Начало

VI

      Ехали мы дольше. И гораздо быстрее. Я с интересом наблюдала за происходящими событиями вне кабинки и постоянно поражалась слаженности работы Системы. Когда читаешь в учебниках — одно, представляешь — уже другое. Но когда видишь своими глазами, то результат несравним ни с тем, ни с другим. Достоинство всё время смотрело в одну точку, не двигая взгляда. Я подумывала спросить, не случилось ли чего, но... самой было не по себе. Понятное дело, отступать уже поздно, да и не сделала бы я этого, будь такая возможность. Мне просто страшно, что будет дальше. Наконец, после прохождения последнего слоя серых клеток МОЗГа, первое, что бросается в глаза... это бескрайние цветные стеллажи Памяти. Настоящий лабиринтовый город. Миллиарды и миллиарды пёстрых шариков с воспоминаниями. Насколько я знаю, крайне редко удаётся сохранить воспоминание одной эмоции. Возможно, это зависит от сложности ситуации — редко бывает что-то однозначное в Жизни. Следовательно, настолько же редко запечатлеваются и «чистые» моменты. Головной Отдел я вижу сверху — небольшой диск подо мной, и от него идут двенадцать белых лучей, двенадцать столпов, значимых моментов Жизни. На них держится буквально всё, весь смысл СИСТЕМы. Лучи ведут к причудливым, полуабстракционистским островкам. Остров Теократии самый большой, и стоит самым первым, если считать слева. Если справа, то Остров Писательства. Большими также являются Остров Музыки, Остров Фантазии и Остров Знаний. Небольшой Остров Семьи ютится между Играми и Озорством. А тот, что посередине, растущий, гламурный и расширяющийся, — это «Остров для неё». Понятия не имею, зачем было так именовать его. Но моя задача — уничтожить этот паразит. Вокруг Головного Отдела, у основания, простирается Пропасть Забвения. Там растворяется столько воспоминаний, что их хватило бы на целую библиотеку в Париже. К сожалению или к счастью, никто из Качеств и тем более Эмоций, не знает, бездонна ли Пропасть, что там действительно происходит или каких она размеров. Ясно одно: если туда попадаешь ты, кто-либо или что-либо другое, то в течении короткого времени Забвение расщепит тебя на атомы. Только ГОКЭ имеет иммунитет к этому разрушительному действию. Только от него можно «послать» воспоминания вниз, в прах, или вперёд, в Память. Третье дано лишь избранным, сильным событиям жизни, которые сами отправляются в «подкорку» после появления на свет. Из них как раз и состоят эти двенадцать островов. Кабина вошла в «шпиль», замедляясь. Стенки стали непрозрачными, и у меня появилось несколько последних секунд на вдох, выдох и быструю прокрутку дальнейших действий. — “Вы прибыли в Головной Отдел Качеств и Эмоций”. Двери открылись. Я вижу с десяток старо-новых лиц. Все обернулись сначала на Дасти, а потом гораздо более пристально стали рассматривать меня. Первой высказалась Изумление — та, что в пурпурно-сероватом полуплатье с открытыми плечами и прицепленной фиолетовой тканью к запястьям. — Ох ты, надо же! – воскликнула она, по-восточному прикрывая юное лицо винтажным веером под цвет ткани. Радость оттолкнулась от стены, на которую облокачивалась, Печаль уронила книгу и встала с пуфика, Стыд в мгновение ока закрылся и спрятался за угол, из-за которого выглядывал и Страх. Доброта, маленькая девочка, сидящая на Панели, ахнула и приложила ручки к груди. Гнев, Тревожность и Брезгливость просто встали как вкопанные. Хандра же, в свою очередь, даже не подняла голову с дивана. Зато глаза стали как фары. За Панелью стояла она. Полностью в тесном чёрном, ткань по полу, волосы цвета сливы до колен. Когда Влюблённость обернулась, в её серо-буро-малиновых глазах я увидела... необычное влечение. Такую ухмылку, на первый взгляд безобидную, но за ней стояла жажда власти. — Смо-отрите, кто у нас вернулся! – начала она слащаво-отвратительным голосом, быстренько подбегая к нам. Влюблённость, казалось, не видит меня. Она стала ластиться к Дасти, обхватывать его за талию и поглаживать щёку. – Чего так долго, а? Что хотела от тебя эта злыдня опять? Ну и варианты обзывательств, конечно... Все, кроме Стыда, спрятавшего лицо от таких слов Влюблённости, смотрели с нескрываемым замешательством. Они ведь слышали обо мне, видели меня дистанционно, знают, кто я такая. — Люб, не надо, – убирало её руки Достоинство. – Тут всё-таки представитель, прояви уважение. Дасти делает шаг в сторону, разрывая контакт, и взору Влюблённости открываюсь я. — Ути боже мой! – всплеснула она