Часть 1

Бродяга сидел у стены тюремной камеры, игнорируя и удобную кровать и стул с ортопедической спинкой. Эта комната для заключённых была комфортнее, чем любая из палаток изгоев, но парень ничего не замечал. Он невидящим взглядом уставился в стену. Как он мог допустить гибель Барда? Как свобода вышла из- под контроля и потребовала кровавых жертв? Это его вина! Если бы не он, отец бы не вышел на улицы успокаивать обезумевшую толпу. К чему привел его мятеж? Бард мертв, горожане снова в браслетах. Часть изгоев ушла из Полиса, часть согласилась на привязь. Муза? Он не знал, где его сестра. Наверное, с Икаром. Бродяга вцепился в волосы, пряча лицо в коленях. Он бы завыл, если бы не охрана, дежурившая за решетчатой дверью. Жизнь внезапно потеряла всякий смысл. Свобода в Полисе подавлена, Бард мертв по его вине, Муза с Икаром, он сам за решеткой. Муза. Его Муза. « — Вам предложили золотой браслет. Вы согласны принять его? — Я… Согласна…» Телевизор работал в коридоре, и Бродяга хотя не видел изображение, все слышал. И сразу узнал ее голос. Муза с браслетом? Его звезда? Парень так быстро оказался у решетки, прижавшись к ней всем телом, что тюремщик вздрогнул. Но волк не смотрел на него, он жадно уставился на любимое лицо на экране. Девушка похудела, осунулась, темные круги залегли под глазами. Она совсем не казалась счастливой от перспективы надеть браслет и остаться в Полисе. В новостях уже давно говорили о другом, а Бродяга так и стоял у решетки, вцепившись в прутья. Пальцы побелели от напряжения, а в глазах зажёгся опасный огонь. В нем вновь забурлила жажда жизни и деятельности. Появилась цель — забрать Музу из Полиса и вернуться на Пустоши. Забыть случившееся, как страшный сон. Начать все заново. Вместе. В голове мелькали картинки из прошлой жизни. Теперь она казалась счастливым временем и безмятежным сном. Нельзя было сказать, что Бродяга и Муза были неразлучны, но они всегда помнили друг о друге. Она носила в сумке лечебную мазь для его ссадин, регулярно появлявшихся после драк или охоты. Аккуратно обрабатывала ранки, ворча на него за вспыльчивость и безрассудность. Он раз за разом нес ее домой на руках, сняв с очередных опасных развалин. Вправлял вывихи и мягко прижимал к себе, укоряя за неосторожность и излишнюю мечтательность. Вспомнились вечерние посиделки у костра в лагере Изгоев. Бродяга смотрел на сестру и думал, что он неправильный волк. Ведь все волки воют на луну, а он не может оторвать глаз от звёзды. Один из его стаи однажды приобнял Музу во время этих посиделок. Бродяга сломал эту руку, чтобы никто не смел прикасаться к ней. Он знал, что среди волков ходят сплетни, что его любовь к Музе слишком горяча для братской. Но парень был готов забить эту правду в глотку любому, кто скажет ему подобное. — Персей… — Муза упорно звала его так, мягко укоряя за несдержанность. — Меня зовут Бродяга, — он так же упорно поправлял ее. Но в глубине души был счастлив, что именно она зовёт его этим ненавистным именем из прошлого. Это напоминало, что они не родные по крови. Это давало ему призрачную надежду. Бродяга по-волчьи ощерился, заставив охранника невольно положить руку на электрошокер на поясе. Верное средство для усмирения таких диких зверей. Но парень даже не заметил этого движения. Он молча развернулся и подошёл к столу, на котором стоял нетронутый обед, и начал методично уничтожать все, что было на подносе. Он не чувствовал вкуса, сосредоточившись на своих мыслях. Все для нее. Все. Он разрушит этот мир и построит новый. Для нее. А для этого потребуются силы. Следующие несколько часов Бродяга посвятил изучению своей камеры и пришел к неутешительному выводу, что сбежать отсюда шансов нет. Небольшая светлая комната выходила одной решетчатой стеной