Глава 96. Петля

Любимчик опустил голову. Миса рядом тяжело молчала. В Учебную вбежал Масао. Увидев повешенного Ханзу, Шахматист взвыл страшным голосом, подскочив к нему и, напрягая все силы, старался поднять тело, закричав: – ВЫ ЧЕГО ВСТАЛИ! ОН ЖЕ СЕЙЧАС ЗАДОХНЁТСЯ! Кавара, умом понимая, что это бесполезно, всё же не мог не откликнуться на этот наполненный слезами голос, подбежав и помогая поднимать тело Ханзы. Но висельная петля была завязана крепко, а тело уже было холодным. – Бесполезно, он мёртв. Иначе бы не было оповещения, – возразила Канезуми, опуская глаза. – ДА ЧТО ТЫ ЗНАЕШЬ?! – крикнул на неё Комегура. Шинку, понимая, что держать Чоурики дальше бесполезно, отпустил его. Труп вновь повис. Масао бессильно опустился на колени, обнимая ноги друга и заливаясь слезами. Кавара отвёл взгляд – плачущий Шахматист был редким зрелищем, что лишь сильнее ужасало. Перед Любимчиком пронеслись воспоминания – не так давно сам Ханза спасал Масао от удушения в Зале Собраний. Теперь роли поменялись, но Масао не мог сделать того же. В комнату вбежал Шуго. От увиденного Футболист с криком пнул стену, тут же скривившись от боли. – Той же ногой… – пробормотала Канезуми. – Я одного не понимаю, КАК ЭТО ВООБЩЕ ВОЗМОЖНО?! – в крике Шуго слышались растерянность и бессилие. Шинку сделал вдох и сел рядом с Масао: – Это ужасно. Мне жаль. Мы найдём его убийцу! – Убийцу? – повторил слабый голос. Любимчик обернулся. Это была Кохана Умаки. Увидев труп Чоурики, она сползла по стенке, закрыв лицо руками, и затряслась крупной дрожью, вытирая слёзы: – Ханза! Дорогой Ханза! Среди всего этого отчаяния внезапно послышался совершенно беззаботный голос: – И что же у вас тут происходит? На звук этого голоса Кавара стремительно обернулся. На пороге стоял Мутаке, торжествующе осматривая остальных и безразлично рассматривая труп. В следующую секунду Фантазёру пришлось уклоняться от кулака Канезуми. – БИТЬ НЕ СВЯЗАННОГО НЕ ТАК ЛЕГКО, А?! – Каким образом ты тут?! – озлобленно, но поражённо воскликнула она. Все взгляды вновь были прикованы к внезапно свободному Фантазёру, наслаждавшемуся ими, пусть в большинстве явственно читалось пожелание смерти. В Учебную, запыхавшись, вбежала и Канари: – Вы не поверите! Сбежал Вараи-и-и-и-и-и! На середине её слова переросли в смесь крика и писка то ли при виде трупа, то ли при виде Вараизавы. Карьерист поспешила спрятаться за спину Шуго. Мутаке подошёл к виселице, оценивающе рассматривая её конструкцию: – Это же мои копья! Зря Чоурики их прятал. Но почему убийца ОПЯТЬ пользуется моими… Хотя, вышло неплохо. – Слушай, проваливай-ка… – сказал Сакабе, делая шаг в его сторону. – ПХА-ХАХ, А Я ТОЛЬКО ПОМОЧЬ ВАМ ХОТЕЛ! НУ И РАЗБИРАЙТЕСЬ САМИ! – Мутаке с хохотом вышел из Учебной. Кохана подбежала к телу Ханзы и обняла его. – И мы разберёмся! – подняла голову Миса, глядя вслед Абсолютному Фантазёру. Масао молча поднялся и направил сканер на тело. После этого Шахматист сухо добавил: – Осмотрю постели, а заодно и сами Кафе, Раздевалку и Медпункт. И без лишних слов он быстро вышел из комнаты. Шинку проследовал его примеру, тоже включив сканер, давший следующие результаты: «ДЕЛО ДЕВЯТОЕ. ИНФОРМАЦИЯ О СМЕРТИ. Жертва: Ханза Чоурики, Абсолютный Бухгалтер. Изменения тела: сломанная шея. Место обнаружения тела: Учебная. Сигнал обнаружения подала: Миса