Бумажный тигр

Сэнго проснулась на рассвете, когда первые лучи солнца нежно коснулись окон её комнаты, и яркий свет отразился в тёплых карих глазах. Это утро было особенным для неё — впереди Сэнго ждал первый рабочий день, день, когда она станет полноценной частью окия . Однако волнение не покидало девушку, и с каждой минутой нервозность только усиливалась. «Каждый великий мастер когда-то начинал свой путь с первого дня», — напомнила себе Сэнго. Эти слова она однажды прочла в книге, а затем старательно вывела их на бумаге, сохранив важную мысль. Она медленно села, следя за тем, чтобы волосы не растрепались, а остались лежать так же аккуратно, как и до сна. Несмотря на все усилия, несколько прядей выбились из тугого пучка за ночь. Сэнго вздохнула, провела ладонью по вискам, приглаживая непослушные локоны. Она знала, что однажды и сама овладеет этим искусством, как учила её наставница. Ей было не отвести глаз от её блестящих черных волос. Эдо гудел и шумел, как и всегда. Жизнь в его узких улочках кипела за окном маленькой спальни, и даже в ее родном Ханамати возни было не меньше. Сэнго провела рукой по простыне, прислушиваясь к голосам и стуку колёс повозок снаружи. Молодая гейша поспешно встала, чувствуя, как холод пола обжёг её ступни. Она подошла к окну, провела пальцами по деревянной раме. Послышался характерный звук защёлки, и в комнату ворвался ветер. Из спальни вид открывался красивый, вся столица — как на ладони. Сколько же труда стоило юному дарованию получить возможность жить в этой комнате! Но усилия не прошли даром: Сэнго каждый день могла видеть замок Тиёда и гору Фудзи вдали. Она смотрела в окно, поджав губы. Маленькие домики внизу создавали лабиринт, и она задумалась, можно ли в нём заблудиться. Наверно… Наверно, можно? Она этого не знала, ведь с девяти лет не покидала пределов общины. Сэнго почти не помнила своих родителей. Отец продал её, совсем ещё ребенка, в опытные руки наставницы. Юная душа пережила смерть матери, расставание с семьей, тяжёлые испытания на пути становления майко , а затем и гейшей. Но она не держала зла на своего отца. Напротив, Сэнго была благодарна ему за то, что он не продал её в юдзё , а определил сюда. Хотя в первом случае отец мог бы получить больше денег, но, видимо, теплилась в его душе какая-то любовь, привязанность к младшему чаду, раз она оказалась не на самом низкой ступеньке, но как знать, куда заведет её жизнь? Из размышлений Сэнго вырвало появление служанки, что принесла на подносе завтрак: ничего выдающегося, плошка пропаренного риса с черносливом да мисо-суп . После скромного приёма пищи полагалось одеваться: поверх нижней белоснежной накидки служанка помогла ей надеть алое кимоно, расшитое золотыми цветами. Это были одежды, которые девушка получила в подарок от своей хозяйки, теперь они станут парадным одеянием Сэнго, пока она не заработает на новое платье. Шёлк был дорогим, и гейша чувствовала себя в нём пока ещё неуверенно. Она смотрела на себя в бронзовое зеркальце, пока девчушка помогала повязать ей пояс оби за спиной. Интересно, каким будет её первый гость? Сможет ли она произвести на него должное впечатление? А может, он станет её постоянным клиентом, и тогда Сэнго станет приносить постоянный заработок, а значит, сможет быстрее погасить залог своего отца. А может, он будет настолько красив, добр и богат, что выплатит этот долг за неё и сделает своей женой? Девушка стыдливо ущипнула себя за нежную кожу на щеке. Вздор! Ей ли об этом мечтать? Да и может ли такое случиться? Конечно, неисповедимы пути любви, но… Вот только на прошлую луну с её товаркой из соседнего чайного домика случилась похожая история. Так да не так. О-Сэн, как звали девушку, молодую гейшу, согласилась сбежать со своим клиентом, и о чём они только думали? Без средств к существованию, без помощи. Ах, какой поднялся переполох, пока искали сбежавшую гейшу, пустились вслед за ними жандармы, и что же? Спустя пару дней обнаружили бездыханные тела возлюбленных, синие и раздутые от влаги, их прибило к берегу реки… И как только решились они на двойное самоубийство? Сэнго, как вспоминала эту историю, так мурашки бежали у неё по спине. Чтобы подобного не случилось, стращала своих подопечных хозяйка, гейша должна быть сдержанна, уметь отделять свои истинные чувства от маски умелицы, искусницы. Клиент вам платит не за любовь, а за веселие. Любовь пусть ищет себе в борделе, мы же – люди искусства. Так наставляла юных гейш хозяйка чайного дома. После нескольких ежедневных ритуалов Сэнго поспешила было нанести макияж, но служанка мягко накрыла её ладонь своей: