101

— Знаешь, какой диаметр у дубинки? — спросил вдруг Руслан. Он уже чуть отстранился и рассматривал ободранную стену. — У какой дубинки? — растерялся Матвей. В принципе он был готов к волне отчужденности, которая должна была последовать за проявлением слабости, и понимал, что так подростки залечивают уязвленную гордость, но настолько резкой смены темы не ожидал. — У полицейской дубинки ПР-73. Матвей качнул головой, и Руслан равнодушно доложил: — Тридцать миллиметров. — Это ты к чему? — Так просто. Внутри всё вдруг стало ватным. Матвей вспомнил один из частых своих кошмаров, в которых пол внезапно ломался на куски и улетал из-под ног куда-то в бездну. Конечно, он уже понимал, что жизнь Руслана не была безоблачной, но это… — Интригует, да? — Руслан повернулся, смерил Матвея внимательным взглядом, криво улыбнулся, кивнул сам себе: — Интригует. Как Маяковский с роялем, знаешь? — Про рояль под потолком? — нахмурился Матвей, чувствуя, что бездна всё-таки немного отдаляется, будто Руслан передумал его окончательно спихивать и протянул руку. Руслан тем временем кивнул и снова вперился взглядом в стену: — Стоишь и смотришь, как он эту дубинку в руках катает, и думаешь, зачем тебе знать ее диаметр, и всё уже додумываешь сам, всё у тебя в голове. Здорово, да? — Нет, — серьезно ответил Матвей. — Жестоко. Мерзко. Руслан невесело усмехнулся и вдруг спохватился, оглянулся на ширму. — Славка ушла, — сказал Матвей. — Давно уже. Слушай, а если не додумывать… — Проехали. Матвей закрыл глаза. Даже если Руслан специально затеял и оборвал разговор, чтобы заставить отца помучиться, его сложно в чем-то винить. А если просто не мог держать в себе, но и подробности рассказать не может, потому что тяжело? — Я готов тебя выслушать, если надо, — сказал Матвей, тщательно подбирая слова. — Давно уже не надо, — устало отозвался Руслан. — Руслан… — Подростковый максимализм, забей.