Канезуми, Абсолютная Социолог.» Умаки вытерла слёзы и встряхнула головой: – Да, мы должны расследовать Дело. Я не успокоюсь, пока правда не раскроется. – Что ж вы с Масао так себя не бережёте, – покачал головой Футболист, – Если тебе тяжело, то можешь отдох… – Не время отдыхать, – решительно возразила Географ, надвигая очки, – Ханза… Его смерть не должна быть напрасной! – Кохана, я понимаю твою боль, – подошла к ней Канари с грустным лицом, – Но мы уже не отменим того, что он повесился. – Вначале нужно провести расследование, чтобы понять, было ли это самоубийство, – возразил Шинку. – Но чем мы перед ним провинились, что он решил покончить с собой… – подавлено пробормотал Сакабе. – Здесь не всё так чисто, Вараизава бегает на свободе, – настороженно заметила Социолог. – Давайте просто начнём расследование, – сказал Кавара, стараясь отгонять мысли о самоубийстве Ханзы. – Спасибо, – сказала Кохана, касаясь рукой его предплечья. Шинку удивлённо заметил, что она не смотрела на него привычным критичным взглядом, столь частым со времён Шестого Дела. Действия Умаки выглядели как… примирение? Тем временем Канезуми окинула собравшихся взглядом: – Тогда начинаем. Тело осмотрит, если ей не сложно, Кохана… – Это мой долг, и я настаиваю. Ханза был мне… Я обязана расследовать лично, – сказала Географ. – Но тебе сейчас было бы тяжело осмотреть всё одной, – заметила Канари, – Может, я буду помощницей? – Возможно, и было бы… Но у меня нет сил ходить по остальным комнатам и ты не сможешь проверить много мест, – ответила Умаки. От этого аргумента Канари сразу стала колебаться: – Ну, я хотела бы быть полезной и осмотреть побольше комнат… Географ встретилась взглядом с Каварой. – Я тоже осмотрю тело и Учебную, – вызвался он. Умаки благодарно кивнула ему. – Масао уже расследует, а остальные… – начала Миса. – Я осмотрю все Коридоры! Все уборные! Как минимум по одной комнате на каждом Этаже! В Лаборатории, Спортзале и… Компьютерной были убийства, может будет что-то подозрительное, – вызвалась Эноки. – Остаются Зал Собраний и Директорская. Пойду проверю Зал, оттуда вечно что-то брали для убийств, – Миса покосилась на труп. – Тогда я в Директорскую, – кивнул Шуго. В минуту все разошлись – в Учебной остались только Шинку и Кохана. – Спасибо, что вызвался помочь, – сказала Географ, – Всё ещё не могу поверить, что Ханза мёртв… Она упёрлась лбом в его плечо. – Ханза не хотел бы, чтобы ты оставалась в таком состоянии. Да и рисковала жизнью, выбирая уныние вместо расследования, – Шинку не ожидал такой откровенности, но попытался подбодрить её. – Да, ты прав, – сказала Умаки, выпрямляясь, – Начнём. Я осмотрю тело, ты проверь Учебную. – Хорошо, – кивнул Любимчик. Он прошёлся между рядами парт и просмотрел книги, но не заметил ничего подозрительного. На доске, изрисованной и исписанной Внутренними Правилами, всё было как прежде. – Все лицеисты равны и являются друзьями, но некоторые равнее и дружнее… – задумчиво пробормотал он, перечитывая первое правило. – Что ты говоришь? – спросила Умаки, оглядываясь. – Не могу найти указку… А, вот она! – сказал Шинку, возмущённо указывая на верх виселицы. Из указки сделали часть перекладины. Умаки посмотрела на перекладину, скрестив руки на груди, после чего перевела взгляд на шею Ханзы, став сосредоточенно её рассматривать. Шинку