Глава 31. Изменения

Завтрак помог если не сгладить впечатление от произошедшего, то хотя бы отвлечься. Шинку привычно сидел за столом с Мутаке, который о чём-то замечтался, глядя в потолок и говоря случайные вещи. Но слушать эту рассеянную болтовню было приятно – Любимчику, возможно, хотелось забыться больше остальных. Масао был в ударе, приготовив всевозможную выпечку и даже что-то вроде коктейлей. Некоторое время после подачи еды все в нерешительности смотрели то на неё, то на Кухню, но не смогли долго сопротивляться её аромату. Завтрак начался, и атмосфера сменилась на относительно расслабленную. У Шинку не было аппетита, но он принялся есть вместе со всеми. Будто угадывая его настроение, рядом появился Комегура с тарелкой: – Что же вы, господа Кавара и Вараизава, угощайтесь! А это ан-пан, прекрасная выпечка, вам обяза-а-ательно понравится! Они втроём рассмеялись. – Не откажусь, – заметил Мутаке, постукивая по очкам, – В моей нынешней форме силы мне пригодятся… Между тем, за спиной Комегуры возник Шуго. Футболист взглянул то ли хитрым, то ли заискивающим взглядом: – Масао, дружище, вижу ты принёс новую порцию? Можно одолжить твою часть? Обещаю, я всё верну! Шахматист улыбнулся: – Я даю в долг только тем людям, которые дают в долг мне. Но если хочешь оформить взять ан-пан под расписку, то попрошу сделать запись у Ханзы… Завтра я попрошу отчётность по задолже… – Да я просто пошутил! – ответил Сакабе и ушёл с довольным выражением лица. Видимо, Масао это довольство показалось странным, так как он перевёл взгляд на тарелку и заметил, что один ан-пан исчез. – Ах ты ж, – шутливо возмутился он, – Ужас, просто ужас! Масао пошёл к столику Шуго, а Шинку отвлёкся на наблюдения. Во многом лицеисты сидели на своих привычных местах, хотя были заметны и изменения. Но громче обычного было за столиком, где теперь собрались Сока, Комомо, Шутама и Масуми – там тон беседе задавал Рики. Нагоми улыбался и говорил комплименты одновременно и всем, и каждой конкретной собеседнице. – Хорошо, можем поговорить об этом, пока думаем о побеге. Если предположить, что мы сможем сбежать отсюда и будем учиться вместе… – задумалась Ясукава, слегка улыбнувшись, – То на выпускной я бы предпочла розовые бутоньерки. Они бы лучше подчёркивали праздничность. Акаримаса взглянула на свои пальцы: – Разве это не цвет свадьбы? Мне кажется, красные бутоньерки смотрелись бы гармоничнее. Любовник развёл руками: – Оба дизайна прекрасно подошли бы к такой ситуации, так ли важен цвет? – Нет, цвет важен, – веселее чем обычно ответила Шутама, прикасаясь к руке Рики, – Вообще, идеально подбирать к цвету костюма партнёрши по танцам, но я была бы не против чего-то однотонного. Может, сиреневого? Шинку с удивлением слушал этот разговор, а затем и вовсе встретился взглядом с Рики, подмигнувшим ему. Любимчик опустил взгляд, пробормотав: – Нагоми видимо забыл, где находится. – А? Нагоми? Вроде у него всё хорошо с памятью, но я не спрашивал, – отозвался Фантазёр, – Так вот, на чём я остановился… Достаточно ли сильным будет женский персонаж, способный пробить кулаком кирпичную стену? Шинку неуверенно пожал плечами. За другим столиком Кенто оказался между двух огней – Канари и Иширо. Хотя тон Эноки после открытия родственных связей сменился, на активность это мало повлияло – разве что количество шуточных упоминаний брата сильно возросло: – И всё же, брат, я считаю, что Сока лучше кого угодно справляется с угрозой! – Возможно, сестра, – усмехнулся Кенто, – Хотя и безопасная жизнь становится серой. – Но почему такой цвет? Потому что жизнь белая, а смерть чёрная? Инь и ян? – спросил Мыслитель. Кенто пожал плечами: – Возможно. – Твоя мысль как всегда глубока, брат, она точно описывает… – начала Канари. – Это просто метафора, сестра, – ответил Коджиши, – В местных запасах нет ничего крепче воды. – Но зачем тебе что-то крепче? Ты же вроде по жевательным резинкам? – не останавливался Иширо. Кенто приподнял брови и слегка наклонился: – Открою секрет, мне