Часть 1. Ячейка номер 180.

Шаги босых ног по паркету нарушали тишину, которая держиться в пустом доме целыми сутками. Девушка, слегка раздраженная ранним пробуждением, направляется двери возле которой уже лежит стопка писем, выпавших из почтового ящика. Да, их, по обыкновению, было много. Проскользив на кухню, девушка приземлилась на стул. Пустой стол и одинокая на нëм чашка кофе встретили девушку по обыкновению уныло, находясь в огромных размеров комнате. Так проходило каждое ее утро. Бросив на скатерть письма, серые глаза начали быстро бегать по адресатам. Пара писем от налоговой. Как обычно пришел зверский счет за электричество, воду и остальную житейскую чепуху. Девушка нахмурилась. Около семи писем от "глубоко скорбящих" и "крайне сожалеющих" . На светлом личике появилась гримаса отвращения. Девушка покосилась на уже остывший кофе и поспешила удалиться из кухни, захватив с собой письма. Преодолев коридор, девушка со злостью толкнула находящуюся перед ней дверь. -Доброе утро, папа, - девушка наигранно улыбнулась и медленно вошла в помещение. Старый мужчина, сидящий за письменным столом, поправил монокль и, словно не заметив дверь, которая с треском врезалась в стену, кивнул девушке. -Доброе утро, Николь. Нам принесли почту? Сероглазая кивнула и подойдя к столу положила на него конверты. И развернувшись на пятках, хотела удалиться, но отец остановил ее. -Николь, - мужчина осмотрел письма, лежащие теперь перед ним, - Я же попросил тебя более не беспокоить меня этими никчемными сопливыми бумажками сочувствующих граждан, а сразу и самостоятельно относить их Грейс. Девушка закатила глаза: -Совсем запамятовала, папа. Но я думала тебе будет интересно прочесть.. Мужчина прервал ее: -Таким образом ты пытаешься лишний раз вывести меня на сострадание? Если ты пытаешься вызвать во мне чувство вины, то нет, дорогуша, не выйдет. Ты сама виновата в случившемся, и моей вины в этом нет. -Да, папа. Я тебя поняла, - светловолосая быстрым шагом удалилась из отцовского кабинета, попутно хлопнув дверью. Снова. Снова отец сделал ее виноватой. Девушка чувствовала подстурающие слезы, но не давала жгучим предателям потечь из глаз, ведь если дать себе волю, то это превратиться в истерику. Собственная комната приняла Николь по обыкновению холодно. В прямом смысле. На стенах и окнах был плотный слой инея. На изголовьи кровати был морозный налет. И так выглядела не только комната девушки. Весь второй этаж, вплоть до сан узла уже давно промëрз. Даже вода в кране. После того, как Ники осталась одна, то некому было согревать спальни. От этих мыслей девушке стало еще хуже. Снова где-то под ребрами предательски заныло и не было выхода, кроме как окунуться в воспоминания

Академия Данделион.