бросил взгляд на виселицу. Та стояла между учительским столом и первыми партами, прямо напротив входной двери и «лицом» к ней. Боковые части виселицы составляли копья и дополнительные деревянные крепления, перекладину – те же палки и указка. На полу виселицу удерживали деревянные блоки, привязанные к основаниям копий с помощью ремней. Верёвка, на которой висел Ханза, выглядела крепкой и была завязана на эшафотный узел, сдавливая шею мертвеца. При всей простоте виселицы было видно, что её создание не было мгновенным или особо лёгким делом. Шинку обошёл виселицу, взглянув на табуретку. Та выглядела самой обычной, идеально подходящей для стояния на ней перед повешением с учётом высоты виселицы и роста Ханзы, но Кавару в ней что-то смутило. Затем он обернулся на виселицу и удивлённо вновь перевёл взгляд на табуретку. Та лежала сзади виселицы метрах в трёх. «Почему так далеко?» – задумался Кавара. Он стал вносить улики: «1) В Учебной почти ничего не изменилось, нет следов беспорядка или борьбы. Главное изменение – поставленная виселица, частью которой является и указка». «2) Табуретка лежит за виселицей на расстоянии трёх метров». В это время пришёл и другой отчёт: «3) Коридоры и уборные проверены, ничего не обнаружено! Это позволяет сделать очень ценный вывод, что они не связаны с убийством. Сейчас проверю и комнаты, о которых говорила. Ремней, которыми был связан Вараизава, нигде не видно». Любимчик подошёл к Умаки: – Удалось что-то обнаружить? – Пытаюсь понять, возник ли перелом шеи от верёвки, – ответила она. Кавара взглянул на тело. Мёртвое выражение лица с полуприкрытыми глазами не имело таких явных следов удушения, как в случае с Нагоми. Лицо мертвеца показалось Шинку печальным, но радостных мёртвых лиц он никогда и не видел. Тело было одето в привычную одежду, на нём не было видно ни травм, ни следов борьбы. Умаки начала вносить улики, подтверждая его наблюдения: «4) Виселица, с учётом высоты от пола и высоты табуретки, идеально подходит под рост жертвы для повешения обеими методами – как для удушения, так и для перелома шейных позвонков. С наибольшей вероятностью это указывает на то, что смерть жертвы не была следствием внезапной агрессии. Однако это не позволяет игнорировать тот факт, что перелом шеи теоретически мог быть следствием не повешения, а другого способа убийства. В таком случае агрессия могла быть внезапной, а подвешение – спланированным.» «5) На одежде жертвы не обнаружено изменений, на теле – травм, за исключением сломанной шеи. Следы борьбы отсутствуют.» «6) Отёчность и изменения цвета лица зафиксированы в незначительной степени, что говорит о том, что первопричиной смерти стал перелом шейных позвонков.» «7) Конструкция виселицы, включающая в себя так называемые копья Вараизавы, указку и прочие деревянные крепления, которых не было в Учебной, делает весьма проблематичной её переноску из комнаты в комнату и передвижение в целом. Это даёт основания полагать, что изначальным местом установки виселицы и была Учебная.» Параллельно с чтением, Шинку медленно скользил взглядом по телу, пока вдруг не заметил новую деталь: – Что у него с руками? Он быстро обошёл виселицу вокруг. Руки Ханзы были связаны за его спиной, с использованием верёвки, на узел-констриктор. Несмотря на тугой узел, не было заметно следов