Часть 1

      Ник догадывался, что многого ещё не понимал. Быть молодым вампиром само по себе дело сложное, а когда за тобой приглядывает старшее поколение, получать удовольствие от жизни становится задачей невыполнимой и лишённой всякого смысла — ведь всё равно будешь виноват, даже если ты и не сделал ничего такого. До превращения вампирская жизнь казалась Нику идеальной. Ты умеешь летать, в темноте видишь хорошо и, как вишенка на торте, никогда не умрёшь. Правда, насчёт последнего у Ника всё чаще появлялись сомнения, хотя бы потому, что за любую провинность Дикон угрожал убить его по пять раз на дню. То ему не нравилось, что вместо входной двери Ник залезал в дом через окно, то с завистью осматривал новенькую куртку Ника, которая, по словам Дикона, точь-в-точь походила на его собственную. В общем, сплошные неудобства с этими вампирами.       Но настоящее разочарование ожидало Ника впереди. Из-за ночного образа жизни он бросил работу, от любимых блюд пришлось отказаться, даже от картошки фри тянуло блевать кровью, а Стю — лучший друг и единственный человек из оставшегося его окружения — понравился вампирской семье больше, чем сам Ник. Это не укладывалось в голове. Теперь Владислав научился фотографировать, и отныне вся его комната была обвешана собственными селфи, Виаго зависал в соцсетях, а Дикон продолжал проводить досуг за спицами, слушая музыку на подключённых к ноутбуку колонках. Иначе говоря, отставшие от жизни вампиры наконец-то познали блага цивилизации, и всё благодаря Стю.       "Он милый, — говорили они, — провёл нам интернет, и щёчки у него такие румяные, аж клыки сводит. Зови его в гости почаще".       Слышать подобное было неприятно. Не раз Ник ловил себя на мысли, что новая семья его недолюбливает. Он, как паршивая овца, которой всё запрещено. За это Ник здорово злился на своих друзей, потому ночь от ночи стабильно наживал себе неприятности. Ему нравилось запугивать смертных, скалиться на прохожих, показывая клыки, и с наслаждением наблюдать, как те улепётывают без оглядки. Так он получал хоть какое-то внимание. Неважно, что остальные ругали его за подобные выходки. По их словам, вампирскую сущность следовало держать в тайне, но Ник их не слушал. Не сидеть же ему, как Петер, в четырёх стенах подвала. О самом старшем вампире только и вспоминали, когда тот выбирался погулять по дому, а Ник такой жизни ни капельки не желал. В его представлении смертные либо боялись вампиров, либо фанатели по ним. Вон, Сумерки-то как популярны. Отчего же не урвать себе крохотный кусочек славы?       Примерно с такими мыслями он укладывался спать после очередной разгульной ночи. Плотно задвинув шторы, Ник улёгся на диван. За два месяца он перепробовал все возможные способы: пытался уснуть в старом гробу Владислава, свешивался с перекладин головой вниз, но безуспешно. Людская привычка спать на мягкой мебели, да ещё под одеялом никуда не делась. Думая о том, что быть вампиром всё-таки фигово, Ник стал засыпать, как вдруг утреннюю тишину разорвали душераздирающие вопли. Сон как рукой сняло. Вздрогнув, Ник слетел с дивана на пол и опасливо завертел головой. Резкое пробуждение сказалось на нём не лучшим образом — даже когда на лестнице послышались крики друзей, он почти ничего не соображал, но инстинктивно выбежал в коридор. Постепенно до него дошло, что источник шума был где-то внизу. Не зная, что делать, Ник спустился на первый этаж, где в него чуть не врезался Владислав. Тряся гривой тёмных спутанных волос, тот бежал со стороны кухни с ковшиком в руке. Вода плескалась во все стороны, а Влад неистово орал. Спустя мгновение он скрылся за углом, и топот его ног стих.       — Бред какой-то, — буркнул Ник себе под нос и устремился в том же направлении.       Вскоре до него дошло: случилось нечто плохое. Двигаясь по мокрым следам на паласе, оставленных Владом, он уловил запах гари. Шум и гам становились всё отчётливее, а затем в очередном коридоре, оканчивающимся входом в подвал, Нику предстала странная картина.       У дальней стены на полу лежала бесформенная куча полотенец и тряпок, от которой валил удушливый чёрный дым. Вокруг неё бегали Влад и Виаго, крича что-то о беспощадном солнце. Приблизившись, Ник увидел, что люк в подвал был открыт, а лестницу, ведущую вниз, заливали солнечные лучи — верная смерть для любого вампира.       — Закрой люк! — бросил Виаго через плечо.       Им снова командовали, но Ник послушался. Ему бы воспротивиться, взбунтовать, вот только жгучее желание показать свой характер испарилось. В груде тряпья он разглядел трясущегося от страха Петера, а сбоку — вцепившегося в него руками и ногами Дикона. Оба сидели на полу и смотрели в одну точку.       — Чё случилось? — спросил Ник, стараясь придать своему голосу безучастный тон.       Ответ лежал на поверхности, но иного способа обратить на себя внимание как будто и не существовало. Животный ужас витал в воздухе вместе с клубами дыма, и каждый ощущал его на собственной шкуре. По-прежнему сжимая в руке ковшик, Владислав указал на люк.       — Кто-то открыл окно в подвале, и Петер загорелся. Мы услышали крики и помчались сюда, а потом Дикон вытащил Петера из лап солнца. Спас его, хотя сам мог сгореть. Дикон у нас умница!       Виаго чувственно закивал головой.       — Да! Молодец, Дикон! Знаешь, я вот только что подумал о твоих обязанностях по дому и решил, что посуда может подождать ещё пять лет. Ты это заслужил, — не обращая внимания на косые взгляды в свою сторону, он присел на корточки и аккуратно снял с головы Петера несколько мокрых полотенец. — Как ты себя чувствуешь, дорогой? Ты всех нас очень напугал.       На зубастой морде старшего вампира не дрогнуло ни мускула. После пережитого его потряхивало: не то ужаса, не то от боли, но в целом выглядел он также, как и всегда — умерено плохо. Ответом на вопрос было тихое внутриутробное рычание, после которого Дикон ещё крепче сжал Петера в объятиях.       — Ничего-ничего, всё уже закончилось. Этот плохой человек больше тебя не тронет.       — Человек? — переспросили Виаго и Влад.       — Человек, нах, ну, иль чё-то похожее, — Дикон поморщился, пытаясь вспомнить подробности. — Я видел тело внизу. Он, наверное, залез внутрь через окно, а Петер испугался и, короч, пришиб его плитой саркофага. Да, Петер?       Петер снова зарычал, но куда жалобнее, чем прежде. На памяти Ника он вообще не разговаривал.       — Позвольте-с, а зачем к нам человек полез? Кроме Стю сюда и не ходит никто. Если только кто-нибудь не растрезвонил, что здесь живут вампиры?       Вопрос Владислава прозвучал, точно удар колокола. Ник ощутил, как возросло общее напряжение, и переступил с ноги на ногу. Теперь все присутствующие смотрели на него. Скорее всего, не интересуй их состояние Петера, к Нику выстроилась бы очередь из желающих набить ему морду, хотя в данном случае драка была бы предпочтительнее немого осуждения. В голове не нашлось ни одного толкового оправдания, потому Ник пробурчал извинения себе под нос. Впервые ему стало по-настоящему стыдно.       Дикон закатил глаза.       — Ну и придурок…       — Это было очень безрассудно, Ник, — поддержал его Влад. — Мы ведь столько раз тебе твердили держать язык за клыками!       — Давайте накормим его чесночным хлебом, нах, чтоб с толчка неделю не слезал!       Виаго протестующе замахал руками.       — Мы не будем никого кормить чесноком, Дикон. Главное ведь, что всё обошлось, не так ли? А Ник, я не сомневаюсь, полностью осознал свою оплошность. Воспитанные вампиры не ссорятся.       Убедившись, что все остаются на местах, он обнял Петера за шею, что последнему явно пришлось не по душе. Но на предостерегающее шипение никто не обратил внимание — Виаго и Дикон повисли на старшем товарище, как набитые доверху торбы.       — Не расстраивайся, дорогой. Окно мы тебе заделаем, и будет лучше прежнего. Поживи пока где-нибудь наверху. И ещё я тут вдруг подумал, какой это всё-таки замечательный случай для генеральной уборки в твоём подвале. Скажи?       Естественно, Петер не проронил ни слова. Великолепия сего предложения он не разделял. Наоборот, вид у него был такой, будто он едва сдерживался, чтобы не откусить Виаго голову. Ника этот момент позабавил. Догадываясь, как тяжело всем будет уснуть после случившегося, он предложил пойти в гостиную и посмотреть телевизор, который Стю любезно починил на днях. Все согласились.       