теперь Сэнго не нужно краситься самой. Эта новость её удивила. Она мягко кивнула и подавила желание гордо расправить плечи, ведь понимала, что ещё не время. Лишь став самой популярной гейшей в Эдо, она сможет держать голову высоко. А пока ей следует быть скромнее. Но Сэнго знала — она будет самой доброй госпожой, будет тайком раздавать сладости служанкам и обязательно пожалеет каждую девочку, попавшую в чайный дом. Мягкая кисть в руках умелой служанки коснулась лица Сэнго, скрывая её естественный румянец за плотным слоем белой краски. Девушка внимательно наблюдала за тем, как её природный цвет лица постепенно исчезает, уступая место белоснежному холсту. Внешний уголок глаз подчеркнули красным, а губам придали яркий оттенок. Сэнго с улыбкой посмотрела на себя в зеркало. Даже служанка, обычно не проявлявшая к майко особого тепла, сегодня решила оказать ей честь, помогая облачиться в кимоно и собирая волосы в причёску. Она закрепила кандзаши так искусно, что казалось, будто гортензии распустились в локонах девушки естественным образом. Ширма медленно отъехала в сторону, и Сэнго вместе со служанкой поспешили вежливо поклониться вошедшей. Юная гейша, опустив взгляд, слышала, как наставница неспешно приближается к ней, а её ступни в мягких таби плавно ступают по полу. Внезапно Сэнго почувствовала, как тонкий указательный палец приподнимает её подбородок, и в лицо девушке улыбнулась мудрая старшая женщина. — Я вижу, ты готова, — голос наставницы прозвучал особенно ласково. — Давай посмотрим, оправдала ли я свои надежды, вложив столько лет и средств в твоё обучение. — Оправдала, госпожа Кудо, — с уверенностью ответила Сэнго, и женщина, кивнув без тени сомнения, сделала шаг в сторону. — Церемония эрикаэ прошла успешно, ты отлично справилась, Сэнго, — сказала госпожа Кудо, с гордостью взирая на раскинувшуюся за окном столицу. — Однажды весь Эдо будет знать тебя как талантливую гэйко. Сэнго удивленно распахнула глаза, устремляя свой взгляд туда же, куда и наставница. Госпожа Кудо не всегда была в восторге от Эдо и часто сетовала на запах в узких улочках города, но сегодня, казалось, даже её строгая манера поведения была окрашена радостью. — Осталось лишь принять гостя, — тихо заметила Сэнго, медленно выдохнув. Должно быть, мечтательный вид девушки позабавил наставницу, и она, отвернувшись от окна, позволила себе усмехнуться. — Не стоит волноваться, дитя, мой дом известен в Ханамати, а вы — мои воспитанницы, вы — мои цветы, — она медленно двинулась вперед, оказавшись напротив Сэнго. — Ты расцвела чудесно, тебя заметят, дай только время… И не совершай глупостей, — чуть строже добавила Кудо. — Конечно, госпожа, — покорно поклонилась девушка. Вдруг в помещение на коленях зашла молодая служанка, слегка запыхавшись. — У нас гость… — В такой ранний час? — удивилась хозяйка чайного дома. — Странно как. В это время вчерашние гости только глаза продирают и покидают публичные дома… Так что, богатый господин? — Мне кажется, что это ёкай или бакэмоно , — с глупым выражением лица сообщает служанка. — Он такой… страшный… — Глупости не говори! — дала ей лёгкую пощёчину хозяйка. — Что ж, пойду встречу его. Сэнго! Будь наготове. Вероятно, это твой шанс принять первого гостя. Юная гейша послушно поклонилась и переместилась к зеркалу, трепетно проверяя макияж. Она слегка подбелила подбородок и поправила алую помаду на губах. Причёска выглядела великолепно, даже после ночи… Крепки парики нынче делают в Эдо, этого не отнять. Шло время, снаружи было тихо. Сэнго подумала, что, может быть, гость выбрал другую девушку, поэтому стала упражняться в игре на сямисэне. Но не прошло и четверти часа, как сёдзи в её покои распахнулись, и хозяйка с взволнованным видом вошла в комнату. — Сэнго… Он правда не человек… Выбрал тебя… ах, чёрт дернул тебя начать упражняться в игре на сямисэне! Я ведь почти отдала его опытной Агэмаки, но услышал твою игру, решил выбрать тебя. Бедная девочка! Такой жуткий первый гость! Тут и девушка заволновалась, ведь мало того, что её ждал первый гость, а первые разы — всегда самые волнующие, так ещё и госпожа Кудо, обычно собранная и хладнокровная, вышла из себя. Ах, что-то будет! Что же за там за гость такой необычный? Не успела юная гейша и слова сказать, как за спиной госпожи Кудо с грохотом распахнулась ширма. На пороге возникла высокая мужская фигура, заставив обеих гейш ахнуть от неожиданности. Сэнго почувствовала, как её щеки заливает жар, но не от приятного волнения, а от стыда... Стыда за то, как неприглядно выглядел гость: тёмные косодэ и хакама были помяты, словно он не с улиц