насилия. Ладони при этом были сжаты в кулаки. Шинку сразу внёс улику: «8) Руки Ханзы связаны за спиной верёвкой. Но не видно следов борьбы, натёртостей, ран или прочих повреждений». Умаки, отвлёкшись от шеи и записывания улик, подошла к нему, надвинув очки и наклонившись к рукам: – И правда… Но что это? Кавара присмотрелся. В одном из кулаков едва виднелась какая-то бумажка. Любимчик протянул руку, с трудом разжав окоченевшие пальцы, и взял её в руки. – Это записка? – Записка? – Умаки повернулась к нему всем телом, – Что же там написано? Кавара взглянул на иероглифы, немного скакавшие и разбросанные по всей бумажке. Он сразу узнал стиль Ханзы, но рука Бухгалтера, писавшая это, будто бы дрожала. Вчитываясь в написанное, Кавара едва не выронил записку – задрожали уже его руки. – Там написано… Он вновь перечитал записку, на которой было написано: «УБИЙЦА… ШИНКУ КАВАРА» – Что я убийца… – глухо сказал Любимчик. Умаки изменилась в лице: – Это шутка? Подай записку. Шинку протянул записку, даже не думая о том, чтобы пытаться скрыть от Умаки такое обвинение. «Я ведь… не мог этого сделать?» – промелькнуло в мыслях. Кохана дважды перечитала записку. – Я… не знаю, что происходит… Я… почти всё время был с другими, при свидетелях, – растерянно ответил Кавара, – Там ведь так и написано, я… не схожу с ума? – Там действительно так написано, – ответила Абсолютная Географ, в третий раз перечитывая записку. – Но я… Я бы никогда не поднял руку… У меня и в мыслях не было убивать кого-то, тем более Ханзу… – Кавара от растерянности начал извиняться. Кохана задумалась на некоторое время, после чего взглянула прямо в глаза Любимчику. После секунд десяти этих гляделок она кивнула самой себе: – Над тобой нависло серьёзное обвинение. – Я поним… – хотел ответить Шинку, вытирая лоб. Умаки прервала его, сделав знак дослушать. Подняв руку с запиской, она заметила: – Здесь основное доказательство. Шинку молча кивнул, не пытаясь возражать этому голосу. Но к его удивлению в руках Умаки в следующую секунду появилась зажигалка. Щелчок – и из зажигалки вырвался огонёк. – Я его уничтожаю, – нервно, но доброжелательно улыбнулась Кохана, поднося записку к зажигалке. Минута – и лишь пепел осыпался на пол. Кохана, улыбаясь, раздавила и затёрла пепел ногой. – Но… – Шинку был ошарашен. – Я не верю, что ты убийца, это явно ловушка, причём очень прямолинейная. Очевидно, что у тебя есть враги, Шинку, и один из них явно решил тебя подставить. Нет времени тратить расследование на лжетеории, да и нас осталось мало – на голосовании любой колеблющийся из-за таких улик голос может привести к победе убийцы. Надеюсь, после этого ты мне доверяешь? – Да, ты очень добра ко мне, – Шинку с благодарностью взглянул на неё, хотя сердце ещё стучало от только что испытанного потрясения. – Я тебе тоже. Ты честный человек, раз не скрыл такое обвинение против себя. И искренне поделюсь с тобой – я подозреваю, что это могло не быть повешение. Пока я продолжаю осмотр здесь, постарайся прояснить факты в других местах. – Хорошо, – кивнул Кавара, – Я опрошу всех по поводу алиби, когда те были наедине. На всякий случай уточняю, ты ведь… – Я была в Медпункте и плакала… – грустно опустила глаза Умаки – Никто туда не заходил, во всяком случае я не слышала. – Хорошо, – кивнул Шинку, выходя, – Удачи в расследовании. – И