11. В Центре.

…Вывезти из больницы Джерома — всё ещё под внешностью Итачи — не составило труда, как и подменить «пациента» подходящим телом. Разумеется, никто не разыскивал специально мертвеца с такими же заболеваниеми, как у «оригинала». Но поступивший в морг «Итачи Учиха» прошёл все необходимые процедуры, и в отчёте патологоанатома были указаны все его прижизненные болезни. От которых он, собственно, и умер. Конечно, Никита прекрасно знает, как работают и Отдел, и Центр. Если нужно для миссии — они внедрят кого угодно куда угодно, равно как и наоборот, извлекут. И внезапные отпуска медсестры Ямамото и доктора Ламонталь только подтвердят правильность её рассуждений. Вот только у террористических организаций методы весьма сходные. Джонс не продержался бы на посту главы Центра такой мощной и засекреченной структуры, если бы не умел обернуть себе на пользу практически любой провал. Для этого требовалось всё обдумать, проанализировать, детально рассмотреть с разных точек зрения — и действовать. Никита может сколько угодно не верить в гибель Итачи — подозревать Отдел и, тем более, Центр, она не станет. Так почему бы не использовать это? Елене она про смерть её загадочного спасителя сообщит непременно. А дальше дело за малым: выдать белое за чёрное, на самом деле, не так уж сложно… Поначалу он собирался повесить на Итачи гибель Елены, выдав самого парня Майклу для мести, но после случившегося с Джеромом переменил свои планы. Итачи умеет заставлять людей видеть то, чего на самом деле нет, при этом ему не требуется постоянно присутствовать в месте, где это происходит. Организации будет весьма полезен такой сотрудник, пусть даже для начала его следует поймать… К тому же, Майкл, как выяснилось, стоит за участившимися в последнее время срывами операций и гибелью оперативников Первого Отдела. Джонс и раньше подозревал, что эти случаи нельзя объяснить ни стечением обстоятельств — хотя после провала своих планов в отношении Елены и Адама готов был признать, что недооценивал фактор случайности — ни низкой квалификацией и недостаточным количеством сотрудников. Двойного агента в Отделе заподозрили давно, однако вычислить не могли. «Коллектив», относительно новое объединение недобитых террористов из уничтоженных Отделом группировок, демонстрировал поразительные знания протоколов Отдела. Мог ли Майкл действительно переметнуться на сторону врага? Вполне. Он больше не в Отделе, да и, как у всех, завербованных из тюрем, отношение к бывшему месту работы у него было… именно что как к навязанной и очень нелюбимой работе. Пусть он и вполне успешно это скрывал. Вот только Джонс был уверен, что Никиту Майкл выведет из-под удара в любом случае. Вероятно, его целью было уничтожение Отдела, после чего Никита обрела бы свободу, и они воссоединились бы на воле. И зажили бы счастливой семейной жизнью, изредка наблюдая за взрослеющим Адамом и воспитывая парочку общих детишек… Майкл действительно верил, что эта идиллия возможна? Или просто очень хотел поверить? Второй вариант был правдоподобнее: Майкл с помощью слитой информации втирался в доверие к «Коллективу», чтобы подобраться к самой верхушке — и выдать лидеров Отделу в обмен на информацию о семье. Отдел и работающие в нём люди — помимо Никиты — его не волнуют, и он наверняка полагает, что, если сдаст главарей, ему простят всех, кем пришлось пожертвовать ради этой цели. Джонс не взялся бы утверждать, что эти предположения ошибочны: «Коллектив» объединил в себе самые эффективные наработки всех группировок, к которым принадлежали вошедшие в него люди, а потому уничтожение верхушки было делом если не первостепенным, то одним из главнейших. Поэтому планы Майкла — какой бы вариант ни был правильным — могли бы сработать лишь в том случае, если бы его действительно все считали мёртвым. Однако, как прекрасно было известно Джонсу, в то, что Никита смогла так просто отправить Майкла на самоубийственное задание, не верил ни шеф Первого Отдела, ни кто-либо из более-менее знакомых с этой парой людей. К тому же, Майкл и понятия не имел, что у Джонса на него и его семью свои планы. А потому не мог их и учесть. Раздался звуковой сигнал, и на экране ноутбука появился сотрудник Четвёртого Отдела, занимавшимся «извлечением» Джерома и правкой воспоминаний персонала. — Мы привели его в чувство, — сообщил оперативник. — Если он способен говорить, то пусть докладывает, — распорядился Джонс. Экран опустел, а через пару мгновений место в нём занял Джером. И начал рассказ, услышав который, Джонс подумал, что, не знай он точно о том, как именно и где вырос Джером — подумал бы, что мальчишка насмотрелся всяких фантастических мультфильмов и кино. По его словам, Итачи не только умел выдыхать огонь не хуже цирковых артистов или сказочных драконов, но и превращаться из одного в троих человек, не говоря уже о том, что глаза — те самые, не видящие, если верить медицинским отчётам, дальше носа, причём практически в буквальном смысле — его глаза были вовсе не чёрными, а красными, с