они безразличны, но нешкольные запахи скрывают хорошо. Идемото и Эноки рассмеялись, Коджиши улыбнулся. – Хм, я бы тоже не отказался выпить, – заметил Мутаке, тоже услышавший разговор. Шинку мотнул головой: – А я бы не стал. Я в принципе против всего этого. Подобные вещи, сокращающие людям жизнь, лучше было бы держать вне закона. – Ты слишком строг к людям по таким мелочам, – рассмеялся Мутаке, – Когда что-то делают лично мне – другое дело, но придумывать правила… Кстати о Внутренних Правилах, я их уже подзабыл. – Если хочешь, можем сходить после завтрака, – предложил Шинку. – Договорились! – кивнул Вараизава, вновь принявшись за еду. Слова Кенто были услышаны и Шуго с Тамио. – К нашему разговору о том, каждый ли может стать спортсменом, – Баскетболист кивнул в сторону Гения. – Ну не скажи! Я, конечно, не нарушаю закон, – Сакабе покраснел, – Но спорту это не мешает, усваиваемость выпивки разная. К примеру, у меня, я думаю, она хорошая, – Сакабе вновь покраснел, – У него видимо тоже, а у тебя, возможно, не очень. Цукада мягко покачал головой. Шуго, будто оправдываясь, ответил: – Ну давай объективно, давай объективно: у каждого свои недостатки. Вот у меня, к примеру, случаются проблемы со слухом, хронический отит же. Надеюсь, не оглохну, потому что чувствую начало обострения. А у тебя – превосходный! Ну что, мир, легенда? Футболист протянул руку. – В молодёжных сборных не ссорятся, – ответил Тамио, охотно пожимая руку. Шинку мог бы долго смотреть на эту сцену, но его отвлёк звук подёргивания струн. За другим столиком Мицунари настраивал гитару, пока Миса что-то рассказывала: – Ты говоришь идеально, только теперь попробуй взять на полтона выше, – сказал Гитарист. Миса улыбнулась, постаравшись продолжить с энтузиазмом, хотя и испытывала очевидное смущение: – О, ещё один интересный факт из социологии: если человек ест с друзьями — он съедает где-то на 50% больше! – Значит у меня нет друзей… – грустным тоном заметил Ноухара. Шинку не поверил в этот тон – в отличие от Канезуми, с большой поспешностью ставшей заверять Мицунари в обратном. – Значит, я стою выше самой социологии, – после минутного размышления заявил Мицунари, – И горжусь! Он закончил настройку и начал играть, заставив остальные столики говорить тише. – Восхитительно, хоть танцуй! – подпрыгнул со своего места Такато, кувырком встав на руки и как бы невзначай взглянув на Шутаму. Та лишь широко улыбнулась, затем переведя взгляд на Рики. – Меня временно бросили, потому присоединюсь к вам, – послышался комментарий Ютаки, подсевшего к компании Йоко, Ханзы, Коханы и Масао. – Как Такато не стыдно! – хихикнула Йоко, кивая Шутнику. Умаки молчала, то ли слушая гитару, то ли замечтавшись, а Ханза с шутливой опаской косился на шахматы, стоявшие на столе рядом с Масао. Повод для «беспокойства» был – Комегура расставлял фигуры, периодически двигая то одни, то другие, будто играл сам с собой. Периодически он посматривал на Комомо, будто ожидал чего-то. Кавара улыбнулся, вспомнив про Шахматный Турнир. Впрочем, это вызвало в Любимчике и некоторое напряжение – он совершенно не умел играть в шахматы. Комомо явно не спешила – Рики перешёл к комплиментам в её адрес, и она быстро стала центром внимания своей группы. Шинку невольно удивился, с какой лёгкостью Вдохновитель могла поддерживать «взрослую» светскую беседу, которая давалась остальным девушкам с явным трудом. – А между тем… – продолжал разговор Нагоми, – Все мы немного притворщики, ведь так? – Совершенно не так, – слегка томным голосом ответила Комомо, проводя пальцем по краю тарелки, – Разве есть ситуации, где не прожить без притворства? Рики улыбнулся: – А как же? Даже отбросив Убийственную Игру… Допустим, меня арестовали несправедливо, а близкий мне человек, к примеру… К примеру ты – судья, от которой зависит приговор. Вынесла бы ты осудительный, даже под давлением властей? – Да, – спокойно ответила Мусумеда на вопрос, явно не предполагавший этого ответа, – Что бы ещё оставалось