Эдо пришёл, а скатился кубарем с Фудзи. Волосы цвета дождя свободно рассыпались по плечам, а два хвостика, похожие на кошачьи ушки, были забавно оттопырены в сторону. Лицо молодого человека оказалось красивым, но внешний вид и манеры вызывали вопросы. Возмущённая хозяйка всплеснула руками, точно талантливый актёр театра Кабуки, и приготовилась выпроводить непрошеного гостя. Однако, к ужасу Сэнго, незнакомец шагнул внутрь и, направив деревянный посох в сторону девушки, угрожающе спросил: — Что с твоей проклятой энергией не так, а? — его голос заставил гейш вздрогнуть. — Ты, должно быть, ведьма, тоже колдунья, но скрываешься здесь. Глаза Сэнго расширились от удивления: неужели он имеет в виду её? Она, колдунья? Даже удача не всегда сопутствовала ей, что уж говорить о магии… Хозяйка разразилась бурной тирадой, задаваясь вопросом, кто впустил в Ханамати вооружённого человека. Однако гость лишь пожал плечами в ответ: — Никто меня не впускал, я сам пришёл, — сказал он. — Проклятой энергией? — осторожно переспросила Сэнго, слегка наклонившись вперёд. Несмотря на волнение, её сэйдза оставалась безупречной, и Кудо следовало бы отдать должное своей ученице. — Призналась-таки, — усмехнулся мужчина, горделиво подняв подбородок. Он продолжал держать конец посоха прямо напротив вздёрнутого носика Сэнго. — Я-то её быстро ощутил, от меня, знаешь ли, ведьма, её не скрыть. Если битва предстоит славная, мне всё равно, куда идти. — Битва? — взгляд госпожи Кудо метался от лица подопечной к лицу гостя. — Простите, уважаемый, с кем? Мужчина отвёл посох в сторону, позволяя юной гейше вздохнуть с облегчением, и, утомлённый нудной беседой, прислонился к нему виском. — Как с кем, старуха? Вот, с ведьмой, — кивнул он в сторону Сэнго. В комнате повисла тишина, словно лезвие катаны самурая перед ударом. Сэнго казалось, что она вот-вот окажется раздавлена тишиной, а кровь в ушах лопнет быстрее, чем загадочный гость начнёт действовать. И всё же… Его странные слова имели смысл: отец не зря отдал её в Ханамати. Неужели, он надеялся, что природа шамана не проявится в дочери, или же, наоборот, пытался избавиться от девчушки раньше времени? Ах, как же не вовремя всё раскрылось! «Я не ведьма, это ошибка», — хотелось крикнуть Сэнго, но она понимала, что это бесполезно. Если юная гейша не сможет найти выход из ситуации, колдун её убьёт. А если соврёт, поверит ли Кудо, что её подопечная не имеет отношения к магии? Невинную примут за ёкая, непременно изгонят из окия, и кто знает, быть может, даже повесят, как кицунэ, пойманную за поеданием человечины. Девушка сглотнула и, собравшись с силами, попыталась улыбнуться. — Может, гостю будет угодно сразиться… По-другому? — Врукопашную? — с интересом спросил он. Сэнго покачала головой, удивившись абсурдности такого предложения. Она внимательно осмотрела комнату, ища что-то более интересное для развлечения. Её взгляд остановился на пустой чашке сакэ, и юная гейша, удовлетворённая собственной идеей, мягко указала на тяван: — Вот, садитесь, я всё объясню. Как ваше имя? — задала вопрос она тихо. Гость бросил взгляд на хозяйку, которая, нахмурив выщипанные брови, удалилась в полном смятении, прихватив с собой служанку. Затем, сев на пол и поджав ноги, колдун положил посох рядом, готовый к обороне. — Меня зовут Кашимо, — представился он, наблюдая за тем, как гейша достала откуда-то салфетку и аккуратно разложила её на столе, поставив сверху пустой тяван. — Для какого сражения нужно всё это? — По очереди мы будем убирать со столика чашку. Если чашка на месте, нужно показать кулак, а если нет — открытую ладонь. Тот, кто ошибётся первым, должен будет выпить сакэ, — объяснила правила Сэнго. — Как вам такое сражение, уважаемый гость? Повисла пауза, в течение которой господин Кашимо сидел, сверля взглядом чашку. Его лицо и без того было неприветливым, а теперь на нём отразилось ещё большее неудовольствие происходящим. — Не понял, — наконец сказал он, максимально сведя брови на переносице. — Я не буду сражаться, не понимая правил. Сэнго спокойно взяла в руку чашку и показала открытую ладонь. После поставила чашку на место и показала кулак. Затем перевела взгляд на гостя, как можно приветливее глядя на него. — Так яснее, господин Кашимо? Помешкав, мужчина кивнул, всё ещё хмурясь. Демонстрируя своим телесным поведением замкнутость, он сложил руки на груди. — Допустим. А что я получу в качестве победы? — поинтересовался он. Девушка растерялась слегка, потому что такой вопрос застал её врасплох. Что обычно подают в качестве победы? Голову соперника? Но она не хотела терять свою