Часть 1

У Лу кружилась голова. Обычно это происходит редко и в довольно повседневных ситуациях: например, когда слишком перекурила сигарет, которые одолжила у Йонаса (свои-то выкинула, подумала, что легко сможет бросить, но кто бы думал…), когда приходится упорно использовать пси-способности, — хотя в этом случае вместе с головокружением в комплекте имеются дохера других неприятных побочек; или когда на очередном нудном приёме ноги начинали отказывать из-за длительного ношения надоедливых каблуков. Ни один из этих видов пыток не сравнится с той причиной головокружения, которая происходит с ней сейчас. Всего два слова — Иво Мартен. Только-только получив долгожданную разрядку, девушка обмякла на влажной, перекомканной постели и почувствовала ловкие, хаотичные движения языка, стремящиеся к низу живота. Сначала он аккуратно обводит контур грудей — невесомо и ласково, а после — дразняще кусает соски, все еще находящиеся в твердом состоянии от возбуждения. Из губ псионички послышался протяжный стон. Этот мужчина определенно умеет сводить с ума. Женские пальцы резко и грубо сжали ткань простыни, когда мокрые поцелуи коснулись чувствительного клитора, все еще горящего от недавних ласк Мартена. Девушка прошипела, закусив губу, не решаясь опустить взгляд: лишь один его хищный взгляд из-под низа заставит ее кончить хоть тысячу раз. Так или иначе, раза три точно она это сделает за эту ночь: а виной тому, казалось бы, невинная шутка Лу, выкинутая в процессе. — Интересно, Приора Инквизиции хватит на три раза подряд? — улыбнувшись, девушка прервалась, простонав от глубоких фрикций, схватившись за лоб, — Из тебя страсть льется навалом, я бы даже поставила бы на раз пять, наверно… — Ты правда хочешь это узнать? — позволил себе поддержать диалог Иво, чуть замедляясь, одарив взору девушки двусмысленную пламенную улыбку. — Да нет, не прям чтобы… Просто ты такой дикий становишься, я и подумала, может… — Лу нахмурила брови, будто ругая себя за сказанное только что. — Хотя кому я вру, Единый? Еще бы я не хотела узнать. Воспоминания девушки прервали грубые ласки Мартена, словно возвращая ее в настоящее — только здесь и сейчас. Пальцы до приятной боли сжали нежные, дрожащие бедра, а язык с каждым разом проникал все глубже и глубже в неё — с таким голодом, с такой животной страстью и упоением, что на мгновение Лу подумалось, что еще чуть-чуть и он её съест. Настолько бешеного удовольствия и экстаза она не получала ни с кем, и не удивительно: никто из мальчишек, которых Лу заводила в туалет «Утконоса», с вероятностью в сто процентов не брал курсы «Как правильно трахать девушек», ну или хотя бы «Как найти клитор». В голову снова полезли бредовые мысли, скольким девушкам он успел подарить такие же невероятные оргазмы, как ей. Иво, вероятно, всё-таки имел пси, а именно телепатию, потому что его умение предугадать момент, когда она думает о какой-то херне, начиная переходить от нежных ласк к более диким, заставляющим забыться, было до боли метким. Он меня, значится, вылизывает тут, а я, дура, думаю, кого он ещё лизал… Идиотка. От своих мыслей хотелось усмехнуться, но внезапные хаотичные движения на самом чувствительном месте заставили Лу лишь издать громкий стон — настолько громкий, что она даже сама от себя не ожидала такой звучности. Псионичка подалась взглядом вниз — и увидела, что он смотрел на неё. О, Единый, только не говорите мне, что он все это время… Он вжался лицом между бедер девушки, даря более глубокое и поистинне сумасшедшее наслаждение, и Лу больше не могла сдерживаться — кончила ярко и громко; тихо, с хрипотцой произнеся его имя. Иво поднялся, нависнув над обмякшей в очередной раз псионичкой, на лице которой красовалась блаженная улыбка с полуприкрытыми глазами — это было для него лучшей похвалой, которую он мог бы получить. Никакие его достижения и рядом не стоят с тем, что перед собой он может видеть любимую женщину, которую довёл до исступления, и повстречать ее оказалось настоящим подарком