Вредная работа

      Двери трамвая открывались и закрывались, запуская всё больше новых людей и выпуская других, зашедших ранее. Все спешили на работу, не замечая вокруг себя ничего. Все места были заняты, поэтому многим приходилось стоять, держась за что-нибудь, чтобы попросту не упасть. Вере повезло. Она сидела где-то в конце, слегка наклоняя голову набок и прислоняясь к окну. Взгляд её был печальным, задумчивым и немного уставшим. Перед глазами мелькали дома, вывески, люди... Москва просыпалась.       Для октября было необычайно тепло. Да и вообще осень была какой-то странной. Ни дождей, ни холодов. Почти каждый день солнечный. Правда, счастья это отчего-то ей не приносило. Вера прикрыла глаза, стараясь подумать о чём-то хорошем. Может о той песне, что она недавно услышала по радио? Или о книге, которую так хотела купить. А может о... нет.       «Вечер как обычно был неспокойным. Напряжение так и витало в воздухе... Находиться с ним в одной комнате просто невозможно!       – Ты... Ты невыносим, я уже не могу! Как можно быть таким... Таким бараном?! – яростно шипела Вера, упирая руки в бока, на ходу выдумывая оскорбления. Игорь же оставался молчаливым, продолжая делать вид, что ничего не слышит и не замечает. Словно ему вообще до неё нет никакого дела!       Днём наверняка приударял за какой-нибудь юбкой, а после, как ни в чём ни бывало, возвращался домой и имел наглость смотреть ей в глаза!       – Ты... Ты меня вообще слушаешь?!       Каждый день одно и тоже. Ссора за ссорой, скандал за скандалом... Она уже не помнила из-за чего даже начала кричать в этот раз... В голове было совершено другое: когда в последний раз он обнял её? Когда улыбнулся и сказал, что любит? Когда в последний раз они оба чувствовали себя счастливыми?..       – Почему ты такой?! Почему не можешь просто...       – Хватит! – наконец подал голос и сам Игорь, резко поворачиваясь к жене. По выражению его лица ей сразу стало ясно, что взбешён он куда сильнее, чем она... Глаза его полны ярости, вот-вот готовой вырваться наружу. Сама Вера тут же замолчала, сразу забывая, что хотела сказать. – Мне надоело... Чуть что, у тебя истерика, и каждый раз на пустом месте! Я уже устал от тебя! Не представляешь, как ты достала!       Каждое слово было пропитано дикой злостью. Никогда прежде она не видела его вот таким...       – Я подаю на развод, – закончил он, не дав ей вставить и слова. После, вышел на балкон, хлопнув дверью. Вера осталась стоять на месте, глядя ему вслед. Она затаила дыхание, а после и сама стиснула кулаки.       – Ну и отлично! Ну и пусть! – крикнула она, как можно громче, после чего развернулась и зашла в спальню, также хлопая дверью. Она продолжала тяжело дышать, не веря тому, что только что произошло. Развод?..       Вера прислонилась спиной к двери, чувствуя в ушах тихий звон. Медленно съехала по ней, понимая, что по её щекам начали течь слёзы. Она закрыла рот рукой. Ей показалось, ведь да? Он ведь... Он ведь пошутил? Пошутил, да? Игорь сейчас постучится в дверь и извинится, обняв её как можно крепче! Скажет, что любит и ему жаль за все те хлёсткие слова, которые он сгоряча, не подумав ляпнул...»       Трамвай качнуло, заставляя её распахнуть глаза и оглянуться. Ещё две остановки. Надо бы подняться, а то ещё пробиться не сможет. И так в последнее время опаздывает каждый раз. Ещё одного выговора от старухи слышать не хочется...       Вера не помнила в какой именно момент в их отношениях что-то случилось. Не помнила, что послужило причиной первой ссоры. Всё произошло так спонтанно и быстро, с каждым днём начиная нарастать. Они около месяца ссорились из-за каких-то пустяков, даже перестали спать в одной постели, лишь бы лишний раз не глядеть друг на друга, но... О разводе Вера не думала никогда. Она надеялась, что всё само уляжется и Игорь додумается извиниться первым, после чего всё станет прежним.       Ну неужели это возможно? Разве человек, который любит тебя может говорить вот так? Так ещё и... После всего того, что было? После всего прекрасного? Они ведь никогда не ссорились прежде... Ни разу за пять лет, не считая первую неделю знакомства. Нет, ну это ведь просто глупости какие-то!       