голову, ни в фигуральном, ни в фактическом смысле. — Может быть, желание? — предложила после коротких раздумий Сэнго. — Что думаете, уважаемый гость? На лице Кашимо промелькнуло смятение, но затем в его глазах вспыхнуло любопытство, а в глубине зажёгся огонек веселья. «Что же он задумал?» — мелькнула мысль в голове Сэнго, но гейша не позволила себе и секунды промедления. Получив в ответ удовлетворённый кивок гостя, она предложила приступить к игре. Девушка была уверена в своей победе, ведь никто из юных воспитанниц госпожи Кудо прежде не был столь искусен в играх. Подготовив всё необходимое и набрав в лёгкие побольше воздуха, Сэнго приоткрыла свои алые губы, напевая мелодию... Игра началась. Дважды девушка сосредоточенно коснулась чаши, и мир вокруг, казалось, замедлился. Кашимо, приняв такой простой, но не менее опасный бой, повторял за ней, кладя кулак на стол, едва тяван, словно по собственной воле, сам прыгал в руки гейши. На лице Сэнго, покрытом пудрой, появилась до странного самодовольная улыбка, но девушка поспешила опустить уголки губ. Ещё не время для торжества гордыни, не так ли? Победа пришла раньше, чем Сэнго ожидала, и когда Кашимо, растерявшись, опустил на стол свою открытую ладонь, вместо кулака, гейша с облегчением вздохнула. Щёки её снова порозовели, ведь опасность оказаться втянутой в настоящее сражение миновала. — Господин, вы проиграли, — в её голосе звучали нотки удовольствия от победы. Она налила сакэ в тяван и протянула гостю. — Желание моё. Кашимо не спешил принимать напиток. Он горделиво вздернул подбородок, и его волосы слегка рассыпались по спине. Внезапно колдун резко поднялся, подхватил посох и, словно опытный самурай, выбил деревянным концом тяван из рук гейши. Чашка с грохотом отлетела в сторону, разбившись на мягком татами. — Это нечестное сражение, ведьма, — обиженно пробормотал он, почти как ребёнок. Сэнго сухо сглотнула. Бледные пальцы гейши всё ещё были сжаты, словно она до сих пор держала в руках чашку. — Когда ты в своей стихии... Теперь сыграем иначе. — Хорошо, я не против, — покладисто согласилась Сэнго, после чего хитро добавила. — Но коль скоро я выиграла желание, господин, я бы хотела выбрать и следующую игру тоже. — Ах ты! — рассердился Кашимо, громко топая ногой, отчего девушка испуганно отпрянула. — Чёртова ведьма! — продолжил он ругаться на неё, сокрушаясь из-за того, что молодая девчонка его обдурила. Гейша молчала, ожидая, какое решение примет её гость. Ей-то в первую очередь надо было гостя напоить, ведь как водится, самые гневливые в пьяном бреду становятся ласковыми и нежными, а Сэнго не только избавится от незадачливого гостя, но и денежек принесёт госпоже Кудо. А как иначе чайный домик прокормить? Господин Кашимо ещё немного потоптался на татами, явно успокаивая себя и свои мысли, после чего снова отставил посох в сторону и уселся обратно напротив девушки, скрестив руки на груди. Ну что за ребенок! Разве что губы обиженно не стал дуть… — Я согласен. Что за игра? — проворчал он, словно делая одолжение. — Теперь мы с вами будем выпивать, мой господин, — сказала Сэнго. — Игра до ужаса простая. Вы любите алкоголь? — Какой мужчина не любит алкоголь? Хотя, признаться, мне больше по душе сразиться, — он закатил глаза, вновь скучающе рассматривая Сэнго. — Ну, говори скорее правила. Сэнго поставила на столик ещё два тявана, мысленно отметив, что нужно будет позже убрать разбитый, ведь платить за сломанную посуду придётся из собственного кармана, даже если виноват разбушевавшийся гость. — Здесь нет правил, господин Кашимо. Это сражение на выносливость, — спокойно ответила гейша, разливая сакэ по чашкам. Внезапно она добавила, решив потешить и себя. — Но, пожалуй… Игра станет интереснее, если вы поведаете историю о вашем последнем поединке. С губ колдуна сорвался удовлетворённый смешок, и Сэнго мысленно похвалила себя. Она легко тронула самолюбие Кашимо, словно умело сыграв на струнах его души. Гость повертел в руках чашку, и взгляд девушки упал на его мозолистые и широкие ладони. Она невольно сравнила их со своими — совсем бледными, мягкими, никогда не державшими ничего тяжелее фарфора. Должно быть, маг многое повидал в жизни… Кашимо, несомненно, сполна прожил свою, и улыбка Сэнго дрогнула, едва она осознала, что её собственная жизнь так и не началась. «И может даже не начаться, если ты проиграешь ему... Не видать тебе того, что за пределами окия, как своих ушей!» — предостерегало подсознание. Однако странный порыв к свободе и любопытство, словно подхваченные ветром, заглушили все здравые мысли, едва Кашимо начал свой рассказ. — Слыхал