тебе, – сказала Умаки, проводив его до дверей. Любимчик пошёл по Западному Коридору Третьего Этажа, оглядываясь в поисках людей. На повороте он столкнулся с Канари, судя по всему шедшей из Компьютерной. – Ничего, – разочарованно сказала Эноки, – То есть я хотела сказать… Отсутствие улик там говорит о многом! И она поспешила написать: «9) В Лаборатории, Спортзале и Компьютерной нет улик и изменений с момента нашего последнего посещения, что точно позволяет сделать вывод о важной вещи – убийство произошло не там». В дополнение пришла и другая улика: «10) Проверил Директорскую, там всё так же, как и во время признания Мисы, ничего не изменилось». – Канари, расскажи, что случилось, когда ты пошла проверять Вараизаву сегодня утром. И в целом обо всём подозрительном, – сказал Шинку. Эноки побледнела: – Я думала, Вараизава будет лежать, где лежал… Но его там не было! Я подумала, что, может, его перенесли, но потом подумала, что вдруг он сбежал, и испугалась, а тут ещё и заиграло уведомление. А ночью… Миса разбудила нас, когда кто-то вскрикнул, во сне наверное, и мы стали дежурить. Я, естественно, дежурила свою смену не смыкая глаз, и ничего подозрительного не видела ни в Кафе, ни в Коридорах через прозрачные стены. Ни Масао, ни Шуго, ни Канезуми тоже ни о чём подозрительном не сообщали. Это ведь важная часть расследования? – Конечно, – сказал Шинку, внося улики. «11) К моменту убийства Вараизава уже исчез с места, где лежал связанный» «12) Ночью Масао, Шуго, Канари и Миса дежурили в Кафе и наблюдали за коридорами ночного Лицея. Никто из них не заметил ничего подозрительного.» – Отлично, я помо… – начала Канари, – Помогите! И она спешно ретировалась. Шинку проследил за направлением её взгляда и обернулся – сзади стоял Мутаке. – Я не исчез, а пошёл туда, куда захотел! – язвительно сказал он, после чего пошёл дальше. – И куда же ты пошёл? – Я в вашем расследовании не участвую! – ухмыльнулся Вараизава. – А я и не про расследование, – ледяным тоном ответил Кавара. – А ТЕБЕ ЗНАТЬ НЕ ПОЛОЖЕНО, КХЕ-ХЕ! – издевательски сказал Мутаке, делая шаг к нему. – Меня интересует только то, как ты освободился! – вскипел Шинку. – А, ХА-ХА, ПОНИМАЮ, ХОЧЕШЬ ПОЛУЧИТЬ АЛИБИ! ВЕДЬ ТОЛЬКО ТЫ МОГ ЭТО СДЕЛАТЬ! – Ты вообще о чём?! – Любимчик нахмурился. – НУ ПОНИМАЕШЬ, ПОСЛЕ ТОГО КАК ВЫ МЕНЯ НЕМНОГО… ИЗБИЛИ, Я ПРОВАЛИЛСЯ В СОН! ПРОСЫПАЮСЬ, А Я РАЗВЯЗАН! ЗДОРОВО, ПРАВДА?! Нахохотавшись, он оскалил зубы: – И из всех живых ты меньше всего ненавидел бы меня за смерть Ноухары, а потому не побрезговал бы использовать в каких-нибудь своих идиотских планах! УДАЧИ В РАССЛЕДОВАНИИ, ПХАХ! И Фантазёр ушёл. Шинку, злобно посмотрев ему вслед, написал: «13) Вараизава утверждает, что был развязан, пока спал, но не знает, кто это был». «ЕЩЁ КАК ЗНАЮ!» – тут же появилось сообщение Фантазёра в чате. «Игнорируйте его.» – последовало сообщение Мисы. Тем временем стали появляться новые улики: «14) Результаты проверки постелей говорят, что постели Шинку, Шуго, Канари, Мисы и моя находились в Кафе, постель Ханзы – в Раздевалке, постель Коханы – в Медпункте. Постели нас пятерых в том же состоянии, в котором мы их оставили, постель Коханы мокрая от слёз. Постель Ханзы застелена и не тронута, будто он не спал ночью или быстро застелил за собой, уходя.» «15) В Кафе нет существенных