Рассказ #1: Розовые локоны на полу Супермаркета

Конец рабочего дня. Как обычно, без пятнадцати одиннадцать. Лифт мягко гудел, спуская меня вниз. Я нажал кнопку вызова, привычным движением поправил галстук, который ослаб еще три часа назад. За окном ночной Токио был залит неоновым молоком. Холодным и безразличным. Один и тот же маршрут. Левое крыло здания, поворот направо, сто двадцать шагов до угла, еще двести до круглосуточного “Lawson”. Ноги отмеривали путь сами. В голове гудел безмысленный шум прошедшего дня — бумаги, отчеты, тусклый свет монитора. Дверь магазина отъехала в сторону с привычным шипением. Внутри пахло вареной едой, чистым полом и одиночеством. Я взял корзинку и направился к охлажденному отделу. Вечерний ритуал. Сэндвич с курицей, пластиковый салат, банка холодного кофе. Может, рисовые шарики на утро. Ничего не хотелось. Она стояла у стеллажа с алкоголем, изучая бутылку какого-то импортного джина. Длинные розовые волосы, завитые крупными волнами, спадали на плечи. Ярко-алые губы, идеально подведенные глаза с длинными, резкими стрелками. Белое платье, слишком нарядное для этого места, слишком открытое. Оно обтягивало фигуру и оставляло на виду слишком много кожи, сияющей под люминесцентными лампами. Декольте было глубоким, рукава — короткими. Она почувствовала мой взгляд и повернула голову. Ее глаза скользнули по мне — по моему помятому костюму, по корзинке с унылым ужином, по лицу, на котором застыла усталая маска офисного планктона. В ее взгляде не было ничего. Ни интереса, ни осуждения. Пустота. Взгляд на мусор, который уже вынесли. Я потянулся за своим кофе, стараясь не смотреть в ее сторону. Но она уже сделала шаг ко мне. — Задерживаетесь на работе? — ее голос был легким, игривым, абсолютно фальшивым, как дешевый парфюм. Я промычал что-то невнятное, пытаясь отвернуться к холодильнику. — Скучная работа, да? — она подошла ближе. Я почувствовал сладкий, удушливый запах ее духов. — Бумажки туда-сюда. А жизнь-то проходит. Что-то в ее тоне — эта нарочитая, снисходительная игривость — резко дернуло меня изнутри. Горячая волна внезапной, иррациональной злости поднялась откуда-то из желудка. Это была не просто усталость. Это было что-то другое. Острое и кислотное. — Отстаньте, — буркнул я, резко разворачиваясь с банкой кофе в руке. Я не рассчитал движение. Моя рука с банкой довольно сильно толкнула ее в плечо. Она была хрупкой, легкой. Она не удержалась на каблуках и упала на чистый, протертый пол, с глухим шлепком. Вечность. Я застыл, смотря на нее. На ее розовые волосы, раскинувшиеся по полу. На белое платье, которое нарочито открыла и без того оголенную кожу. Ужас затопил меня, холодный и липкий. Я судорожно швырнул банку обратно в корзинку и сделал шаг к ней, бормоча извинения, протягивая руку, чтобы помочь. И тут она подняла голову. Она смотрела на меня. Но на ее лице не было ни боли, ни испуга, ни даже злости. Она улыбалась. Легкая, едва тронувшая уголки губ улыбка. А в глазах... В глазах было что-то невыносимое. С интересом. И с легким, пронизывающим всю душу презрением. Презрением, которое даже не пытается скрыться, потому что оно — суть происходящего. Это был взгляд того, кто узнает в тебе свое отражение и ненавидит его. Взгляд существа, которое так же, как и ты, бесцельно кружится в своей собственной аквариумной банке, но с гордыней, будто она плавает в океане. В ее глазах читалось: «Смотри-ка, собрат по несчастью. Только ты в своем сером офисе, а я в своем позолоченном. Но песок на дне у нас одинаковый». И сквозь это мнимое родство сквозило леденящее презрение — не ко мне, а к тому общему, что нас связывало. К нашей одинаковой ненужности. Эта улыбка не была злой. Она была соблазнительной. Обещающей что-то порочное и неизбежное. Взгляд говорил: я знаю, кто ты, потому что я — это ты. Давай же забудемся вместе. Я не выдержал. Я отшатнулся от ее протянутой руки, повернулся и просто побежал. Бежал, не оглядываясь, по холодным, безразличным улицам, залитым неоном. С тех пор я не видел ее. Я сменил маршрут, стал ходить в другой магазин, через три квартала. Но это ничего не изменило. Ее взгляд сидит во мне. Он просыпается со мной, смотрит на меня с экрана монитора, отражается в окне вагона метро. Этот спокойный, изучающий интерес. Это тихое, почти ласковое отвращение к тому, что мы есть. Иногда я ловлю себя на том, что жду ее. Жду в толпе, в переулке, за углом. Жду, когда она снова появится. И мне страшно от этой мысли. Но еще страшнее то, что часть меня хочет этого. Хочет снова увидеть эту улыбку. Чтобы увидеть в ней хоть какое-то подтверждение, что я не один.