я о маге, что жил в долине под Фудзи. Сильном маге, — в его голосе звучала лёгкая гордость. — Кажется, у него была техника, которая одним ударом сжигает чужи. Я сразился с ним... Весь вечер бились, — уточнил он, отпив сакэ. — А что было к ночи? — девушка подалась вперед, не забыв выпить и свою часть. — К ночи он уже был мертв, — самодовольно усмехнулся Кашимо, и его язык прошёлся по нижней губе. Сэнго ахнула. Прежде девушке не приходилось сталкиваться со смертью… Но почему-то эта история показалась ей невероятно захватывающей, не похожей на моногатари из коллекции наставницы. Быть может, потому, что слышать её из уст очевидца было гораздо интереснее? Сэнго не нашлась с ответом. — И как же вы так легко лишили жизни человека? — спросила юная гейша, сделав глоток алкоголя почти одновременно с гостем. Её щёки начинали пылать, а в груди что-то разгоралось. — Если думать о каждом цветке под своими ногами, то и сам завянешь, — пожал плечами маг, словно не пьянея вовсе. Он осушил собственный тяван и поставил его на стол. — Ещё, ведьма. Подлей мне как следует. Сэнго послушно исполнила его приказание. — Прошу вас, господин, — подала она ему наполненную едва ли не до краёв чарку с пряным вином. Девушка видела, что гость медленно, но верно хмелел, а потому решила воспользоваться моментом и предложить ему свои услуги. — Изволите я сыграю вам на сямисэне? Она спросила это как раз в тот момент, когда Кашимо влил в себя целый тяван, и после этого его глаза заблестели от слёз — по всей видимости, алкоголь был крепок. Постепенно градус стал ударять его в голову, поэтому мужчина выразил согласие. — А знаешь что? Сыграй, — махнул он рукой, откинувшись на локти и полуразвалившись на татами. — Только сыграй что-нибудь весёлое, поняла? Ну знаешь, вот эту, как её там… Он попытался насвистывать себе на нос мелодию какой-то старой песни, которую Сэнго, как ни старалась, не смогла уловить. И всё же она умело сделала вид, что поняла, чего именно желает услышать её гость, а потом взяла в руки инструмент и стала играть. Краем уха она слышала, как за перегородками скрипят татами, а значит, хозяйка была там, совсем рядом, подслушивала и следила, чтобы всё было хорошо. Это немного успокоило, и она извлекла из сямисэна первые звуки. Кашимо, кажется, внимательно слушал, глядя пьяными глазками в пространство. Сэнго периодически бросала на него взгляды, проверяя реакцию, а потом увидела, как он прикрыл глаза и, продолжая слушать музыку, поднял руку и принялся двигать ею в такт движению. Спустя какое-то время она услышала, как он подпевает мелодии. На лице Сэнго расцвела улыбка. Прежде ей не доводилось встречать настоящего мага, да ещё и такого — словно Кашимо можно было задобрить, как кота, который жил в окия. Сэнго задумалась: как бы сложилась её жизнь, если бы она приняла свою истинную природу? Сумела бы она ответить на зов, который толкает каждого обладателя проклятой техники к сражению? Казалось, её магия была заперта где-то глубоко внутри, на задворках сознания, и юная гейша предпочла в прошлом скрыть её под слоем белого грима, чтобы волна проклятой энергии не была заметна за прекрасной внешностью и талантом... Быть может, настало время перемен? Тонкие пальчики Сэнго, коснувшись инструмента, издали фальшивую ноту. Девушка стыдливо покраснела, поймав на себе взгляд Кашимо, который был уже изрядно пьян и, казалось, не желал больше думать о бое с «ведьмой». — Господин, — осторожно обратилась она к нему. — А как… Как раскрыть свою способность? — У всех магов по-разному. Некоторые, попадая в опасную ситуацию, пытаются защититься и раскрывают свою проклятую технику, — зевнул Кашимо, словно сытый зверь. — Богачей вроде Годжо и Дзэнъинов учат ещё сопляками. Гейша издала разочарованный вздох, и маг уловил её угнетённое состояние. Не оставалось никаких сомнений — эта девушка никогда прежде не сталкивалась с опасностью, леденящей душу. Как же иначе Сэнго раскрыть свои способности?! В голове Кашимо мелькнула идея, и Сэнго, уловив его хищный взгляд, удивлённо приподняла брови. Мужчина слегка наклонился вперед и прошептал, тихо-тихо: — Я никогда раньше никого не учил, но, ведьма, так уж и быть… Готов оказать услугу. Раз уж ты победила меня в нашем первом сражении. — Вы… готовы оказать мне такую честь? — с некоторым удивлением спросила гейша, придвигаясь к нему по полу на коленях. — О, господин, я так вам бла… Она не успела ничего договорить, как Кашимо, словно и не был мгновение назад пьяным и весёлым, набросился на неё и пригвоздил к жёстким татами, схватив кисти руки девушки и зафиксировав их у неё над