9. В Центре

Если что-то может пойти не так, оно пойдёт не так, — было первой мыслью Джонса, когда утром вместо ожидаемой информации от Джерома он получил сразу несколько неприятных известий. И то, что Никита самостоятельно — а скорее всего, с помощью работающего теперь в Центре Джейсона — нашла адрес Елены, было совсем не главным из них. Хотя Джонс и пребывал в некотором шоке от того, насколько просто и нелепо всё обернулось: ему и в голову не пришло, что несколько лет назад, при знакомстве с семьёй Майкла, Никита оставила его жене свой номер телефона, и уж тем более он не мог предугадать, что женщина позвонит «родственнице мужа». Разумеется, отследить совершённый звонок и найти нынешнее место жительства Елены и Адама было делом нескольких минут. Что, в свою очередь, означало полное отсутствие необходимости ей обращаться с этим вопросом к Джонсу и, таким образом, лишало его возможности диктовать свои условия. Ещё одна часть плана сорвалась — и снова по совершенно нелепому стечению обстоятельств… Но куда больше занимал Джонса отчёт из больницы, присланный сопровождающими Джерома и записи с расположенных как в больнице, так и на ближайших к ней крупных улицах, видеокамер. Согласно отчёту, Джером вошёл в больницу один — сопровождение ему не требовалось, «отвести глаза» сотрудникам, обратившим на него внимание, он был вполне способен. На записях из больницы видно, как он пересекает холл, появляется в коридоре четвёртого этажа — на лестницах камер не было — и подходит к нужной двери. Видно, как он замирает в дверях, и почему-то не реагирует на выглянувшего в коридор Итачи… Потом Джером словно очнулся, отшвырнув парня в глубь палаты — и что происходило внутри, осталось «за кадром». Но не прошло и минуты, как у двери столпились люди — из отчётов следовало, что в этот момент в палате сработала система пожаротушения. Почти сразу толпа схлынула: за дверью вспыхнул отчётливо различимый даже на видеозаписи огонь… Спустя ещё несколько мгновений из палаты вышел Итачи, прошёл в палату напротив… и всё. Дальше он попал в поле зрения видеокамер уже на ближайшем к больнице крупном перекрёстке, противоположном тому, с которого подъезжали в тот вечер пожарные машины и вездесущие журналисты. Затем, на следующем перекрёстке, он нашёл взглядом уличную камеру — и с тех пор его засечь не удавалось. Из всего этого следовали вполне очевидные выводы: во-первых, Итачи Учиха каким-то образом смог противостоять способностям Джерома, на что были способны очень немногие — и все они были сотрудниками Четвёртого Отдела; во-вторых, он умеет вполне профессионально уходить от слежки… А дальше начинались странности. Для начала, Итачи Учиха оставался в больнице — без сознания, но и без каких-либо внешних повреждений. Затем, исчезновение Джерома — мальчишка не покидал больницу и, что самое странное, вживлённый ему микрочип также показывал, что тот остаётся в здании. Причём в той же палате, что и Итачи. Джонс не был дураком — но сейчас не понимал абсолютно ничего. Джером ухитрился вытащить свой микрочип и пересадить его Итачи? Бред. Добавить сюда возникшее в палате возгорание, суету в больнице, полное отсутствие у ребёнка требуемых для этого навыков — бред полнейший. К тому же, это не объясняет, почему Итачи покинул палату, в то время как Джером — нет, а также, куда делся оперативник. И не объясняет появление второго Итачи. Близнец? Двойник? Последователь Кесслера, меняющий маски? Плёнки были отправлены лучшим аналитикам Центра. В больницу отправилась группа сотрудников с заданием выяснить всё, что можно. И, разумеется, усилено наблюдение за Еленой: если она имеет какое-то значение для Итачи — а эта версия оставалась первоочередной, пока не будет абсолютно точно доказано обратное — то он просто обязан появиться у неё. Джерома тоже следует найти. Если мальчишка каким-то образом сумел выскользнуть на свободу — последствия не заставят себя ждать. Он совершенно не приспособлен к жизни вне Отдела. Рано или поздно появятся жертвы. Стоящий на столе ноутбук пиликнул, и на экране появились окна видеосвязи — первый отчёт о проделанной за день работе. Чтобы не сопоставлять полученные ранее данные с поступившими позже, а также в надежде, что совместное обсуждение поможет быстрее разобраться в происходящем, Джонс устроил совещание одновременно с главой группы аналитиков, наблюдателем в марсельской больнице и сотрудниками Четвёртого Отдела, отвозившими Джерома на задание. Они до сих пор оставались в Марселе с официальным приказом помогать в расследовании случившегося и как можно скорейшем обнаружении, как Итачи, так и Джерома, причём поиски второго для них в приоритете — меньше всего Джонс был заинтересован в том, чтобы глава Четвёртого Отдела узнал об исчезновении своего сотрудника на не отображённом ни в каких документах задании главы Центра.  — Нашли что-нибудь? — не тратя времени на приветствия, осведомился Джонс.  — На плёнках при сильном увеличении фигура объекта словно затуманена, — отчитался глава аналитиков. — Чем ближе, тем более размытые очертания. Непонятный эффект, при этом запись абсолютно точно не подвергалась никаким вмешательствам. Дефект плёнки тоже исключён, при нормальном разрешении всё видно чётко, — добавил он прежде, чем Джонс спросил. Ему осталось только кивнуть и перевести взгляд на квадратик другого окна.  — Палата объекта тщательно осмотрена, официальная версия — неисправность проводки. Но… — агент, чьей задачей было максимально подробно восстановить картину произошедшего, замялся, но потом продолжил: — На самом деле, совершенно непонятно, где и каким образом возник огонь. От воздействия пострадали дверь и одна из стен, при этом повреждения возникли на уровне около полутора метров от пола. Как будто огонь возник в воздухе.  — Такое возможно?  — Только, если что-то поджечь, а затем бросить по воздуху, но в палате ничего подходящего не было. То есть, конечно, при определённых умениях можно использовать оборудование, но как раз оно-то пострадало минимально. Что-то поджечь… Изначально у Итачи ничего не было — могла ли это принести Елена? Джонс отогнал эту мысль. Сложно найти более далёкого от всех шпионско-террористических игр человека, чем бывшая жена Майкла. И дело не только в том, что она совершенно типичный обыватель. За ними с Адамом слишком пристально следят, заинтересуйся женщина чем-то противозаконным или появись в её окружении кто-то, намеревающийся использовать Елену «втёмную», это стало бы известно практически мгновенно. Следовательно, ещё одна загадка. Впрочем, не самая важная.  — Что-то ещё?  — Елена с Адамом и Никитой побывали в больнице. Никита представилась частным детективом. Их провели в палату и рассказали о результатах анализов, взятых после происшествия.  — И что не так с анализами? — предчувствуя очередную, наверняка не слишком хорошую, новость, уточнил Джонс. Агент бросил взгляд на сидящего рядом с ним сотрудника из группы сопровождения Джерома, и тот продолжил разговор:  — Я прошёл в палату после получения информации о находящемся у объекта чипе Джерома и слов медсестры, что анализы не показали никаких признаков заболевания, а рентген придётся переделывать, — слова звучали абсолютно безэмоционально, и от этого ещё неправдоподобнее. — Это Джером. Я проник в его разум.  — Что значит — «это Джером»? — нахмурился Джонс.  — В палате. Каким-то образом, — сопровождавший Джерома парень запнулся, подбирая слова, а затем продолжил: — Каким-то образом этот человек воздействовал на Джерома, чтобы окружающие люди видели совершенно другую внешность. Точнее, — исправился он, — воздействие распространяется на людей, которые смотрят на Джерома.  — Ты хочешь сказать, что в палате находится Джером, но при этом каким-то образом люди при взгляде на него видят совершенно другого человека? — попытался распутать мешанину из слов Джонс.  — Именно, — подтвердил парень.  — Такое возможно?  — В нашем Отделе проводились подобные эксперименты. Были случаи, когда тестируемые, — сотрудники Четвёртого Отдела никогда не называли детей, у которых развивали паранормальные способности, «подопытными», хотя, по сути, те являлись именно ими, — когда тестируемые могли заставить окружающих видеть вместо какого-либо объекта или человека что-то или кого-то другого. По тому же принципу работает «отведение глаз», — добавил он. — Но всегда тестируемый должен находиться в непосредственной близости к человеку, на которого производится воздействие, держать его в поле зрения. Перенести воздействие на сам объект и отправиться куда-либо… Невозможно, — категорично заявил тот.  — Невозможно, — эхом повторил Джонс. Но вполне объясняет и наличие на теле чипа, и отсутствие смертельных заболеваний, и «детские» лёгкие на рентгене, и почему прохожие на улице не обращали внимания на шедшего по улице в больничной пижаме Итачи, что удивило Джонса при просмотре записей с видеокамер.  — Продолжайте наблюдать за больницей, — он не верил, что Итачи вернётся за своими вещами, но шанс на это исключать нельзя. — Сделайте копии всех его вещей. Оригиналы привезите мне. На этом всё. Окна видеосвязи закрылись. Джонс позволил себе устало прикрыть глаза. Нужно выяснить всё о найденных среди вещей Итачи Учиха знаках: возможно, они искали недостаточно тщательно. Найти самого Итачи, что при его способностях становится практически невыполнимым. Выяснить, наконец, что связывает его с семьёй Майкла. И придумать новый план, как устранить женщину, заставив Майкла остаться с Адамом и вынудив Никиту связать свою жизнь с Отделом.