Pain

– Это точно взаимосвязано, Лололошка! – Джон, донельзя уверенный, пристально смотрит, будто оголяет душу, показывая свою чёрствость и нездоровое самолюбие. – С помощью этой силы мы и развоплотили Ша-... Вся безжалостность в миг испаряется. Рука тут же прикрывает рот, чтобы не сказать ещё чего лишнего. Движения становятся скомканные, убирая напрочь представление хоть о какой-то решимости. – Да, я знаю, что это был Шагрин. Когда мы слились, то услышал отголоски твоих мыслей, – Джон в голове уже закапывает себя, заколачивая крышку гроба наглухо. Он понурил голову да взглядом бегал вокруг, ища своё долгожданное успокоение. Но каждая вещичка здесь ассоциируется с ещё большими проблемами. Скинт, что был нелепо разрушен из-за собственной неаккуратности. Запах древесины сзади напоминал о жильце над головой, что несколько недель лежал пластом и вечно огрызался. Тропинка к домику Альфреда, что совсем недавно являлся "экспериментом" для него. Но внутри кричали остатки рассудка. Верещали, вопили, били тревогу. Джон, как ты можешь так думать?! Ты совсем забыл, что гениальный учёный и лучше тебя никого нет? Но эти голоса затыкали мысли о вине. Тягучие, неприятно липнущие ко всему, до чего дотронутся. Они заполняли всю голову, распространяясь очень-очень быстро. Заставляли рвать волосы на голове и забиться в угол, панически прокручивая все постыдные моменты. Да, когда-то Харрис выучивался на психолога, чтобы больше понимать человеческие чувства. Но он их никогда не ощущал полностью. Он может без запинок объяснить любое состояние человека, какое бы не спросили. Начиная от лёгкой грусти, заканчивая остаточной стадией шизофрении. Но в жизни всё это происходит совсем не так, как оказалось. Здесь невозможно остановить дрожащий голос, пульсирующее дыхание в висках, затуманенный взгляд. Тем более, если никогда этого не чувствовал на своей шкуре... *** ...Джон почувствовал, как одежда прилипает к коже, неприятно хлюпая от малейшего движения. Он уже не помнит, как истерично извинялся, шепча что-то несвязанное. Как схватил себя за плечи, безудержно дрожа. Как бросил пару колких фраз, сбегая отдохнуть. Тело ещё больше погрузилось в воду, с характерным звуком. Твою мать... Харрис закатил глаза, запрокидывая голову наверх. Потянулся к переносице, медленно её массируя. При этом, неосознанно царапая нос, оставляя белесые полоски. Сзади послышались тихие-тихие шаги, что остановились у порога. Чужой взгляд упирался в спину. Внимательно рассматривал, прожигая дырку. Да-да-да, он бы мог сейчас начать возмущаться, почему Лололошка не снял ботинки, зачем вообще зашёл. Но вместо этого рука только сильнее массирует переносицу. Сейчас нет сил даже на банальные возмущения. А Ло точно надоест стоять несколько минут в тишине, что сам уйдет. Уши уловили стук обуви. Лололошка такой предсказуемый. Джон горько усмехнулся, в надежде, что успокоиться после нескольких часов сна.