головой. У Сэнго глаза расширились от неожиданности. Вот что значит кошачья грация! Только что мужчина сидел на полу вразвалочку, а спустя всего миг он снова был опасным хищником, попасть в когти которого означало смертельную опасность. — Господин, что вы… — она тут же принялась ворочаться под его весом, старательно пытаясь высвободить руки. Вместе с тем сопротивляться в полную силу она боялась, а ну как растреплется её парик на голове, который она столько времени укладывала? — Тише, — проговорил негромко Кашимо. — Слушайся меня, и тогда ничего страшного не случится. Сэнго с некоторым стыдом обнаружила, что при падении слегка растрепались полы её кимоно, оголив белоснежные лодыжки и белые носки таби. Она попыталась было поправить бедро, чтобы прикрыться, но мужчина решил, что она собирается его лягнуть, а потому схватил её за колено обеими руками — так кимоно задралось ещё выше. — Какая нежная у тебя кожа, — внезапно сказал Кашимо, прислоняя её колено к щеке. Тут снова проявился хмель, и он прикоснулся губами к бедру девушки. — Господин, мне нельзя, — воскликнула Сэнго, покраснев от смущения, но в глубине души она была тронута комплиментом. Похоже, все её усилия по уходу за собой в окия не были напрасными. И всё же… — Делить ложе с посетителем… Я не юдзё. Сильная рука мужчины на мгновение сжала её колено чуть крепче, словно в лёгком недовольстве, и Сэнго подумалось, будто Кашимо непременно отпустит её. Однако он лишь усилил напор и, нависнув над девушкой, оставил ещё один влажный поцелуй на её бедре. — Я и не плачу тебе деньгами, глупая, — прошептал он. С губ девушки сорвался ещё один вздох, а пальчики впились в татами, в попытке заглушить внезапно нахлынувшие чувства. Кашимо был настойчив. Даже слишком. Сэнго казалось, что она вот-вот развалится на тысячи осколков, словно разбитый токкури на полу… А ведь Кашимо едва касался её губами, изредка покусывая нежную внутреннюю сторону бёдер. — Господин, — с трудом выдохнула Сэнго, когда он, не обращая внимания на слабые попытки сопротивления, наклонился ещё ниже и, подняв подол её кимоно, обнажил живот. — Что же вы делаете? Не успела Сэнго предпринять очередную попытку вырваться, как настойчивые поцелуи и движения языка Кашимо стали ещё более требовательными. Руки мага держали её так крепко, что гейше оставалось лишь откинуться назад, на пол, закрыть глаза и попытаться заглушить стоны… Лишь бы хозяйка не услышала. Поцелуи были горячими, если не сказать — обжигающими. По коже живота словно бежал ток, но откуда Сэнго было знать, что это магическая способность самого Кашимо? Пояс кимоно был развязан, и мужчина грубо распахнул кимоно, получив доступ к самому желанному — нагой груди девушки. Тут уже гейша не могла сдержать тихий стон, потому что маг обхватил ладонями её мягкие полушария жадной хваткой и прильнул к плоти, словно к нектару амброзии. Девушке стало мучительно стыдно, потому что это был первый раз, когда она оказалась оголена перед мужчиной, но он не давал ей продыху. — Ну в самом деле, господин, не надо, — прохныкала она, а потом что есть силы оттолкнула от себя Кашимо и попыталась выползти из-под него, трепетно поправляя свой растрепавшийся парик. Хозяйка непременно обо всём догадается! Так ведь нельзя! Шаман же считал иначе. Он повернулся к Сэнго, и в его глазах, словно молнии, сверкнули маленькие демоны. Он явно не был терпим к отказам, особенно, если отказ был со стороны девчонки. И какой? Неумелой шаманки, которая сама его умоляла помочь. — Не хочешь по-хорошему, будем по-плохому, — рыкнул он, как лев, после чего напрыгнул обратно на девушку, всем своим весом придавив её к татами, но более её руки не отпуская. Из своих волос он вытянул шелковую ленту, при помощи которой зафиксировал запястья гейши, чтобы она больше не смогла вырваться. — Господин, нет… — пискнула Сэнго, но вместо того, чтобы прекратить, гость решил применить радикальные меры для того, чтобы девушка перестала шуметь: накрыл её нежные губы своими. Она сначала трепыхалась под его напором, как пичужка, пойманная в ладонь, но постепенно сдалась и перестала сопротивляться. Кашимо чувствовал, что гейша, несмотря на свою профессию, целоваться ещё не умеет. Он с самодовольной улыбкой отстранился быстро и шепнул: — Будем учиться. В ответ на эти слова Сэнго покраснела до кончиков ушей, но не успела ничего ответить, как шаман снова прижался к её губам, проникая языком в податливый девичий ротик. Сэнго сама не заметила, как приоткрыла губы и неумело, сама не понимая зачем, ответила на поцелуй. Она зажмурилась, не в силах понять, как себя вести: позволить себе