On the other side of the lens

И каждую ночь он не видел, но ощущал его присутствие. Вспоминал его некогда тёплые ладони, что теперь лишь играючи пугают его касаниями своих ледяных пальцев. Он просто не мог оставить этот надсадный зов без ответа. С каждой ночью он всё ближе подходил к краю обрыва, ошибочно принимая образ глубоких пучин за Ковчег.