руками, широко открыв глаза. – Какая очаровашка! Чего ж мне никто не говорил о такой прелестной подруге?! Влюблённость теперь полезла ко мне. Стала прислоняться, трогать мои щёки, причёску, запястья, заколки, даже книгу... А я стою и смотрю на Радость, которая держит двумя руками рот и пытается не замеяться. Брезгливость отвернулась сразу же, едва увидела это самовольство, с показательным «фи». Доброта что-то мне говорила, но её голос оказался настолько тихим, что разобрать слов было нереально. Один Гнев показывал, что надо сделать. Кулак, врезающийся в ладонь. И фирменная его улыбочка во все зубы. Ну, я и сделала. Замахнулась и вдарила по носу этой ненормальной. Её хватка сразу же ослабла, ноги подкосились, она отшатнулась от меня, сжимая переносицу одной рукой. Доброта вздрогнула, Радости перехотелось смеяться, а Печаль так и осталась стоять с разинутым ртом. Зато Брезгливость повернулась обратно. — Что, бессмертная, что ли?! Лапы прибери! – выдала я ей. — Было же сказано: «Немного уважения»... – Достоинство вмиг растеряло свою твёрдость и даже стало как-то снисходительно мягко смотреть на нарушителя личного пространства. Не в его вкусе подобные действия. — Надо же, с характером! – всплеснула Влюблённость руками так, будто была в приятном шоке от подобного. – Ты не беспокойся, тут все свои, я просто хотела тебя немного потискать, ты же такая милашка!.. – снова завела она шарманку, чуть ли не прыгая на месте от переполняющих чувств. Я надеюсь, можно уже сворачивать эту клоунаду. — Я-то не беспокоюсь, – отвечаю я ей, полезаю в заветный кармашек и вытаскиваю знак «равно». – А вот тебе, наверное, стоит. Я нажимаю на него сверху, и символ раскладывается в функцию обнуления. — Руки вверх, – скомандовала я с оттенком армейского голоса. – И ни с места, пока я тебе не скажу, что делать, бунтовщица. Всем, кто был сзади, надо было видеть её глаза. Это страх, ужас и волнение с паникой в одном флаконе. Хотя не сказать, что все остальные тоже не были в шоке. У Хандры аж смартфон выпал, а Доброта вообще свалилась в обморок прямо на Панели. Страх прятался за Стыд, Тревожность тряслась от накалившейся обстановки. Гнев, не ожидающий такого поворота, стал закипать и только Радость плюс-минус вовремя пришла в себя. — Хе-е-ей, Гневушка, погоди чутка, ладно, хе-хе...? – Она неловко попереминала пальцы у груди, теперь уже обращаясь ко мне: – Привет, я— — ДА КАКОЙ «ПОГОДИ ЧУТКА»?! – воспламенился он, заставив перепуганные эмоции вообще сжаться в себя. – Я СЕЙЧАС ВСЕМ ВАМ ТУТ УСТРОЮ! ДОСТОИНСТВО! – рявкнул он на Дасти. – ЧТО ЗА АНАРХИЯ, КАКОГО— БАХ! Надо же, работает. Руку аж отдёрнуло. Цитатник упал на пол. Все пригнулись, кто-то споткнулся, кто-то упал, кто-то лёг на пол. Гнев остался стоять, но потух. Вылетевший сегмент стекла ещё немного позвенел и, наконец, дал возможность представиться: — Меня зовут Личность. Я от Сознания. – И снова навела «дуло» на Влюблённость, которую тоже стало трясти от дикого страха. – Лафа закончилась. У меня постановление на избавление ГОКЭ от Влюблённости. И все замерли. Замерли, как были: как лежали, как стояли, как сидели. — Ч-что?.. Д-Дасти?... – волнующимся голосом спросила его Влюблённость, оклемавшись первой. – Ты привёл ко мне... мою погибель?.. — Да, – твёрдость Достоинства снова вернулось. – Такова Жизнь. — Ах.. такова Жизнь?!.. – задыхалась она от злобы. – Да как ты можешь...! – И обернулась назад, ища спасательную соломинку: – Гнев, огонь на них! Он сделал шаг вперёд, но без явной ярости в глазах. Я уже думала, что ситуация станет хуже, и мне надо будет выбирать, кого вырубать первым, но... — Личность? – спросил он удивительно мягко для своего характера. – А документ есть? — Конечно. Только мне надо его достать. — Достанешь? – продолжил он, сделав ещё шаг ко мне. Я не ответила. Вместо этого уставилась на Влюблённость, глаза в глаза, снова залезая во внутренний карман платья. — Лови, – и кинула ей кубик. Она с большой охотой опустила руки, поймала предмет и стала читать выстраивающийся текст документа, пока я держала Чувство на мушке. Радость подошла к ней с одного бока, Гнев — с другого. Наверное, тоже хотелось почитать хоть пару строк. — «Таким образом, согласно пункту»... тра-та-та... «протоколу Принципов, было принято решение»... что?.. – Она подняла на меня свои тёмные глаза. – «Выселить навечно»?.. — Именно так. Влюблённость ошарашенно продолжила читать конец. — «По причине Устоев Сознания номер»... ч-что?.. Почему? Нет! Нет! Кубик с документом упали на пол. Чувство недо-любви упало на колени и стало рыдать перед всеми. Честно говоря, мне даже жаль её стало на мгновение. — ...