хоть на мгновение забыться и насладиться моментом, то ли сопротивляться, словно бабочка в паучьих лапах…. Но какой в этом смысл? Тело её напряглось, лишь кончики пальцев, несмело коснувшиеся предплечий Кашимо, дрожали, сжимая его одежду. Гейше становилось всё труднее дышать под слоями кимоно. Только когда мужчина прервал поцелуй, и Сэнго смогла свободно вздохнуть. Однако, едва переведя дыхание, она снова ахнула, ощутив на шее поток нежных поцелуев и ласкающий язык. С губ девушки сорвался слабый писк, который показался ей самой ужасно жалким, но, к её удивлению, взволновавший мага. Прикосновения Кашимо стали более настойчивыми, и он сжал ягодицу Сэнго с явным собственническим желанием. — Ох, нет-нет, — шепнула она, изо всех сил стараясь не встречаться с ним взглядом. Он словно проникал в самую душу, разжигая внутри пламя страсти. Нетронутое прежде тело охватило пламя, а внизу живота натянулась струна возбуждения. — Ты говоришь мне “нет”, но твоё дело кричит “да”, — прошептал ей на ухо Кашимо, проводя горячим языком по её шее, из-за чего по нежной коже разбежалась россыпь мурашек. — Не ври хотя бы себе. Сэнго себе не врала, она чувствовала, что пламя, охватившее её тело, уже не унять, а посему следовало просто отдаться на потребу её гостя. Как там учила хозяйка чайного домика? Расслабиться и получать удовольствие? Мужчина почувствовал, как мышцы девушки под ним смягчились, и она, по всей видимости, окончательно сдалась по его натиском. Пользуясь этим, Кашимо сначала распахнул полы кимоно, потом развёл ноги девушки в стороны и прильнул губами к девственным дырочкам, покрытыми сладкими пряными соками. Гейша хрипло всхлипнула, протянув руки к его голове, слабо пытаясь его оттолкнуть или хотя бы закрыться, но едва лишь он провёл языком по чувствительной бусинке, как тело её затрепетало от сладких ласк, и сил сопротивляться совсем не осталось. Сэнго прикусила губу, не совсем представляя, как подобное может происходить между любовниками. Когда она была ещё юной девушкой, ей удавалось подслушать разговоры опытных женщин, и те отзывались о ночах с мужчинами не самым приятным образом. Они шептались, будто мужчины грубы и думают исключительно о своих желаниях, не заботясь об удовольствии партнёрши. Почему же теперь Сэнго так трепетала в руках гостя? С губ её сорвался первый стон, а обнажённая грудь, ласкаемая прохладным воздухом комнаты, то вздымалась, то опускалась от глубокого дыхания. — Тебе нравится? — Кашимо на мгновение остановился, его язык скользнул по влажным губам, и, не дожидаясь ответа девушки, он понял всё по её лицу. — Нра-а-вится, — протянул он, возвращаясь к ласкам. — Господин… Н… — Сэнго попыталась возразить, но не смогла произнести ни слова. Тело и душа её содрогались от первого в жизни оргазма. — Ах! Кашимо сжал дрожащие девичьи бёдра крепче, удерживая на месте. Сэнго запрокинула голову назад, и лишь смутные воспоминания о том, что окия полна гостей, других гейш и хозяйки, остановили Сэнго от крика. Она позволила себе лишь тихо всхлипнуть, и слёзы брызнули из её глаз. Удовольствие переполняло чрево девушки до краёв, точно полный сосуд сакэ, сражаясь со слабым чувством стыда. Сэнго дышала так часто, будто пробежала весь путь от Ханамати до замка Эдо, а щёки залились густым румянцем. Гейша не смела поднять взгляд на гостя, пока тот не сжал её подбородок пальцами, заставляя смотреть ему в глаза. — И стоило ли так долго сопротивляться? — шепнул он с самодовольной ухмылкой. Сэнго едва сдержала порыв броситься ответной колкостью. Нет-нет, он ещё не закончил с ней… И кто знает, будет ли шаман столь же учтив. Кашимо приподнялся, поднял связанные руки девушки вверх, припечатав к татами, и удобно устроился меж её ног. Крепкое тело гостя придавило гейшу, а горячее дыхание, смешанное с алкоголем, окутало её. — Это ещё не всё? — шёпотом спросила девушка, понимая, что Кашимо собирается продолжить. Он самодовольно хмыкнул в ответ. — Дорогая, это только начало, — пообещал он с лёгкой угрозой, которая была скорее шутливой, но Сэнго почему-то опять испугалась. Она обхватила руками мужчину, привлекая его к себе крепче, в то время как он пристроился к её влажному входу, чтобы его горячий член оказался внутри. Гейша ахнула, почувствовав, как всё внутри распирает от вторжения инородного тела, но одновременно это было и жутко приятно, а её нутро чувствительно сжалось. После оргазма выделилось немало смазки, а потому девственное влагалище хорошо увлажнилось, не причинив ей и капли боли, только странные ощущения заставили трепетать и уткнуться личиком в плечо Кашимо, смущенно