Действие первое. Гарцующий Пони.

1278 год от создания Единой церкви. 22 день Имбаэлка       Эта история началась в городе Гробенвальд, что находится в империи Ярнам. В грязный, дождливый вечер юный зверолюд Кас пытался найти пристанище для ночлега. Сильная перегруженность животными шкурами и трофеями не позволила ему пройти дальше старого Гробенвальда (района трущоб). Тем более, что его сапоги утопали в грязи, словно уходящий за горизонт торговый корабль.       В городе разразилась эпидемия «Звериной Чумы». Проход в центр Гробенвальда закрыт для всех, ведь никому из знати, ремесленников и горожан среднего класса не хотелось обратиться в зверя от одного случайного чиха оборванца. В надежде найти брешь в суровом законе, попасть за стены, Кас добрел до трактира своего старого знакомого. Старое кирпичное здание, стойко преодолевающее гнет времени мягко светилось теплым светом множества свечей, нехотя выпуская внутренний уют через деревянные, покосившиеся окна.       В «Гарцующем Пони», — так назывался трактир, — его поприветствовал Браурд. Трактирщик Браурд. Помимо него в заведении, похоже, собралась весьма экстравагантная компания. Высокая женская особь кентавра, закованная в, местами странную, но, казалось, крепкую броню. Рядом с ней восседал молодой джентльмен в контрастно богатых одеяниях для этого места. На его лице ясно виднелась классическая для здешних торговцев маска деловитости. Если присмотреться, можно подметить толику вселенской печали в его немного нервных постукиваниях пальцами по деревянному столу. В тенях дальнего угла сидел подозрительный тип, облаченный в потрепанную, пыльную дорожную мантию. Его было бы сложно заметить, если бы не его почти блестящая лысина. Браурд радушно поприветствовал Каса, по-отечески хлопнув его по плечу. Его юная дочурка Свана носилась взад и вперед, хлопча с заказами посетителей. Чуть у нее появится свободная минутка, она тут же возникает подле зверолюда, яростно вопрошая рассказать пару-другую интересных историй.       Внезапно, сопровождаемые грубым лязгом металла и пьяным, почти оскорбительным для всех, кто услышит, матом, в заведение ввалились четверо. Промокшие до нитки городские ополченцы. Не церемонясь и шмыгая носом они заняли столик у камина, гулко гремя своими потрепанными доспехами. Они заказали у хозяина по кружке пенного и горячей похлебке из оленины на каждого и, забыв поблагодарить расторопную Свану, принялись за еду. Знатно отужинав, четверо ополченцев загалдели, обнажая суть их разговора всем присутствующим и, вероятно, даже тем, кто мимолетом пробегал возле дверей трактира.       — Ну и сука же наш командир, — злобно стукнув по столу и задев тарелку, негодовал ополченец, — сам, поди, сидит в тепле, да пятки коптит у камина, а то и вовсе по бабам шляется.       — Дурак ты, Жижка, думаешь, чего командир-то с нами не пошел? — возникнул самый старший из них.       Он поправил прилипшую ко лбу седую прядь и продолжил:       — Работы у него больше, чем грязи на улице… И да, малый, — его брови нависли над глазами и он угрожающе проговорил, словно приговаривая к смерти, — хочешь, не хочешь, а приказ есть приказ, или тебе капитан давно почки не мял в сторожевой башне?       Жижка поморщился, сразу растеряв весь свой юношеский напор. Ссаться кровью ему ой как не хотелось.       — А сам-то? Ты, Ивер, как о канализации услышишь, так зуб на зуб не попадает, — Жижка едко ухмыльнулся, запуская в сторону старого Ивера пришедшую на язык колкость, — того и гляди, не донесешь до нужника и в портки нагадишь.       По трактиру пошел каркающий смех, поглощая недовольное старческое ворчание.       — А ты что думаешь, Грач? Как поступим? — слегка насупившись, Ивер развернулся к названному Грачу — черноволосому товарищу, — клянусь Скрюченным богом и всеми его мощами — пока там не пройдет имперская гвардия в полном составе, я туда не полезу…       Воцарилось молчание. Каждый думал о своем. Единственное, где можно было проследить сплетение мыслей товарищей, так это на их нелегкой судьбе. Тишину нарушил четвертый, самый толстый из них.       — Я видел того тошера. Скажу сразу — нихрена это не собаки, — осушив свою кружку одним большим глотком, гаркнул толстяк Курт по прозвищу «Ржавый».       — Тот парень был здоровенным детиной. На спор гнул подкову. Из их ватаги все были такими, — Курт брякнул перчаткой по нагруднику, складывая руки на груди, — в итоге вернулся только один. Весь в крови, спина изрезана на лоскуты, аж кости видно, и рвала его какая-то тварь… Когти там такие, что рубят страшнее любого имперского клинка.       Он взглянул на Ивера, слабо скрывая свое опасение.       — Старик, поляжем там. Хоронить нечего будет. Надо бы охотника на монстра разыскать. — ополченец брякнул кошелем и продолжил, — Каждый по монете даст, авось нормального найдем. Не сдюжим, командир, ой не сдюжим…       Не успел Ивер дать своего ответа, как ему на плечо приземлилась чья-то рука. Раздраженно повернув голову, он хотел было накричать на лысого незнакомца, но тот начал первым:       — Привет! — протянул незнакомец, — Я случайно услышал… У вас тут проблемка? А как все знают, на каждую проблему найдётся решение!       Человек негромко вскрикнул и из его пальца выстрелил сноп искр, с жужжанием улетевший куда-то в зал. Ивер услышал короткое, громкое ржание.       — Фокусы, еще никого не оставляли без улыбки. — лысый растянул свою улыбку еще шире, хоть и казалось, что дальше уже некуда.       Послышался разъяренный голос: «Какая скотина?!». Яростный цок копыт раздался со стороны столика, за которым сидели торговец и воин-кентавр.       Все четверо направили свой взгляд за спину «фокусника», постепенно поднимая глаза куда-то наверх. На него снизошла огромная тень, накрывшая его целиком. Послышалось горячее дыхание, отдававшее жаром по его блестящей лысине. Почуяв что-то неладное, он обернулся и глупо улыбнулся. На него яростно смотрела взбешенная и закованная в сталь, гора. Ее хвост грубо хлестал по ее же крупу. Копыта, словно отсчитывая оставшиеся ему секунды, громко стучали по полу, а зубы скрежетали друг об друга до того громко, что казалось, будто бы старый трактир наконец начал рушиться под суровыми ветрами ночной грозы. За мгновение до начала потасовки, между «горой и Магомедом» возник молодой джентльмен.       — Мое имя Филл, а эту очаровательную особу зовут Элен. — Филл быстро пожал руку незнакомцу, на чьем лице до сих пор сияла глупая улыбка.       Он перешел в наступление, стараясь не допустить эскалации конфликта:       — Замечательный город, не правда ли? Такой богатый… Усеян старинной архитектурой, которая просто пышет местным колоритом. — он деловито улыбнулся, а незнакомец вопросительно покосился на грязевое море за окном, — Отличное место для торговли, не так ли? Кровопролитие помешает бизнесу, Элен.       — Ага, как скажешь. — Элен недовольно стиснула зубы и отправилась к барной стойке, пробормотав себе под нос что-то про «сраных фокусников».       — Все же, извинения не будут лишними, — мужчина выразительно взглянул на незнакомца, — особенно, если вы дорожите своей головой.       Ополченцы озадаченно переводили взгляды с одного участника разговора, на другого. Послышался облегченный вздох трактирщика. Похоже сегодня его заведение не пострадает от очередного погрома.       Будто почуяв опасения своего друга, Кас сказал:       — Сегодня будет тихо, да? — посмотрев на оказавшуюся рядом кентавриху и легонько отодвинувшись, он продолжил, — Надеюсь, так оно и останется.       Элен, все еще не остудив свой пыл, проворчала:       — За кого ты меня принимаешь, псина блохастая? — Элен перевела взгляд на Браурда и требовательно заорала, — Эй трактирщик! Мой стакан все еще пуст! В этом заведении не принято наливать красивым дамам? — она показательно вскинула рукой свою гривоподобную прическу.       Уши Каса дернулись и он, поморщившись, недовольно прижал их руками. Столь громкая посетительница добавилась в его список причин, по которым находиться в городе ему «нравилось» все больше.       Ивер прочистил горло, как бы выражая его отношение к этой суматохе. Он уже почти полностью развернулся к лысому незнакомцу и продолжил разговор:       — С кем имею честь быть знакомым? — нескладно попытался проявить учтивость Ивер.       — Гелебор, тот самый! — провозгласил «тот самый» фокусник под общие недоуменные взгляды.       — Филл, милсдарь, — повторил торговец, усаживаясь за свободный стул, — Мне выпала возможность подслушать ваш разговор. Вам ведь нужны охотники, правильно?       Услышав слово «охотник», Кас оживился, мигом представив столь желанный звон монет. Его уши навострились, совсем, как у борзой, приметившей далекий звук бега серого зайца. Он встал со стула и, привлекая всеобщее внимание, почти шепотом, тщательно подбирая слова, заговорил:       — Мое имя Кас и вы не найдете охотников лучше меня по эту сторону стены.       — Охотник, да? — пробормотал Ивер, пожевав седую бороду.       После этих слов, зверолюд почувствовал прожигающие его взгляды на своей фигуре, почему-то, ему стало стыдно. То ли от потрепанной одежды, старого отцовского снаряжения и ужасного запаха животины, то ли от своей зверской натуры, так явно проступающей на его лице. Ополченцы разразились каркающим смехом, как будто целая стая надменных ворон насмехалась над ним.       — А чем докажешь, «охотник»? — все еще дрожа от приступа смеха, вопросил черноволосый, откровенно издеваясь, — Не очень ты похож на бойца. Так, побитая пси…       Не успел Грач договорить, как Кас уже скинул лук с плеча и с хрустом тетивы натянул его. Мгновение, и стрела, вложенная в ось, со свистом пролетела над головой Грача, угодив в глаз чучела виверны, беспечно висевшей на стене у окна.       — Я привык доказывать не словом, а делом. — зверолюд указал плечом лука на ополченца, — Тут шестьдесят шагов, а я готов поставить все свои деньги на то, что вы и с десяти шагов не попадете — закончил он направляясь за стрелой под одобрительный взгляд подоспевшей к столу кентавры.       Кас показательно и с силой выдернул стрелу, пригрозив:       — Посмеете еще раз назвать меня псиной и на своих шкурах убедитесь, насколько метко я стреляю. — затем, Кас перевел взгляд на прильнувшую к своему стакану-ведру, Элен, — Тебя это тоже касается, кобыла.       Элен поперхнулась, грозно мазнув глазами по зверолюду.       — Давайте не будем ссориться! — поспешно вклинился Филл, всплеснув руками. — Лучше, перейдем к делу… Восемь грёбанных кружек эля спустя…       Изрядно захмелевшие, а оттого подобревшие ополченцы, закончив отпускать нелестные шуточки в сторону друг друга, постепенно перешли к главной теме разговора.       — Значит дело было так милсдари: дабы города не тонули в дерьме, грязи и прочем, император приказал перестроить старые катакомбы под канализацию.       Ивер многозначительно покосился на грязевое месиво за окном. Он коротко вздохнул, глотнул эля и продолжил:       — Построить-то построили, молодцы. — жилистая рука старика прошлась по седой бороде, — Стали мужиков честных и работящих брать для чистки всех этих подземных лаби… лабери… мути, короче! Тошерами кличают.       Филл внимательно вслушивался в рассказ Ивера, кивая в такт негромких постукиваний пальцев Гелебора по столу. Элен стоически боролась с собственными веками, иногда кидая долгий взгляд на своего спутника-торговца — Филла. Кас посматривал на безрадостный пейзаж за пределами трактира, ковыряя черным когтем выпущенную ранее стрелу.       — И следить за всем этим надо частенько: то собака застрянет и помрет, затыкая своей тушей сточную канаву, то очередной вельможа насрет, — он широко расставил руки, инертно тряхнув свисающим с головы локоном волос, — во-о-от такую кучу говна — тут-то тошеры и помогают.       Услышав приглушенные смешки на свою, не самую изящную шутку, Ивер коротко хохотнул, показывая дырявую улыбку.       — Так вот, господа, отправились в эту задницу пятеро крепких лбов, один другого здоровей.       — Небось их мамки все порвались, рожая этих громадин на свет… — влез в рассказ молодой Жижка.       По-отцовски сильный подзатыльник тут же осадил наглеца, заставив того «ойкнуть».       — Циц паскуденыш, не дорос еще старших перебивать! — Ивер нахмурился и заглянул внутрь своей кружки.       Старик резко опрокинул остатки эля в себя и, как-то слишком старчески причмокивая губами, остановил свое повествование, будто бы забыв, о чем он говорил. Ему на выручку пришел Филл, видя замешательство ополченца.       — И что, настолько могучими были эти твои тошеры?       — Да господин торговец. Лично видал, как Игварь пни выдергивал голыми руками. Сильными они были и опытными — не первый день в канализации. Иной раз встретишь на тракте свору разбойников, так этот «молодец» любого в бараний рог скрутит.       — Кончай трепаться, пердун старый, — недовольно пробубнила Элен, демонстративно зевнув, — Ближе к сути.       — Простите мою спутницу, — Филл неловко улыбнулся, покосившись на Элен, — В её краях принято говорить все, что крутится на языке. В любом случае, я так и не нашел причин вашей проблемы в вашем увлекательном рассказе.       — Ну-у… — Ивер замялся и перевел взгляд на Курта.       Тяжело вздохнув, грузный ополченец, хорошенько раскрасневшись то ли от жара камина, то ли от количества выпитого алкоголя, подхватил рассказ старшего.       — Я обходил квартал старой церкви — уж больно много там всякой шпаны бродит. Так вот, пришел к южным воротам и слышу хрипы, да стоны. — Курт с долей иронии, присущей пьяным особам развел руками. — Решил глянуть. Побродил, послушал, вышел к канализации.       Его передернуло, он помотал головой прогоняя всплывший в его памяти образ. Все перевели напряженные взгляды на Курта, пытаясь впитать каждую крупицу информации.       — Я за службу многое повидал. — толстяк вытянул руку и начал загибать пальцы, — И места, где какие-то чокнутые воротили свои чокнутые ритуалы, и как мамки, не сумев прокормить младенца, мазжили им головы об углы…       При свете свечей его глаза казались черными и глубокими, словно ему довелось взглянуть в самую пучину бесконечного ужаса.       — Он был там. Весь в крови, дерьме и ошметках плоти, как будто бы подрался с целым стадом быков. Кожа его висела клочьями, а на спине совсем мрак. — Курт медленно сглотнул, бросая взгляд, по очереди, на каждого, кто сидел за столом. — Он запнулся и рухнул, пытаясь схватиться за мой поддоспешник, после чего шлепнулся на камень без сил. Я — в ступоре, не знаю что и делать.       Сказав это он заглотил остатки эля и громко поставил глиняную кружку на стол. Все молчали, прокручивая ужасную картину у себя в голове. Кас, поигрывая стрелой, нарушил тягучую, как деготь, паузу.       — А дальше-то, что было? Он выжил?       — Живехонек. К отцу Умату его доставил. Больше не к кому было — проход-то в город закрыт. Они не то что люд простой, взглядов подозрительных боятся. Да и не далеко было. Мужик, правда, крепкий, еле дотащил.       — Так, с ходу, тяжело сказать, кто напал. — Кас постучал наконечником стрелы себе по подбородку, — Взглянуть бы на раны, а там уже и разберусь.       — Да мало-ли, что там за рана. — вновь открыл рот Жижка, почуяв конец истории.       — Это для вас — «мало-ли», — а для нас, охотников, это целый язык, который поведает о том, какого размера была тварь, стара или молода, предпочитает рвать зубами или выпускает кишки когтями. — на последнем слове Кас напряг кисть, сверкнув своими острыми когтями.       — Какой хороший щеночек с нами, а? — съязвила Элен, поднимаясь из-за стола и направляясь за своим копьем под глухой и протяжный рык зверолюда.       — Ну так что, — удерживая копье в своей руке, Элен окинула всех присутствующих вопрошающим взглядом. — Мы идем?       — Дорогая, горячая ты моя… Перед началом каждой работы, нужно обговорить условия найма. — хищно улыбнувшись, проговорил Филл, — Итак, господа, я лишу вас вашей проблемы, но а вы предоставите мне достойную награду. Золото меня не интересует, ведь у вас не будет и половины для найма хотя бы одного охотника. — он поставил «шах и мат», озадачив своим резким подходом ополченцев, намекая на их, почти пустой, кошель, — Вам придется постараться, чтобы провести меня и… — Филл окинул взглядом собравшуюся группу разносортных личностей, — И всех присутствующих по ту сторону заставы.       С Криком: «нельзя терять ни минуты!», Гелебор резко спрыгнул со стула и рванул из трактира, сверкая удаляющейся лысиной, которую, казалось, можно было увидеть даже через сплошной поток проливного дождя.       — А он… знает дорогу? — задал риторический вопрос Кас, видя как убегающий фокусник проскользил по вязкой грязи, затормозил, развернулся и вновь забежал в трактир.       — Абсолютно верно, я ничего не знаю! — Гелебор показательно шлепнул ладонью по столу. — Где этот ваш Ушат?       — Умат он. — буркнул Курт больше себе под нос, чем в ответ вопрошающему. — Старая церковь в одноименном районе.       — Прекрасно, я поведу! — Гелебор схватил одной рукой зверолюда и, явно замешкавшись, нерешительно протянул руку к Элен, на что получил размашистый шлепок по своей ладони. — Впере-е-ед! Неудачные дубли . . .       — Так давно не было Неистовства… — прошептала Элен, почесывая подбородок.       — Проо вджожомя тдтапр лодтва д, лавопдтм одвалп жовалжождва, — загадочно вскинув бровь, увлеченно проговорил Гелебор.       — А мой дед рассказывал, что один принц собаку ебет… — сказал Жижка.       — Дурак твой дед... — сказал Ивер.