в коридор, где всегда дежурила охрана. Никаких тайных ходов нельзя было прорыть, а решетку невозможно было подпилить при столь открытом обзоре. Еду приносили трижды в день, дежурный забирал пустой поднос и ставил на его место новый. За его спиной маячили двое охранников, ещё один всегда сидел за столом в коридоре, посматривая то в телевизор, то на заключённых. Уйти без шума не представлялось возможным. Может, тогда стоит уйти с максимальным шумом? Бродяга очень старался скрыть радость, когда ему объявили, что судить и карать его будут на центральной площади в присутствии всех жителей Полиса. Парень лишь усмехнулся. Его собирались унизить на глазах у всех, нацепив браслет и сделав послушным бараном. Ну ничего, ещё совсем немного ему осталось играть по чужим правилам. Последние дни перед показательным обраслечиванием Бродяга старательно изображал смирение и потерю интереса к происходящему. Скользил невидящим взглядом по камере, не реагировал на обращённые к нему слова, механически ел, подолгу сидел на полу в одной позе. Со стороны всем казалось, что безумец, взорвавший крыши Полиса, раздавлен смертью отца и провалом своей авантюры. Бродяге это было только на руку. Этим спектаклем он добился своего — на исполнение приговора его вел всего один охранник, преступника даже не потрудились связать. Вот уж точно наличие контролирующих браслетов сделало людей беспечными, полностью полагающимися на технику. ***Парень медленно шел к центру площади, низко опустив голову, охранник лениво подгонял его несильными толчками в спину. Бродяга старался незаметно поглядывать по сторонам из-под отросшей челки, закрывавшей глаза. Интересно, Муза здесь? Было бы неплохо сразу вытащить ее из толпы и сбежать. Но за ней, конечно, увяжется Икар, который волку рядом совсем не нужен. Неужели сестру не интересовала его судьба? Или ей просто никто ничего не сказал? Нет, Музы здесь не было. Она бы точно постаралась привлечь его внимание, окликнуть, позвать, освободить. Она все равно любит его. Хоть и как брата. Бродягу втянули на возвышение посреди площади. Счёт пошел на секунды. Запястье сжали чужие пальцы, намереваясь навсегда отнять у него свободу. Но что может сделать браслетник против бешеного волка? А каким ещё он может быть, если его хотят посадить на поводок? Бродяга с неожиданной для всех прытью рванул в сторону. Удар ногой в живот, сцепленными руками по голове, пинок под ребра. И вот его палач скрючился на земле. А к нему уже бегут другие. На площади раздаются испуганные крики, по толпе проходят волны паники. Кого-то толкнули, кто-то падает, люди пытаются оказаться подальше от дикого зверя. Но волку нужен только один шанс. Парень, к удивлению зрителей, бежит навстречу преследователям, и в последний момент кидается им в ноги. Первым выбирается из людской кучи-малы и по спинам бежит прямо в толпу, где все испуганно шарахаются в стороны. Скорее! Прочь с площади! Да, его будут искать все, но ему найти нужно только одну. ***Бродяга нахохлившейся птицей сидел на крыше высотного дома. Спасибо обществу потребления, никто и не думал посмотреть вверх и увидеть беглеца на фоне неба. Хорошо, что парень ни на миг не терял бдительности и даже после захвата Полиса изгоями не успокоился, пока тщательно не изучил план города, все входы и выходы, все значимые здания. Теперь он сидел и размышлял, что ему делать дальше, где может быть Муза? У Икара? Только сейчас он задумался, что же скажет сестре, чтобы убедить ее уйти с ним. Конечно, выглядела девушка несчастной и потерянной, но это не означало, что она вернётся на Пустоши по одному его слову. Бродяга помотал головой, он придет к Икару и все узнает. Но пока у него осталось ещё одно дело, о котором сестре лучше не знать. Он встал и по