прячась. — Непривычно, — шепнула она ему снова, уже несколько доверительно, ведь в этих делах он был значительно опытнее её. В ответ он хрипло простонал. — Такая узкая… Так приятно… Я думал, спущу, как только вошёл, — пробормотал он ей на ухо слегка опьянённым голосом — теперь уже и непонятно, от сакэ или от их близости. Сэнго чувствовала, как член растягивает её, потому что Кашимо нетерпеливо начал двигаться, пускай и неторопливо, а ей и не было больно, просто чрезмерно плотно внизу живота. Очень захотелось помочиться, а движения и давление мужского достоинства на переднюю стенку влагалища ситуацию никак не улучшали. Было щекотно, приятно и в то же время невыносимо, так что девушка зажмурилась и начала стонать, забыв о своём желании сокрыть происходящее от хозяйки. Бог с ней, она и так узнает. — Не сдерживайся, — велел ей гость, после чего натянул ноги девушки себе на плечи, оказавшись своим членом еще глубже, хотя казалось, куда уж там ещё глубже. Сэнго пискнула, пока он задел в первый раз какую-то особенно глубокую и приятную точку, а мужчина это заметил и словно нарочно — точнее, буквально нарочно — начал толкаться именно туда, более резко, более жёстко. Каждый толчок заставлял гейшу широко открыть глаза и выдыхать вместе со стоном на выдохе, у неё не было ни малейшей возможности вести себя тише, и Кашимо этими звуками буквально наслаждался. Говорят, что мужчины любят ушами, иначе и не объяснить, что под конец любовного акта он зажмурил глаза и в бешеном темпе продолжил вбиваться в свою любовницу, пока с низким рыком не излился прямо в неё, считая ниже своего достоинства проливать горячее семя на землю. Сэнго почувствовала неудовлетворенное опустошение и интуитивно потянулась к нему с жалобным «Нет, нет». Гость, кажется, понял, что от него требуется. — Положи свою руку сюда и ласкай себя, а я тебе помогу, — велел он, заставив девушку положить руку между своих ног и плавно массировать чувствительное место. Сделал он это не просто так, а с определённым намерением толкнуться пальцами во влагалище Сэнго, из покрасневший дырочки которого вытекали белые капли спермы. Кашимо упорно стал забивать их назад, не желая пролить и каплю на пол. Гейше было сладостно приятно, и хотя пальцы не могли заменить член, мужчина явно владел мастерством ублажения не хуже шлюшек из Ёсивара, потому что начал давить на особую точку, из-за чего через несколько секунд Сэнго взвизгнула и кончила маленькой струйкой, осыпав жидкостью своего гостя. Кашимо был доволен. Пока девушка стыдливо заворачивалась в помятое после близости кимоно, он грязным жестом облизал свои пальцы, а потом потянулся к остаткам сакэ, чтобы промочить горло. — Что же делать? А вдруг хозяйка всё слышала? — Сэнго, охваченная страхом, лепетала, жадно вдыхая горячий воздух. За чернотой век стояли звёзды, а сердце колотилось в смятении: имела ли она право называть себя гейшей после случившегося? — А что ещё тебе остаётся делать? — ответил Кашимо, облизывая губы и наслаждаясь послевкусием алкоголя. Он с удовлетворением провёл рукой по спутанным волосам девушки, отметив, что её причёска окончательно растрепалась, но такой она ему нравилась больше прежнего. — Собирайся, мы уходим. Только оставь эти безделушки, хотя… — он вытащил кандзаши из её волос, окончательно испортив причёску. — Это можно хорошо продать. Заметив, что гейша не уловила смысла его слов, гость закатил глаза и, протянув руку, поставил её на ноги, как куклу. Сэнго и правда напоминала игрушку, но только ту, с которой нетерпеливо поиграло дитя… Она растерянно хлопала карими глазами, наблюдая, как мужчина приводит в порядок свою одежду, ожидая, будто она последует его примеру. Побег? Неужели Кашимо действительно предлагает ей сбежать? — Но я же грязная… — она стыдливо опустила глаза в пол, дрожащими руками разглаживая полы смятого кимоно. — За городом множество природных источников, — ответил шаман, перекидывая посох через плечо. На лице его играла ухмылка. Кашимо до сих пор мог разглядеть потенциал проклятой энергии Сэнго — эмоции бушевали в душе девушки, а после близости с ним вспыхнули лишь ярче. Что ж, он определённо мог бы поработать с этим. Сэнго провела ладонью по волосам, оглянувшись на дверь: казалось, она почти слышала, как хозяйка, догадавшись о случившемся, перешёптывается с охранниками окия… Никто не вступился за неё, никто, зная, что гость явился сюда со столь грязными намерениями. Брови её нахмурились, рукавом гейша вытерла испорченный макияж вместе со слезами, взглянув в глаза человека напротив. — Решила? — игриво спросил Кашимо, и Сэнго лишь молча кивнула в ответ.