делать? Но уверенна, с таким милым человеком как ты такое бы не случилось… Они улыбнулись. Шинку не улыбался, скорее смутившись таким ответом. Но его мысли бесцеремонно перебила Йоко, коснувшаяся Коханы локтем: – А я бы спасла такого красавца, Умаки! В законах всегда есть лазейки, не обязательно их нарушать, чтобы обойти. Пришедшая в себя Географ помотала головой: – Успокойся, Кине! Закон всегда выше, нужно просто его не нарушать. Рики и Комомо, между тем, хотели возобновить разговор, но к ним подошёл Масао: – А я бы, возвращаясь к теме притворства, добавил, что лучший притворщик – тот, кто не был раскрыт. Комомо взглянула на улыбнувшегося Шахматиста и поднялась: – Ох, Масао, прости, я совсем заговорилась. Мицунари, ты чудесно играешь, но можешь на секундочку остановиться? – Секундочка прошла! – усмехнулся Ютака, проводя пальцем по краю тарелки. – Это же метафора, – коснулась волос Комомо, – Вот Мицунари её понял! Гитарист и правда прекратил играть, с апломбом сказав: – Я понимаю всё в этом мире, кроме музыкальных вкусов посредственных поэток! – Ладно, тогда всё сходится… – кивнул Мунетаке, – Твои секундочки такие длинные! Комомо вышла в центр вместе с Комегурой и обратилась ко всем: – Ребята, пока вы не разошлись, мы с Масао хотели бы сделать объявление. Ситуация сейчас тяжёлая, здание оказалось опаснее, чем мы думали, а как найти выход – пока неясно. Но думаю, лучше хоть немного отвлечься. Поэтому Масао выступил с инициативой провести Шахматный Турнир! Развлечение на целый день, и ещё какое. Все с интересом взглянули на Шахматиста. – Спасибо, Комомо, – ответил Масао, – План не очень сложный: шахматная доска ведь только одна. Потому приглашаю всех в Спортзал, где можно будет в спокойной обстановке по очереди сыграть с победителем предыдущей партии. – Ух, не лучшее место: там и сейчас должен кружить дух бедной Канари, – без особого одобрения ответил Иширо. – Эй, я жива! – со смешком ответила Эноки. – Кроме того, мы не можем отказаться быть в Кафе и Спортзале, ещё и использовать лестницы, из-за случившегося, – добавила Мусумеда. Масао продолжил: – Приз я пока не продумывал, но раз после прошлого Турнира нам не удалось поесть… Ан-пан, целая тарелка, по эксклюзивному рецепту! Класс захлопал. Масао задумался, наклонив голову. Комомо, улыбнувшись, заботливо смахнула пылинки с его плеча: – Уверена, ты останешься непобедимым, Масао. – Когда лучше начать? – не выходил из задумчивости Комегура. – Где-то… Через час подойдёт? – спросила Комомо. Комегура кивнул: – Да, как раз подготовлюсь, ведь первая партия будет сыграна со мной, надеюсь… Потренируемся, Ханза? Чоурики вынужденно протянул: – Да-а-а, конечно… Мне только надо в туалет, так что может без меня? – Я подожду, заодно подежурю! – откликнулся Масао, направившись за шахматами. Вдохновитель взглянула на остальных: – Что же, через час собираемся у Спортзала. Кроме Турнира, хотелось бы, чтобы мы получше узнали друг друга. Потому те, кто будут ждать своей очереди – не стесняйтесь разговаривать и сближаться, нашей дружной команде это сейчас необходимо! Все похлопали и стали подниматься, расходясь. Мутаке подошёл к Шинку. – Что же, пойдём в Учебную, – сказал Любимчик, выходя из Кафе. Из Коридора они направились на боковую лестницу, где Шинку с невольным содроганием преодолел первый лестничный пролёт. Мутаке, казалось, не волновали воспоминания – судя по лицу, он вновь витал в облаках. – Знаешь, – сказал он, – Кое-что я знаю о многих вещах в мире… – К чему ты? – удивился Кавара. – Я вот сейчас так подумал, и понял, что являюсь мессией литературы! – торжественно заявил Вараизава. Шинку, привыкший к словам Мутаке, всё же чуть не споткнулся: – Ты… – Да, это был результат сложных размышлений, – серьёзно стал объяснять Мутаке, – Но всё к этому ведёт. Мой талант не вызывает сомнений, я оказался в особенной ситуации, а что-то новое человечеству я принесу. Сейчас уж тем более, с таким количеством источников вдохновения… – Надеюсь, ими не являются