Часть 20

      Феликс оказался слишком занят, чтобы отвечать на сообщения Маринетт или Сезера в тот вечер. Он быстро набрал «Я в порядке, дома», после чего отключил телефон до конца дня. Он должен был полностью сосредоточиться на этом проекте.       Подняв фотографии, сохраненные в «облаке», Феликс отправил письмо одному из сотрудников Graham Films с просьбой о переводе. М. [Бланк] работал в отделе дубляжа, специализируясь на романических языках, и Феликс знал, что пожилой мужчина не откажется помочь, если ему повысят зарплату и предоставят дополнительную неделю отгулов. К сожалению, на то, чтобы сделать правильный перевод, у Генри было не меньше нескольких дней, он был уверен, что у него есть и другие обязанности, поэтому Феликсу пришлось самому приложить немного усилий, даже если ему пришлось прибегнуть к помощи мусорного сайта-переводчика.       Транскрибация была более утомительной, чем что-либо другое, поскольку ему приходилось вручную вводить каждую строчку текста в текстовый блок, но оно того стоило. Не все было понятно — интернет-переводчики на то и переводчики, — но тем не менее ложь за ложью сыпалась из уст Росси собственным почерком. Здесь была и более запоминающаяся ложь, например о котенке Джаггеда Стоун и благотворительной акции принца Али по борьбе с загрязнением окружающей среды, и более тонкая и неподтвержденная ложь, например о том, что она вдохновила героиню фильма Стивена Пейлберга и что несколько лет назад она поднялась на Эверест; здесь был аккуратный список всех заявленных ею инвалидностей, как маленькие утки в ряд, и рядом с каждой был написан список симптомов. Симптомы, как заметил Феликс, были либо неправильными, либо слишком общими, чтобы поставить правильный диагноз. Даже Феликс, не имевший никакого медицинского образования, знал, что «боль в ушах» — далеко не подтверждение тиннитуса.       Она даже сообщила, что изменила контакты своей матери в службе экстренной помощи! Феликс был вынужден поаплодировать Росси: она действительно поставила школу в затруднительное положение. Ведь если они не могли связаться с ее матерью, кто мог сказать, действительно ли у нее тиннитус или она уехала из страны на несколько месяцев. Да и итальянское посольство не собиралось давать личный номер телефона своего посла всем желающим. К сожалению, она не записала настоящий номер телефона и электронную почту своей матери. Это было бы слишком удобно, если бы она это сделала, и, скорее всего, заставило бы Феликса усомниться в достоверности всего документа.       А Феликс не сомневался в его достоверности. Мало того, что каждая страница была написана от руки — слишком неудобно для Росси, чтобы сделать это самой, и слишком опасно, чтобы платить за это кому-то еще, — он сомневался, что Росси достаточно умна, чтобы подделать документ, наполненный фальшивой ложью, чтобы дискредитировать его и Маринетт. Слишком много шансов, что Росси не справится. Кроме того, она действительно хранила физическую копию своей лжи в шкафчике. Она была не настолько умна. Единственный умный поступок — это переписать все на другой язык и спрятать дневник.       Феликс продолжал переписывать всю ночь, аккуратно вставляя переводы в google-документ, в который добавил и Сезер, и Маринетт. Наконец, когда часы показали, что уже больше часа, он наконец заснул.       Проснулся он от нескольких сообщений от Сезер — она единственная прочитала Google-документ. Феликс знал, что Маринетт, скорее всего, не проверяла свою электронную почту ни вчера вечером, ни сегодня утром, поскольку, как он успел понять за несколько недель их дружбы, она больше любит переписываться. Он торопился по своим утренним делам, почти не торопясь попасть в школу. Выражение лица Маринетт, когда она узнала, что у него есть вещественное доказательство лжи Росси…       Что ж, он надеялся, что это компенсирует отсутствие действий со стороны его кузины.       Маринетт в классе не было. По его предположению, она еще спала, но Сезер была на месте. Он занял место позади нее, но она не стала дожидаться, пока он сядет, и стала выпытывать у него информацию. — Какого черта, Феликс?       Феликс притворился невинным. — Что я сделал?       — Ты знаешь, что ты сделал! — Она сунула ему в лицо свой телефон, на экране которого отражался его ночной проект. — Откуда ты это взял? Некоторые из этих лживых слов были сделаны еще до того, как ты пришел сюда в школу! А то, что касается ее контактной информации? Откуда ты вообще это взял?       — Видимо, Росси посчитала, что лучший способ отслеживать ложь — это записывать ее, — сказал Феликс, пожимая плечами. — Я нашел его случайно, когда прятался в раздевалке от акумы. Он выпал из ее шкафчика, и я случайно сфотографировал каждую страницу ее дневника. Я могу показать вам оригиналы, если хотите; правда, все это на итальянском.       — Феликс! Это серьезное нарушение неприкосновенности частной жизни, у тебя могут быть неприятности!       Он закатил глаза. — Как будто в этом заведении заботятся о частной жизни. И вряд ли у меня будут неприятности. Все, что мне нужно сделать, это помахать деньгами, и директор сделает мне предупреждение о том, что нельзя трогать чужие шкафчики, прежде чем исключить Росси.       Сезер отвернулась, прикусив губу. — И все же я… я не думаю, что мы можем это использовать. Это слишком.       — Заглядывать в чужие шкафчики — это слишком. Мне напомнить тебе, как ты была превращена в Леди?       — Откуда ты об этом знаешь?       — Статья, предшествующая этому, все еще в твоем блоге, — напомнил он ей. — Кстати, о чем ты думала? Хлоя Буржуа, Леди Баг? Как человек, который вырос и знал ее, позвольте мне сказать: у этой девушки нет ни одной бескорыстной кости в теле. У нее нет никаких шансов стать Леди Баг.       — Уф, не напоминай мне. Эта статья будет преследовать меня вечно. И ты не прочь поговорить; если бы ты не начал влюбляться в Маринетт, я бы сказала о тебе то же самое.       Феликс отшатнулся назад. — Прошу прощения?!       — Да ладно, Феликс, это же очевидно. — Она закатила глаза. — Ты практически таешь, когда смотришь на нее. Иначе зачем бы ты зашел так далеко, чтобы уничтожить Лайлу ради нее?       — Может, мне нравится вершить правосудие над преступниками? — предложил он. Почувствовав ее взгляд, он отступил. — Ну, это слишком драматично даже для меня. Но у Росси тоже есть враг, если помнишь. Я делаю все, чтобы убрать ее с глаз долой.       Она не поверила его оправданиям. — Если бы это было правдой, ты бы просто перешел в другую школу. Признай, Феликс, она тебе нравится.       Феликс прикусил внутреннюю сторону щеки. Он не был… равнодушен к Маринетт. На самом деле, она была самым близким человеком для его сердца, сразу после матери. Но сказать, что он влюблен в Маринетт, было так… по-плебейски. Это было на него не похоже, и он отказывался это признавать. — Мне кажется, ты заблуждаешься, Сезер, и я не понимаю, к чему ты клонишь.       — Ладно, ладно, — сказала она, отступая. — Но я знаю многих парней, которые влюблялись в Маринетт, Феликс, и все они делали такое лицо, когда думали о ней. Если ты не сделаешь шаг, это может сделать кто-то другой.       От этой неприятной мысли у него заклокотало в животе. Кто-то другой встречается с Маринетт…       Это было просто неприемлемо.