крышам направился к зданию правительства, его целью был Тесей. Может, он и не смог разрушить Полис, но ему вполне по силам лишить ненавистный город его трусливого лидера. Бродяга уже был здесь, в этом высотном здании, с которого город открывался как на ладони. При должном воображении можно было представить, что Полис покорно лежит у его ног, разве что хвостом не влияет, как послушный пёс. Право сильного работало всегда. Совсем недавно сильнее оказался Тесей, но сейчас он исправит это недоразумение. На верхнем этаже здания располагался удобный балкон. Бродяга бесшумно подкрался к краю крыши, чтобы спокойно спуститься по стене, украшенной футуристическими нагромождениями, и замер, услышав голоса. — Лия, зачем ты здесь? Муза? Что она здесь делает. Почему она в правительственной резиденции Тесея, а не под присмотром Икара? Вот знал, что браслетнику нельзя доверять! Муза уже стала пешкой в интригах правителя, а изобретатель витает в облаках! — Я пришла передать тебе крылья. Хм, зачем Лие, бывшей невесте Икара, помогать Музе? Чтобы изгои поскорее покинули город? Что-то сомнительно. — Но зачем тебе это? Мы разные! Зато Бродяга и Лия были похожи. Умные, жестокие, расчётливые. И Бродяга бы никогда не отпустил врага. А Муза для Лии была врагом, разрушившим ее идеальный, глянцевый мир. — Я изменилась. Смотри, я сняла браслет. «И лишилась последних моральных принципов,» — закончил про себя парень, поняв, что пора прервать этот девичник. — Всем привет! — Бродяга возник на парапете, как чертик из табакерки. Спрыгнуть с крыши на такой удобный балкон смогла бы даже Муза, с ее-то опытом прогулок по заброшенным зданиям. — Брат! — Муза потянулась к нему, но он не сводил злого взгляда с Лии. А слабо пискнувшую Музу отправил себе за спину. Как всегда. Ощерился на горожанку. — Значит, сняла браслет? Стала «человеком»? — Бродяга схватил Лию за руку, обнажая запястье. Волк откровенно издевался. — Нельзя стать тем, кем никогда не была, — парень брезгливо оттолкнул ее. — Может, ваш диктатор в чем-то прав? Таких змей, как ты, следует лишать яда. — Персей, она хочет помочь, — раздался из-за спины голос Музы. — Она принесла крылья, чтобы я могла улететь. Это Тесей запер меня. Бродяга чуть не застонал от наивности сестры. Он не доверял никому, поэтому был ещё жив, поэтому сможет спасти Музу. — Не слушай ее! — Бродяга выбил из рук Лии крылья и по тому, как девушка в ужасе шарахнулась от упавшего изобретения, понял что был прав. — Хочешь лететь? Лети! Лия с ужасом смотрела на отлетевшие в сторону крылья. Они чудом не сдетонировали от удара об пол. Откуда тут взялся этот бешеный? А Бродяга наступал: — Ну? Что дрожишь? Давай помогу надеть эти крылья и вперёд! На свободу! Ты же сняла браслет. Парень подхватил злополучные крылья и приближался, явно намереваясь отправить Лию в принудительный полет. — Нет! — взвизгнула девушка. — Нет! отойди! Они заминированы! Позади тихо охнула Муза. Бродяга победно улыбнулся. И кто тут параноик? Он играючи выкинул крылья вниз с балкона, через минуту раздался взрыв, и взвыла сигнальная сирена. — Пикнешь, полетишь следом, — пообещал Бродяга. И Лия почему-то поверила ему безоговорочно. — Значит, все обман? — подала голос Муза. — Давай не сейчас, сестрёнка, — отрезал Бродяга. — Сама видишь, волчьи нравы честнее городских. Пойдем! — он настойчиво протянул ей руку. — Что выбираешь — звёзды или браслет? А может, смерть? — ворвавшиеся крылья были очень весомым аргументом. Девушка колебалась, с тоской глядя на горящие огни Полиса. Что она хотела там увидеть? Или кого? Бродяга с беспокойством поглядел вниз — к зданию, как муравьи, начали подбегать люди. Их будто привлекал костер горящих крыльев. Все больше людей поднимали головы к небу. — Муза, ко мне! — рявкнул