убийства? – Шинку постарался перевести тему. – Не всегда же вдохновляться убийствами. К примеру, любовь… – начал Мутаке, но осёкся как человек, сболтнувший лишнее. – Любовь к кому? – с неловким любопытством спросил Кавара. – Если я скажу – это будет использовано против меня как моя слабость, – почти величественно возразил Фантазёр. Шинку серьёзно возмутился: – Ты считаешь, что я способен на такое? – Нет, ты не такой, – подумав, ответил Мутаке, – Но мало ли, услышат остальные… Они подошли к Учебной. – Здесь никого нет, – осмотрелся Шинку. – Ладно, – сдался Мутаке, явно и сам хотевший рассказать, – Я уверен, что в меня влюблена Канари Эноки. Любимчик растерялся, не зная, что ответить. В итоге он лишь выговорил: – И это взаимно? – Естественно, что для мессии литературы этого может быть недостаточно… Но пока я не вижу причин отказывать, потому посмотрим. – Это… здорово. Надеюсь, у вас всё получится, – улыбнулся Шинку, ломая голову над тем, почему вообще не заметил проявлений этой любви. Размышляя, Кавара открыл дверь, и они вошли в Учебную, взглянув на доску с правилами, находившимися на том же месте: «ВНУТРЕННИЕ ПРАВИЛА ЛИЦЕЯ ТАЛАНТОВ: 1) Все лицеисты равны и являются друзьями. 2) Нарушение Внутренних Правил наказывается арестом. 3) Убийства недопустимы. 4) Перемещаться по Лицею можно только группами минимум по 2 человека. 5) Каждому нуждающемуся должна оказываться помощь. 6) Ссоры должны по возможности решаться мирно. 7) Компромиссы должны достигаться голосованием.» Шинку нахмурился. Правила, вроде бы, выглядели привычно, но что-то вызывало у него чувство неправильности. – Мне кажется, в правилах что-то изменилось. – Ты выдумываешь, – ответил Фантазёр, – Вот теперь я вспомнил, всё как тогда. Удивительно, что ты не запомнил такую простоту с первого раза! – Нет, говорю же тебе, – Шинку прикоснулся к голове. – А, возможно последствия того удара, – кивнул Мутаке, – После такого и я бы мог забыть правила. Этот беспечный тон начал сердить Кавару. Он ответил: – Вот давай сейчас пойдём, найдём Соку, и спросим, все ли правила звучали так. – Хорошо, – спокойно ответил Мутаке, – Почему ты так сердишься? Хотя я бы поискал Канари… Шинку решительно открыл дверь и вышел в Коридор в сопровождении Вараизавы, но почти сразу остановился. В их сторону как раз шли Ясукава и Эноки, причём с неожиданно строгими выражениями лиц. – Сока, я хотел бы спросить насчёт прави… – неуверенно начал Шинку. – Одну секунду, Шинку, мы задерживаем нарушителя! – остановила его Карьерист. – Кого? Я помогу! – вызвался Мутаке, взглянув на неё. – Тебя! – ответила Эноки. Шинку взглянул на Вараизаву, замершего будто от сбоя. Впрочем, Сока и Канари не выглядели серьёзным составом для ареста, но этого и не требовалось. Будто этого было мало, завибрировал справочник, но Шинку, решившему, что это очередное странное сообщение от Сены, проигнорировал это. – Что случилось? – Любимчик всё же вмешался в разговор. – Надёжные источники донесли информацию, что Мутаке Вараизава вновь нарушал правило о перемещении в группах и ходил один, – объяснила Сока, подходя и хватая Мутаке. – Потому во имя Внутренних Правил, защищаемых Сокой, нарушитель должен быть арестован и наказан, – добавила Канари, хватая Мутаке с другой стороны. – Я ничего не понял! – только и смог сказать Мутаке, но не сопротивлялся. – Куда его отведём? – спросила Канари. Сока открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут откуда-то снизу донёсся крик: – ПОМОГИТЕ! – Ханза! – Шинку узнал голос. – Что случилось? – встрепенулась Сока, выпустив Мутаке из рук, – Мутаке Вараизава… Ладно, сейчас это не так важно. Бежим на помощь! И одноклассники вчетвером побежали вниз по лестнице. В пути встревоженный Кавара включил справочник и почувствовал холодок внутри: сообщения были не из «чата Сены», а из общего, за авторством Ханзы Чоурики. Оказавшись в Западном Коридоре Первого Этажа, они столкнулись с побледневшим Бухгалтером. Тот спешно выговорил дрогнувшим голосом: – Масао пропал!