Раньше старенький кинескоп показывал сплошные помехи. Оставалось только недоумевать, как вампиры столько лет вглядывались в белый шум, не замечая при этом подвоха. Но теперь сигнал был отличным, и каналов значительно прибавилось. Как показалось Нику, Петер оценил эту новинку. Пока остальные только готовились к многочасовому просмотру утренних трансляций, он устроился в глубоком кресле и безотрывно следил за Томом, гоняющим Джерри по цветному экрану. Сам Ник расположился на соседней софе. Дискомфорта он не испытывал. Скорее, чувство досады от того, что своими необдуманными выходками чуть было не отправил Петера на тот свет. Хороша благодарность тому, кто, собственно, и сделал тебя вампиром.       — Ты это… — начал было он, но тут же осёкся, когда мимо них прошёл Виаго. Лучезарно улыбаясь, тот вызвался разлить кровь по кружкам, потому без остановки носился из кухни в столовую, и обратно. — Извини, что так вышло. Я хвастался всем, что вампир, думая, как круто им быть. А оказалось совсем не круто. Фигово даже.       Рассказывать, почему более не испытывает восторга от вампиризма, Ник не видел смысла. Его бы и так поняли. Не зря Петер, прожив восемь тысяч лет, месяцами спит в своём мрачном грязном подвале, лишь изредка выбираясь на прогулку по дому. Любая жизнь может наскучить. Даже та, что позволяет летать, ползать по стенам и никогда не стареть. На фоне тех, кто ещё способен этим наслаждаться, начинаешь чувствовать себя ужасно одиноким.       — Вижу, не меня одного они достали, — произнёс Ник шёпотом, искоса поглядывая на спускающихся по лестнице Владислава и Дикона, последний тащил за собой небольшой мешок, — вечно нудят, пожить спокойно не дают.       Наконец-то ему выпал шанс сказать об этом вслух да в чужом присутствии. Душа требовала чего-то подобного. В противном случае от переполнявших его эмоций Ник боялся лопнуть подобно воздушному шарику. Какого же было удивление, когда с виду отстранённый и равнодушный ко всему окружению Петер шевельнул ушами.       В мешке у Дикона оказалась целая коллекция вязаных им вещей. Аккуратно разложив их на кофейном столике, он принялся по очереди раздавать их друзьям. Для Владислава он связал толстые варежки, носки достались Виаго, один очень тёплый на вид шарфик Дикон заботливо повязал Петеру на шею, а второй оставил до прихода Стю. Нику же прилетела шапка с помпоном. Красная, почти что рождественская.       — Это типа мне?       — Тебе, дебил, — Дикон перевязал мешок тесьмой и закинул себе на плечо. — Решил раздать всё сейчас, пока действительно кто из нас не откис. Чё, не нравится?       Ник замотал головой.       — Нет, очень нравится. Спасибо!       Начавший было хмуриться Дикон расплылся в довольной улыбке и отправился обратно наверх. И пока он отсутствовал, а Влад помогал Виаго на кухне с последними приготовлениями, Ник отметил про себя, что не так уж в этом доме все его и раздражают.       — С другой стороны трудно ожидать от них чего-то другого, — почувствовав на себе пристальный взгляд хищных глаз, он поспешил пояснить. — Я имею в виду, семью ведь не выбирают. Какая бы она ни была, это семья всё-таки… Да?       Красноречие не было его коньком, и Ник это знал. После превращения в вампира он вообще не ожидал, что хоть кто-нибудь его выслушает. Но сбыться крохотной мечте было суждено совершенно внезапно. Петер, отвлёкшись от телевизора всего лишь на мгновение, кротко кивнул и зарычал. Рык этот Ник подсознательно интерпретировал как утвердительное "да", и с сердца тут же свалился камень.       Весь день до захода солнца друзья провели перед телевизором. Успели посмотреть многое: парочку фильмов, две серии ситкома, выпуски новостей и просто тонну рекламы. Кровь пили из хрустальных фужерчиков — аристократический почерк Виаго, не иначе. А Петеру перепала ещё живая курица. Впрочем, все сразу пожалели, что разрешили ему трапезничать в гостиной, к тому же ещё и на новом кресле. Только Виаго бросился стелить на пол старые газеты, как струя свежей крови обдала и мебель, и телевизор, и самих вампиров. Дикон и Влад громко захохотали. Ник же наблюдал за остальными с тёплой улыбкой на губах. Он догадывался, что многого ещё не понимал.