Часть 1

       Пока Лололошка бегает с автоматонами, блогерами и бандитами… Пока Джодах нервно наворачивает круги в ожидании решений, а Окетра с Райей ведут свою часть работ в другой лаборатории…       JDH ведёт себя уж слишком беззаботно.       — Пти-и-ичка, — протянул Джон, выскакивая из-под стола и с громким грохотом валясь на столешницу. Перед ним упала раскрытая старая книжка. Жёлтые, грязные листы, замученные влагой, странствиями и годами.       Джодах вздыбил гневно перья по обе стороны его головы, и глянул на книжку, узнавая её.       И вздох замер в его груди от удивления.       А Джон продолжил, подмахивая ногами, как старшеклассница на звонке с лучшей подружкой, вещать:       — Я тут нашёл интересную книжечку… А точнее, твой маленький дневничок… Знаешь, меня очень настораживает одна страница. — И повернул голову к нему, широко улыбаясь и смахивая очки вниз по переносице. Джодах смотрел на него хмуро и недоверчиво. Взглядом человека, который знает, что его судьба висит на волоске. — Но начнём с начала… Я думаю, у твоей агрессии и нервозности есть глубинные причины. Обычно всё идёт из детства. Так что… Ищем твою мать?       — Мне не интересны твои игры. У нас есть дела важнее, чем копание в моём прошлом. — Отчеканил Ави, но Джон только потянул вверх брови с прозаичной улыбкой.       — Слишком болезненные воспоминания, да? Может, тебя обижали в школе? А? — У Джодаха скрипнули зубы, но он подавился гнев, как смог, выдыхая глубоко и медленно.       — Твои попытки самоутверждения просто смешны.       — Я? Самоутверждаюсь?! — Джон сел в другую позу, прикладывая к груди руку и выглядя невероятно оскорблённым. — Да ни в коем разе! Я — доктор психологических наук! Помогать душевно больным, вроде тебя, — моё призвание!       — Мне не нужна твоя помощь.       — Нужна, ты просто её избегаешь! Это нормальный этап. Так вот, дневник пациента — отличное документирование его динамики самооценки и возникающих проблем. И я заметил у тебя стремление к демонологии. Разрушительное это дело — изучение оккультизма… Значит, в голове у молодого птенчика был мрак и…       — Избавь меня от этого глупого анализа! — отмахнулся Джодах и сделал выпад жезлом, целясь по книге, но Джон откатился с ней прочь, продолжая трактовать.       — Во-вторых, ещё там упоминалась отсидка в тюрьме. Асоциальное поведение! Джодах, у тебя есть проблемы с общественными нормами и нормами морали? — и улыбнулся не слабей чеширского кота.       Джодах сделал новый взмах, но JDH увернулся, игриво подбрасывая дневник в воздухе.       — С нормами морали проблемы здесь только у тебя! — прорычал бог, хлопнув крыльями. — Лололошка сейчас в твоём измерении! Невесть что с ним происходит, а ты…!       — Ой-ой, в твоей жизни было так мало стабильности и покоя, что ты гиперопекаешь одного из немногих близких? Обязательно обсуди свою неуверенность с ним, когда увидишься.       — Хватит выворачивать мои слова! — от злобы сжало мышцы лица, жарко потекло под кожей желание убить гада на месте. И он с лёгкостью шагнул на стол. — И чтобы мы поскорее увиделись, тебе нужно заняться реальным делом!       — Я понимаю, у тебя отторжение, но это необходимо услышать! Итак, что там дальше? — он спрыгнул со стола, спешно перелистал дневник и, очевидно, вспомнил, — ты имеешь черты паталогического лжеца. Так водил за нос целый мир!       Джон отпрыгнул от взмаха, который снёс с соседнего стола половину бесполезных инструментов.       — А ещё всё твоё стремление стать богом… Это мания величия или шизофренические бредовые идеи…? Это уже опасные диагнозы, тебе надо в стационар какой-нибудь. Таблеточки пить, кляксы разглядывать…       Новый взмах разбил стеклянные пробирки. Джодах нервно цокнул языком. Неприятно, но они им всё равно больше не нужны.       — Мания разрушения… И чрезмерная агрессия. Точно: стационар и смирительную рубашку. Сшить отдельно под каждое крыло рукав!       — Ты заткнёшься или нет?!       — Ах, да, тут ещё был моментик… — Джон снова спешно перечитал строки, уворачиваясь от удара и спеша быстрее обойти стол, чтобы оказаться далеко. — Ты стал «сдирать с себя ненавистную плоть», что аж «снег в горах окрасился в алый»…       И глянул с новой усмешкой.       — У тебя есть дисфория от собственного тела? Расскажи мне, почему ты его ненавидишь? Оно кажется тебе некрасивым? Грязным? Ты можешь рассказать.       Джодах остановился, часто дыша. С понурой тенью поперёк лица и омрачением в фиолетовых глазах.       — Отлично. Ты достал всё грязное бельё наружу. Ты собой доволен?       — М-м-м… Нет. Я думал, до слёз доведу. Но, увы! — он захлопнул дневник и швырнул его в руки автора. — Можешь сжечь, роняя слёзки в одиночестве. А я пойду и подумаю, что ещё можно сделать, чтобы ты, контрол-фрик, поменьше нервировался по поводу Лололошки. Чао!       Джодах сжал когтистыми руками обложку дневника, не поворачиваясь даже в сторону надоедливого чужака…       Но потом вздохнул, прижимая книгу к груди в смешанных чувствах. Повесил голову, разглядывая пол под ногами так далеко-далеко.       Самое обидное то…       …Что Джон был в чём-то прав.