Все сидят в одной комнатке, в которой места для семерых, банально не предусмотрено. Большая семья из семерых ребятишек расселась кто на тумбочку, кто на кровать, а кто-то притащил стул из кухни внизу. Все сидели вокруг женщины, выглядящей словно живая кукла. Идеально вложенные волосы, выглаженное платье, ослепительно улыбка и ангельский голосок. Все дети как одна называли женщину "мама" , хоть она таковой для них и не являлась. -Ох, вам уже тринадцать! - женщина сложила руки на коленях, -Чтож, я думаю вам и вправду пора получить собственные имена. У вас есть предпочтения? -Я не думал, что имя можно выбрать самому. Это же делают родители, - мальчик с черными, как смола, волосами положил голову на изголовье кровати. За ним, Из-за изголовья показалась голова мальчика, в точь точь похожего на первого: -Конечно! Вот Грейс и даст нам имена! Вот ты дурачина! - второй мальчик рассмеялся, наблюдая за исказившемся от злости лицом первого. -Лоуренс и Джулиан Харгривз, прекратите прирекаться, - женщина обратилась к мальчишкам-близнецам. В ответ на ее фразу, на нее устремилось сразу семь пар горящих глаз. Мальчики со смоляными волосами расплылись в одинаковых улыбках. Как они собирались делить эти имена между собой, осталось загадкой, ведь в последствии, имя для них не имело совершенно никакого значения. Они были словно продолжением друг друга и каким бы именем их не назвал, отзывались на любое. Но перепутать их было нельзя. Вернее даже непростительно. Обладая совершенно идентичными способностями, мальчишки пользовались ими совершенно разными способами. Номер три обладал настолько развитой диафрагмой, что с помощью собственного дыхания мог создавать различные посиле и масштабу порывы ветра. Его сила носила исключительно разрушительный масштаб. Номер шесть же искусно управлял потоком ветра и с его помощью мог передвигать предметы по собственной воле. Не смотря на близость, между братьями часто случались перепалки. Меж их ссорами всегда вставала номер пять. Как бы банально и иронично это не звучало, но крепкая по телосложению девочка всегда находила для братьев компромисс, даже без использования своей сверхчеловечной силы. -Как тебе: Вайолет? - женщина-кукла обратилась к номеру пять, которая не в силах что-либо сказать в столь важный момент, просто закивала. Грейс улыбнулась- Номер один- Карлос? С другого конца комнаты донеслось недовольное: -Мне тоже нравится Карлос... -Ничего, номер четыре , ты можешь быть... Скажем... -женщина немного замедлилась, словно искала ответ в справочнике- Клаус? Созвучно. Номер три улыбнулся, а первый поморщился: -Фу, я не буду Карлосом, если жмурик будет Клаусом. -Хорошо, тогда как тебе Деймон? Мальчик улыбнулся встречному предложению. -Номер семь- Катрина. Номер два-Николь.

***

Прошло уже девять недель с момента, как злополучное письмо пылилось в тумбочке бывшего номера два. Николь дрожащими руками снова вытащила бумагу из тумбочки. Идеальный округлый почерк гласил: "Уважаемая, мисс Николь Харгривз. Крайне сочувствуем вашей утрате. Вы можете забрать вещи вашего покойного брата Деймона Харгривза в хранилище вещей, ячейке номер 180 и кодовым словом " Знаток" как единственный человек, которому предоставлен этот доступ на правах родственных связей". Долгое время девушка не могла здраво рассуждать читая это письмо. Сколько было боли в слове "покойного". Деймон, хоть и любил Николь, как родную сестру, как и остальных в Академии, но и в здравом уме бы не стал оставлять что-либо в ячейке хранилища, тем более давая к нему доступ, хоть и после смерти. Номер один был самым скрытным и недоверчивым из всех людей, которых вторая видела в жизни. И вот прошло девять недель с момента получения письма. Три месяца с момента смерти самого Деймона и всех ее братьев и сестёр. На этот раз, перешагнув через саму себя, девушка вызвала такси. Она намеревалась поехать и наконец забрать вещи о брате из его ячейки. "Что бы там ни было, это останется памятью. "

***

В такси светловолосая была крайне напряжена и погружена в свои мысли, что не осталось для таксиста не замеченным, и тот не стал доставать девушку разговорами. В самом здании хранилища на Николь напало, непонятное для нее самой, чувство опасности. Глубоко вдохнув, Харгривз все же ввела код к ячейке 180,дверь которой она пилила взглядом уже несколько минут. Дверца со скрипом отворилась и показала девушке то, чего она точно не ожидала увидеть в ячейке покойного номера один- чемодан. Старый, кожанный, на двух защелках и кодовых замочках. Он оказался на удивление легким, и Николь без особых усилий опустила его на пол. Рассмотрев сам чемодан снаружи, девушка решила изучить содержимое, но заметив кодовые замки, расстроилась. Цифры на них складывали число 180 720 21. Решив попытать удачу, Харгривз попыталась открыть за слежки, которые, к её удивлению, легко поддались. В голове мелькнуло мысль "Он действительно даже не закрыл чемодан, который прятал от всей семьи в специально оплаченной на годы вперед ячейке? " и Николь открыла крышку чемодана.