Почему?!.. За что так жестоко...?! Чем я заслужила такого конца?! Я... я просто хотела помочь!.. Но последнее предложение заставило возродить в голове все нарушения, сделанные ей. — Послав всех сверху куда подальше? — Да вы... вы не понимаете! – снова затараторила она. – Что будет с ней? Что будет со всеми нами, если... если ты это сделаешь, Личность?.. — Давишь на жалость, – констатировало Достоинство. Это оказалось большим подспорьем для моей уверенности. — А что, ты единственная тут белая и пушистая?! – воскликнула я с новой силой. – Ты не знаешь, какой кавардак ты устроила нам?! Устроила мне, да и всем остальным! – Я начала сокращать расстояние, глядя в эти полулживые глаза, потёкшие тушью от слёз. – Не было бы тебя, не было бы и всего этого! Не было бы и обоснованной причины скатываться в депрессию просто потому... что ты не можешь ничего сделать! Так будь добра, найди человека, из-за проблем которого [он] не будет плакать по ночам, ненавидя себя за откровенный БРЕД, который ТЫ наплела на Самосознание! Высказала и остановилась. «Равно» упёрлось в лоб Влюблённости, перенимая её дрожь. — Это конец. Точка. Ты проигнорировала всё то, что я лично тебе отправляла. Все письма, прошения и приказы. Больше Сознание с тобой мириться не будет. — Но— — Даже не пытайся, – оборвала её я. И так чувствую, что нянчусь слишком. – Встала с колен, сопли утёрла и включила вещание. Рука опускает «дуло». Но лишь для того, чтобы упереться в нижнюю челюсть Влюблённости. — Давай, давай. Подъём. Успеешь ещё пооправдываться. Влюблённость нерешительно поднимается на ноги. Смотрит на меня такими глазками, будто ей нужен ещё один пинок в пятую точку. — Пожалуйста... — Влюблённость! — Пожалуйста, молю!.. – с удвоенной силой выкрикивает она, вновь падая к моим ногам. – Я умоляю тебя... пожалуйста, выслушай, прошу... Глубокий вдох. Я знаю, как это, когда не выслушивают. — Чего ты хочешь. — Прошу тебя... если ты хочешь, чтобы я ушла, чтобы меня здесь не было... – Влюблённость обнимает своими дрожащими руками мои ноги, жалобно смотря вверх, в глаза. – Умоляю... во имя всего человеческого... Позволь мне попрощаться. Что-то сочувствующее дрогнуло во мне. — ...Неужели ты была бы рада, если любимый человек в один час перестал бы... с тобой общаться?.. Отдалился бы бесконечно далеко?... Рука двигает оружие, упираясь в её спину. — ...П-прошу!.. Д-дай м-мне, пожалуйста... пару дней... Потом уже делай со мной, что хочешь... – Голова Влюблённости чуть сместила мою руку с обнулителем, чтобы дуло не упиралось в её тело. – Зачем рвать всё одним махом, если можно... сделать это не так больно...? Не так... сразу?.. Мы ведь любим её. Я люблю её. — Личность, эм-м-м, действительно... – вдруг вступилась Радость, продолжая нервно жестикулиовать. – Давай ты уберёшь эту... штуку.. страшную... И мы спокойно поговорим, пока Влюблённость будет... у Панели. Раз уж... такое постановление. – Она подошла ко мне, приобняла за плечо, слегка оттягивая в сторону. – Давай ты присядешь, расскажешь... а то, небось, стояла всё время с утра пораньше, хе-хе... Мы тебе чай сделаем... В принципе, разумно. Наверное. Про сроки мне никто не говорил. Но если можно сделать это мягче, но дольше, то почему бы и нет? — Ладно... – сдалась я. Недо-любовь сразу переменилась в лице, отпуская мои ноги. Кажется, даже легче здесь находиться стало. — Спасибо!.. Спасибо большое! Спасибо, Радость, ты... ты просто лучшая!.. – стала восклицать она. — С радостью! – ответила Радость, взяв на себя координацию дальнейших действий по гостеприимству: – Печаль, освободишь, пожалуйста, стол? Тревожность, найдёшь ещё пуфик для гостьи? Спасибо! Все забегали кто куда. Пока «главная» просила Страх заварить для меня чай, я оборачиваюсь к Влюблённости через плечо: — Это не отменяет того, что ты встаёшь и сворачиваешь лавочку. — Да-да, конечно! – утирала она глаза, поднимаясь на ноги. – Ты очень добра, в тебе есть человечность... и ты всё равно милашка. — Вот теперь это. Будешь доказывать ей, – указала я функцией на Экран. — Уже бегу, дорогая! – И обратилась к Достоинству, которое всё ещё стояло, как соляной столб: – Дасти, ты со мной?.. Я оглянулась на Качество через другое плечо, в шутку направляя на него дуло обнулителя. — Нет, я там буду мешать. – И зацокало каблуками в мою сторону.