расположенными по чёткой окружности чёрными «закорючками», как выразился мальчик. — А после выдохнутого огня он прижал меня к стене, и рисунок на радужке изменился, — Джером прямо на экране, со своей стороны, нарисовал пару кругов, изображающих глаза, и на одном вычертил «закорючки», больше всего напоминающие запятые, а на втором хвостики запятых вытянулись, став толще, и протянувшись к границам радужки, и сходясь в образовавшийся вокруг зрачка круг. — Подготовь официальный отчёт обо всех продемонстрированных Итачи Учихой способностях на имя главы своего Отдела, — распоряжается Джонс. Чуть подумав, уточняет: — Про выдыхаемый огонь и превращение в троих человек вместо одного не сообщай, — даже повидавший множество странностей глава Четвёртого Отдела едва ли в такое поверит. — Напиши, что он владеет уникальными видами гипноза, — скорее всего, это действительно был гипноз или внушение, к тому же, если Итачи, даже покинув больницу, мог поддерживать на Джероме иллюзию своей внешности… что мешало ему убедить Джерома в том, что тот видит сразу троих Итачи, либо выдохнутый пресловутый огонь? Хотя… Джонс вспомнил отчёт оперативника Центра о пожаре. Огонь возник на высоте около полуметра в воздухе, при том, в палате решительно нечего было поджечь. Впрочем, если он убедил всех, что в палате по-прежнему находится сам Итачи, когда там уже лежал Джером — могут ли следы возгорания быть такой же иллюзией? Нужно отправить людей проверить, если, конечно, в палате ещё не сделали ремонт… Нет. Итачи мог обмануть людей, но не оборудование. Система тушения пожара на гипноз бы не отреагировала. Значит, что-то действительно загорелось. Но выдыхать огонь люди не могут! Если только не с этой невероятной способностью связано жуткое состояние его лёгких, пусть болезнь и не похожа на ожог… — Вы хотите, чтобы Главный взял его к нам? — вывел Джонса из размышлений голос Джерома. Он внимательно посмотрел на мальчишку. Вопросы, не касающиеся задания, сотрудники Четвёртого Отдела задавали редко — а интерес к тому, что запланировал для Итачи глава Центра, к заданию относился весьма косвенно. Исполнителям не нужно знать, «зачем» и «чего» хочет начальство. — Для начала его нужно найти, — отрезал Джонс, закрывая окно диалога, и тут же открывая новое. На этот раз перед ним возник один из оперативников, отвечающих за поиск нужной Центру информации и вброс необходимых данных вражеским группировкам. — Нужно вбросить информацию. «Коллективу» — о том, что у Майкла Сэмюэля есть сын и жена, местонахождение которых известно только одному человеку, — Джонс вывел на экран фотографию Итачи. — А самому Майклу — что «Коллектив» собирается уничтожить его семью. Руками вот этого самого человека. И пусть наготове будет хорошо экипированная группа: парень нужен нам, причём живым… Зачем тратить ресурсы Центра или Отделов, рискуя привлечь внимание коллег, на поиски Итачи Учихи, если можно заставить делать это своих врагов? Джонс очень хорошо понимал психологию и террористов, и Майкла: первые захотят вызнать положение семьи переметнувшегося к ним бывшего лучшего оперативника Отдела; Майкл захочет вызнать, как именно «Коллектив» вышел на их след, когда он сам не смог… Проще говоря, если они найдут Итачи Учиху раньше отправленных Джонсом оперативников, то ни первые, ни второй не убьют его… по крайней мере, не сразу. И группе из Центра вполне возможно перехватить парня. Глава Четвёртого Отдела наверняка заинтересуется способностями Итачи. Конечно, он не возьмёт к себе, в место, где оперативников воспитывают с младенчества, уже взрослого, сложившегося как личность, человека. Особенно, если учесть, что тот одной ногой в могиле… Джонс отогнал мысль, что, уйдя от слежки через видеокамеры, парень, очень вероятно, действительно умер от своего заболевания. Среди неопознанных трупов в Марселе — а в том, что он не покидал город, Джонс был уверен — не было никого с подходящей внешностью. Итачи можно будет, изучив хорошенько способности, использовать для рождения детей с подобной наследственностью, и уничтожить. Если первым его найдёт «Коллектив» — можно будет выдать им место жительства семьи Майкла, вынудив его обратиться за помощью в их спасении в Отдел. Так будет даже лучше: все будут уверены, что мистер Джонс желает вернуть Майкла Сэмюэля в Отдел. А затем Елену «случайно» убьют при освобождении, и Майкл потребует, чтобы его отпустили к осиротевшему сыну… Никита, скорее всего, сама в этом случае предложит заменить его собой. Джонс всего лишь подчинится удивительно совпавшим с его собственными желаниями обстоятельствам. Если же первым найдёт его Майкл… Приговор Елене всё равно подписан. Просто в этом случае вина ляжет либо на самого Итачи, либо на стремящихся диктовать Майклу свои условия «террористов». Результат от этого не изменится: Адам и Майкл на свободе, Елена мертва, а Никита остаётся в Отделе, поскольку это и будет главным условием для ухода её любовника с сыном. …Хотя, конечно, Джонс рассчитывал, что первым Итачи найдёт он.