больше не требовались. Шепард потянула его на себя. Провела к кровати. Замерла в слабой нерешительности. Но Гаррус пришёл на помощь, он усадил её первой, а сам опустился на колени. Так, они были на одном уровне. Гаррус отстегнул визор, отложил его в сторону. Ладонь сама потянулась к его лицу. Очертила контур глаз, каждой мандибулы, провела по гребню. Гаррус прикрыл глаза, наслаждаясь. Но лишь на мгновение. И вот он уже сам тянется к ней, стягивая резинку с волос, чтобы те рассыпались по плечам. Пропусти пальцы сквозь локоны. - Как давно я мечтал это сделать. Шепард, – прошептал он и сам потянулся к ней. Он замер в нескольких миллиметрах от её лица, но Шепард сама проделала оставшийся путь, касаясь мягкими губами. Гаррус не хотел спешить, старался дать время себе и ей. Но его сводило с ума, вело в бесконечность. Хотелось до силы вцепиться, показать, на что он способен. Открыть ей то, что он прятал. Но вместо этого Гаррус приоткрыл рот, тоже сделала и Шепард. Осторожное касание языка, и вот уже Шепард льнула к нему, таяла в объятиях. А его самого пронзал ток, сумасшедший разряд пускал сердце в галоп, доводил до предела. Движения перестали быть осторожными. Его руки на её плечах, тянули на себя, и Гаррус уже не помнил, как встал и поднял следом Шепард. Приподняв на руки, Гаррус развернулся, садясь на матрас, а Шепард устроилась сверху. Ему жгло, хотелось большего. Но он терпеливо дал Шепард вести и исследовать. Аккуратно поддев край кофты, Гаррус медлил, будто спрашивая, может ли он. И она кивнула, не разрывая их поцелуя. Осторожно, чтобы не повредить когтями нежную кожу, освободил верх от одежды. Шепард не стеснялась наготы, груди тяжело вздымались, лицо покраснело, а волосы растрепались. Но это самое красивое, самое безумное зрелище, что, когда видел Гаррус. Он не мог оторваться, смотрел, смотрел, смотрел… Шепард стянула одежду с него. Они нагие друг перед другом. Души, сердца, тела. Всё едино. - Ты такая красивая, Джейн. Фраза – тотализатор. Никаких больше слов. Гаррус легонько ущипнул за шею, опустился ниже, проводя руками везде. Шепард под ним уже исходила в изнеможении, но Гаррус и не думал спешить, он хотел познать и растянуть это мгновение. Его язык на груди, ласкал сосок осторожными движениями. С губ Шепард слетел первый стон. Всё в нем откликнулось, будто они связаны прочной нитью, что натягивалась сильнее с каждым поцелуем и прикосновением. Она просила, желала вести, но он не давал. Не в этот раз. Гаррус так долго ждал! Так мечтал об этом, что у него кружилась голова. Язык вел ниже и ниже. Шепард едва сдерживала себя. Их руки сплетались, и позже, когда пик был достигнут, он вновь возвратился к её губам. Наслаждение, чистое и первозданное. И тогда, когда ждать больше нет возможности, они смотрели друг другу в глаза. Гаррус молчаливо спросил: – «Ты готова?» А мерцания в глазах Шепард выдавали громкое и чёткое: «Да!» Мир, вселенная, страх и ужас – всё это сузилось до бесконечности до первого прикосновения, до неуверенного движения, до горячей плоти и связи между ними. И Гаррус умирал и воскресал вновь.