изменений, кроме переставленного на Кухне стакана и посуды, помытой ночью, когда мы уже легли спать. Баррикада разобрана, потому проверить что-то в ней невозможно, но она выглядела нетронутой, когда я видел её в последний раз.» «16) В Раздевалке и Медпункте, кроме указанных особенностей постелей, ничего не найдено.» Читая, Шинку дошёл до Директорской, из которой выходил мрачный Шуго: – Он же с первого дня меня батончиком угощал… – депрессивным тоном бормотал он сам себе. – Шуго, подтверждаешь ли ты показания Канари? – спросил Кавара, стараясь отвлечь Футболиста и самого себя от таких мыслей. – А, да… Вначале дежурила Канари, потом Масао, потом я, потом Миса… Ужасный из меня друг. Вначале Тамио… Это мне всё за то, что я не смог спасти Тамио? Сегодня мне опять снились кошмары о нём. – Сочувствую, – кивнул Шинку, – Он был хорошим другом. Шуго закрыл глаза рукой: – Как же мне сейчас его не хватает. И Абсолютный Футболист спешно скрылся за дверью туалета. Кавара посмотрел ему вслед, после чего перевёл мрачный взгляд на иву. Но звук открывающейся двери заставил обернуться – из Зала Собраний выходила Канезуми, печатая. В справочнике появилась новая улика: «17) В Зале Собраний отсутствуют многие деревянные палки, уменьшилось число ремней и верёвок.» – Как я и подозревала, – добавила она, увидев Любимчика, – В сочетании с твоими уликами похоже, что убийца посещал Зал Собраний. – Когда только он успел? – задумался Шинку. – Скоро узнаем. Судя по затишью, время начинать Трибунал, – ответила Миса, явно торопясь. «К чему такая спешка?» – подумал Любимчик. – Подожди, последняя улика, – сказал он. И он быстро напечатал: «18) Мотивация к Девятому Делу звучала так: Убийца получит полную информацию о происходящем в случае победы». Сенши представила её как выгодную убийце.» – Теперь голосуем за начало. Не могу дождаться наказания убийцы, – сказала Миса, надвигая шляпу. Они вдвоём проголосовали. Через пару минут ожидания остальных было привычно объявлено: «Большинство проголосовало за начало. Все живые участники Убийственной Игры должны немедленно собраться в Зале Собраний, откуда будет осуществлён переход на Лицейский Трибунал.» Постепенно стали собираться и остальные. Первой прибежала Канари, за ней прибыла Кохана. Шуго пришлось подождать, но в итоге вышел и он. Пришедший следом Вараизава, увидев, что собрались не все, явно не собирался дожидаться Масао и с ноги вошёл в Зал Собраний. – ПХАХ, НУ И ЧЕГО ВЫ ЖДЁТЕ?! ДАЖЕ ОН УЖЕ ЗДЕСЬ! – послышался его голос оттуда. – Что? – удивлённо обернулась Миса. Лицеисты быстро вошли в Зал Собраний. Пока все оглядывались по зрительским рядам, Шинку как-то инстинктивно сообразил посмотреть на то место, под которым класс когда-то нашёл задыхающегося Комегуру. Абсолютный Шахматист сидел там с каким-то нечитаемым выражением лица, бледный, но спокойный, и пристально смотрел на сцену. – Если вы меня потеряли, то я здесь! – донёсся со сцены дружелюбно-настойчивый голос Сены Сенши. Одноклассники посмотрели на неё. Миса рядом слегка сжалась, но Сена будто её не заметила. – Так-то лучше, голову терять ещё рано! Такое право ещё надо заслужить, пройдя наш увлекательный Лицейский Трибунал по Девятому Делу! – сказала она, и, взмахнув тростью, повела всех за кулисы. Шинку, испытывавший странное ощущение, вместе со всеми пошёл следом.