Бродяга, хватая ее за руку. Девушка вздрогнула, привычно отдавая ему право решения в опасной ситуации. Если он говорит прыгать, когда она на крыше, значит дом под ней разваливается, а он ее поймает. Если он говорил падать, значит, сейчас над ее головой просвистит булыжник. Она привыкла доверять и слушать этого волка, зная, что он никогда не причинит ей вреда. И Муза крепко сжала пальцы брата. — Пойдем! — она доверчиво смотрела на него. Бродяга с трудом подавил горячее желание сжать ее в объятиях и поцеловать совсем не по-братски. Только сейчас он понял, как сильно скучал. Как он мог допустить мысль, что со смертью отца, его жизнь кончена? Если бы он не сбежал, она бы сейчас была мертва! Из-за этого города, из-за этих лживых тварей, населявших его! Но сейчас не время. Главное, уйти отсюда подальше. Он огляделся. — На крышу! Скорее! По крышам они добрались до тайника Бродяги, где у него были свалены в кучу крылья, припасы, какие-то приборы. — Украл? — Муза покачала головой. Бродяга дёрнул плечом. Нашла время для нотаций, надо убираться из этой клетки. Она ещё не знает, что таких схронов у него было несколько. Какие-то были обнаружены при обыске Полиса, но этот никто не тронул. — Надевай, — он протянул ей крылья. — Эти точно безопасные, — он скрипнул зубами, уже жалея, что не отправил ту девицу в полет на ее же подарке. — Без ограничений. — Муза вздохнула о чем-то своем, покорно принимая механизм. Брат что-то поправил, подёргал, проверил, все ли в порядке. Девушка равнодушно следила за его манипуляциями, чувствуя себя марионеткой в его руках. Сейчас они улетят, а как же Икар? Он не полетит без нее, она точно знает. Он обещал. Он перевернет город, найдет Лию, узнает, что ее увел Бродяга и найдет ее! Да, так оно и будет! Икар не отступит, они же любят друг друга. Девушка встряхнулась, возвращаясь в реальность, потянулась поправить крылья. Ее пальцы встретились с горячими ладонями брата. Она подбадривающе улыбнулась ему, принимая напряжённый взгляд за волнение от побега. — Нам повезло! Тесей на эту ночь снял охранный купол, чтобы все, кто хочет, могли покинуть город, — сглотнув, проговорил Бродяга. Он с трудом разорвал их прикосновение. Свои крылья он накинул почти небрежно, не удосужившись поверить крепления, чем снова вызвал недовольство девушки. — Стой! — она быстро подтянула ремни. — Ещё не хватало мне потерять тебя из-за этой глупой самонадеянности, — проворчала Муза. Две фигуры, прячась в тени зданий, покинули город незамеченными. Только на пустошах Бродяга позволил себе облегчённо выдохнуть. Вырвались! Вместе. Он был уверен, что не все волки останутся в городе. Не смогут сидеть на поводке. Он восстановит этот мир. Для нее. Он повернулся к Музе — девушка, как зачарованная, смотрела на Полис. От него отделилось несколько крылатых фигур, которые полетели прочь. — Икар… — неверяще прошептала Муза. — Нет, он бы не полетел без меня. — Как видишь, улетел, — Бродяга прижал к себе растерянную девушку. Икару он был почти благодарен. Надо же как удачно устранился. Муза никогда не простит предательства. — Браслетик, учёный, книжный червь, «гений», что ты от него хотела? Для таких высокие идеи всегда выше людей. — нашептывал он куда-то в волосы Музы. — Вспомни, как он поступил с невестой. В его натуре предавать близких людей. Девушка горестно разрыдалась, вцепившись в плечо брата. Он единственный, кто остался с ней. Единственный, кто всегда был рядом. Бродяга чувствовал себя последней сволочью, но абсолютно счастливой сволочью. Муза была здесь, рядом с ним. Разбитая, подавленная смертью отца и предательством возлюбленного. Но это он, Бродяга, утешал ее сердце, в его объятиях она пряталась от мира, он собирал губами ее слезы. Она была с ним. Она была его.