Глава 35. Ожидание

– Снова театр, – Шинку высвободил руку из руки Сенши. – В ожидании Годо, – невозмутимо ответила Поэт. – Что? – переспросил Шинку. – В ожидании Годо, – повторила Сена, будто говорила самую обычную вещь. – Не понимаю, что ты хочешь сказать, – от такого начала Кавара ненадолго забыл привычную злость от появлений Сены. – Ты когда-то интересовался театром абсурда? – спросила Поэт, начав кружить вокруг Любимчика своей походкой спиной вперёд. – Нет. Звучит… странно. Зачем закладывать в такую осмысленную вещь как театр что-то бессмысленное? Ты, вероятно, выдумала это понятие, – ответил Шинку. Сена остановилась, со всей серьёзностью заявив: – Я никогда и ничего не выдумываю, уважаемый Шинку Кавара. Абсурд – куда более осмысленная вещь, чем тебе может показаться, а то, что ты слышал до этого – самая известная его пьеса! – То есть ты называешь свои действия и слова абсурдом? – не удержался от замечания Шинку. Сена не обиделась, наоборот ответив с гордой улыбкой: – Я готова объявить абсурдом хоть всю свою жизнь, это сделает её только ярче! Проблемы с такими вещами у тех, кому стыдно признавать, что не все действия несут смысл. – К примеру… – Шинку явно хотел привести пример, ведущий к завершению разговора. – К примеру всё что угодно, – поправила волосы Сена, – Ты так опасаешься разговоров со мной, но при этом тебе и не сидится в обществе остальных… А затем ты понимаешь, что я скоро приду, и проводишь минуты в Коридоре, оборачиваясь и оборачиваясь, будто это что-то изменит. Абсурд, нет? – Не тебе говорить о таком, – ответил Шинку. – Вот видишь – ты почти обиделся, а всё из-за того, что отказываешься признавать некоторые вещи. Так, кстати, работает не только с абсурдом… Но не волнуйся, бессмысленное ожидание – общая проблема. Весь твой класс занимается ожиданием спасения, что-то делает, как-то живёт. Но такой процесс, почему-то, уже принёс три смерти. Абсурд, нет? – Мы лишены выбора, вот и всё, – пожал плечами Любимчик. Глаза Сены загорелись: – О нет, выбор есть всегда! Даже если он… абсурдный. Впрочем, хватит об этом. Бесполезные усилия на то и бесполезные усилия… Хотя даже в них ищут смысл. – Надеюсь, бесполезными будут только твои усилия, – возразил Кавара, – Умика погибла по неосторожности, а Харуко была убита только потому, что среди нас оказался преступник. По этой причине Тачибана был сам и виновен в своей смерти. Не выглядит как резня, скорее как трагическое совпадение. Сенши открыла невидимую книгу: – Да, ты звучишь очень по-математически. А ведь это был один из твоих нелюбимых предметов, не правда ли? Как и производные, в лице физики и химии… От кого ты перенял такое мышление? По личному опыту, особы с таким мышлением бывают страшными занудами, хотя часто весьма полезными. – Это простая логика, – ответил Шинку, которого не устраивало сравнение с математиками. – Наоборот, это очень сложная логика! – мотнула головой Сена, – Брать на себя ответственность ОжИдАтЬ сколько людей умрёт исходя из закономерности… Это сложная задача. Но даже если брать закономерности… Один раз – вполне может быть случайным. Два раза – тоже вероятное стечение обстоятельств, но стоит задуматься. Три раза – закономерность, после которой надо серьёзно беспокоиться! Хотя, как и в случае со смертями, соблазн думать в абсурдную сторону так велик… – И снова ты говоришь несерьёзно, – Шинку отвернулся, взглянув на ночной внутренний дворик. Сена подошла к нему: – Я говорю абсолютно серьёзно… Любимчик не ответил, сделал вид, что рассматривает дерево. Но краем глаза он всё же следил за Сеной. Та улыбнулась, и, взглянув на ночное небо, продекламировала очередной фрагмент: – Не удивительно вовсе – Ведь солнца так мало стало. А небо, спрятавшись в сером, Позабыло, как быть лазурным. – Тоже абсурд? – спросил Шинку, мысленно пытаясь сопоставить прошлые части, – Нынешнее небо чёрное, а дневное, к счастью, синее. – В моём небе давно нет синего, – изменившимся тоном сказала Сенши. Шинку взглянул на неё. – Приятных сновидений! – Поэт с улыбкой помахала рукой. Любимчик отвлёкся на звук двери Медпункта. – И вам спасибо за участие! – улыбнулся Масао, закрывая дверь. Повеселевший, он подошёл к Каваре: – А, ты тут? Хорошо, что всё в порядке, но лучше не оставайся стоять один. Я, конечно, не скажу Соке, но встреча со смертью отбивает желание её повторять. А причина ухудшения моих вокальных навыков всё ещё среди нас. В посерьёзневшей атмосфере они прошли мимо Компьютерной, возле которой уже не было Сены, и начали спускаться по лестницам, направляясь в Лабораторию. – Идеальная тишина, – заметил Комегура. – Не доверяю тишине, – ответил Шинку, прикладывая руку к перемотанной голове, – Хотя, возможно, это долгожданное спокойствие. – Ай, не драматизируй, – привычно отмахнулся Шахматист. Они зашли в Лабораторию, где уже собрались и остальные парни, за исключением вечно отсутствовавших Кенто, Иширо и Мутаке. – Спокойной ночи, – сказал Шинку, и, пройдя сквозь толпу, лёг спать. Слова Сенши не уходили из головы, и заснуть было сложно. Лёжа с открытыми глазами, он вынужден был терпеть ставший несносным шум и гам. Лишь когда другие затихли и легли спать, он, наконец, тоже заснул.