судьбы, настолько нежданным, а поначалу думалось, что и совсем в неподходящий момент, но он осознал — все произошло тогда, когда было нужно. Она появилась в его жизни тогда, когда число покушений на него за неделю могли превышать двузначные числа, а помимо этого на плечах возлагалась большая ноша приорских обязанностей, которых было навалом, по самое горло. Он забылся в работе и считал, что это лучшее решение — стоит ли говорить, насколько он был не прав? Она подарила ему каплю свободы, когда он так отчаянно нуждался в ней, а постепенно, со временем — она с полной открытостью поделилась своей жизнью, своим миром. Своей свободой. Он обязательно улыбнется, если вспомнит, как она вольно разговаривала с Жонсьером на задержании, пока тот на её слова лишь обескураженно и возмущённо выдавал: «Вы хоть понятие имеете, с кем разговариваете?» А Лу недавно рассказала ему, что в тот момент ей хотелось ему колко ответить: «Нет, конечно, придурок. Ты даже не представился.». — Я люблю тебя. Одна простая фраза, три простейших слова, а сколько нежности и трепета в них было вложено — все читалось по его глазам, которые ничего от девушки не скрывали. — Нет, я больше. — язвительно, с издёвкой прошептала псионичка, сверкнув ледяными голубыми глазами в темноте. Шея оказалась покрыта влажными поцелуями, моментами — даже укусами, и с каждой минутой количество последних значительно преобладало. Казалось бы, они уже несколько часов непрерывно не отрываются друг от друга, а интерес и возбуждение у него только увеличивались. «Побочка от успокоительных, может?» — однажды шутливо задумалась Лу. Нет, дело вовсе не в побочках. Лу хотелось целовать. Лу хотелось обнимать, прижимать к себе так сильно, как только возможно. Лу хотелось иметь — часто грубо, жёстко. Лу хотелось радовать. Лу хотелось просто видеть. Этого уже было достаточно для того, чтобы вспыхнуть в Иво жизнь. Член осторожно прошёлся по наружным половым губам, как будто ожидая разрешения, хоть наверняка знал, что она, как и всегда, смущённо кивнет и потянется за поцелуем: разрешения на то, чтобы ее «трахнуть», как она любит выражаться (как же Иво не любил такую формулировку в отношении неё), еще никто никогда у нее не спрашивал, потому чувствовалось это до сих пор самую малость непривычным. Лу обвила крепкую мужскую шею руками, заставив Мартена столкнуться с ее лицом, и врезалась губами в его щёку. Решив сделать вид, что она совсем не промахнулась, начала покрывать покрасневшую от жара кожу лица поцелуями. Иво усмехнулся, войдя в неё до упора, слушая, как девушка сбивчиво простонала у него под ухом. Чувство легкости не покидало из-за недавних оргазмов, потому уровень контроля у Лу был совершенно на нуле — она имела силы лишь на то, чтобы блуждать по всем участкам рельефного тела мужчины, оставляя на большинстве местах царапины и следы от ногтей, подтверждающих факт ее удовольствия. Глубокие, быстрые толчки словно нажимали на какой-то неведомый ей рычаг, ведь объяснить то, насколько ей было хорошо с Мартеном, никак не удавалось. Вырисовалась глупая, но подходящая для них обоих фраза: «Подходят друг к другу как две детали пазла». Долго псионичке не получилось продержаться — ее горящее от ласк тело, ощущающее давление сверху от другого, такое напряжённое, кричащее о скорейшем оргазме, в очередной раз отправило ее в сладкую негу. Ноги задрожали больше обычного, а Иво, в свою очередь, не переставая двигаться в ней, — доводя себя до конца и усиливая подошедший оргазм девушки, — мягко целовал подрагивающую коленку, расположившуюся на его плече, и, согнув ее, выцеловывал почти всю ее лодыжку. Лу, окончательно расслабившись, глянула в панорамное окно, за стеклом которого виднелась глубокая ночь. Которая для них только начиналась. — А третий раз будет? — с полуприкрытыми глазами, слегка хитро прищуренными, прямо-таки провоцируя Мартена, спросила Лу. — Будет. Сколько ты на меня ставила — пять…? — довольно, по-кошачьи улыбнулся Иво, потянувшись к губам девушки.