Вера осторожно поднялась с места, пробираясь через толпу к дверям трамвая. Она ненавидела трамваи... Ненавидела, когда кто-то толкается, прижимается, недовольно что-то бурчит, а после и вовсе случайно наступает ей на ноги. Но... Всяко лучше, чем ехать с этим идиотом, не способным извиниться! Так ещё и на его дурацком мотоцикле, который Игорь, небось, любит куда больше собственной жены...       Ещё одна остановка. Вера смотрела куда-то в ноги, старясь держаться за поручень. Трамвай качало в разные стороны, словно это был и не трамвай вовсе, а какая-то лодка, попавшая в шторм... Но всё равно, это было мелочью. В голове продолжала крутиться его фраза: "Я подаю на развод."       Сегодня он ничего ей не говорил. Вообще ничего. Ни доброго утра, ни приятного аппетита. Каждый готовил себе завтрак сам, стараясь делать вид, что один в комнате. И сидели за столом они молча. Если это и правда шутка, то глупая... И затянувшаяся.       В кои-то веки ей повезло доехать вовремя, так ещё и до самого статистического учреждения, поскольку в предыдущие два раза ехать ей пришлось на совершенно другом трамвае, так как свой она благополучно пропустила... И останавливался он только на соседней улице, с которой приходилось идти до работы пешком. А точнее бежать, чтобы не опоздать совсем.       Выбравшись из этого, так называемого транспорта, Вера была готова облегчённо вздохнуть, но не успела. Дыхание перехватило и она встала как вкопаная, глядя на Игоря. Вот и мотоцикл его... Он спокойно стоял и о чём-то беседовал с Алёной, держа в руках то ли журнал, то ли ещё что-то... Внимание она не обратила, да это и не важно. О чём именно они беседовали, правда, она услышать не могла, так как их друг от друга ограждало стекло. Через мгновение оба повернулись к ней, наконец-то замечая Веру. Игорь тут же отвёл взгляд, резко отступая на шаг от окна. Махнул рукой, что-то напоследок бросив Алёне, и ретировался. Алёна же повернулась к Вере и жестом поманила внутрь, манерно закатывая глаза. Вера медленно кивнула, кажется отмерев, и поспешила войти.       Выглядела Алёна как обычно. Идеально. Разве она может выглядеть как-то иначе? Лёгкая ухмылка, уверенность и изящество. Как всегда, прекрасная причёска, выглаженная одёжка, словно взятая с обложки только что выпущенного модного журнала, аккуратные ногти... И блеск. Блеск в глазах. Иногда рядом с ней Вера чувствовала себя какой-то... Какой-то не такой. Так было не всегда, но... В последнее время это происходило всё чаще и чаще. От чего – она не знала.       – Так, так, так, – размеренно начала Алёна, как только Вера подошла к ней, снимая с головы шапку. – Вы опять поссорились?       Вера вздрогнула, а после, в то же мгновение поникла и осторожно оглянулась по сторонам. Не хватало ещё, чтобы их услышали. Да и это "опять"... Оно ударило почти также сильно, как и вчерашние слова Игоря.       – Ах да, извини... Я забыла, – хмыкнула Алёна, слегка сбавляя тон, чтобы быть тише.       – С чего ты решила? – пробубнила Вера еле слышно, подходя к подруге почти вплотную.       – А чего тут решать? Он приехал один, без тебя. Ты приехала на трамвае, хотя сама мне тысячу раз говорила, что терпеть их не можешь, – она снова повернулась к зеркалу, в этот раз проверяя, всё ли в порядке с макияжем. Хотя сама после всё равно будет поправлять его, каким бы идеальным он ни был. Это ведь Алёна. – Плюс к этому, вы оба мрачные, как будто кто-то помер.       – Да, поссорились... – призналась Верочка, опуская взгляд в пол. Хотя, это мягко сказано.       – Что в этот раз? Шмотки раскидал, стулья за собой не задвинул, посуду не помыл?       Её предположения почему-то заставили Веру поникнуть ещё сильнее.       – Нет... Не важно, – Вера отвернулась и тут же обречённо простонала, подходя к Алёне ещё ближе. – О боже, неужели опять?!       Алёна тоже повернулась и тотчас увидела Шурочку, как обычно вопящую о том, что снова нужно сдавать деньги. Либо на похороны, либо на юбилей, либо на рождение детей... Сослуживцы находили забавным играть в угадайку, на что же в этот раз им придется тратиться. Обыденная ситуация, которая повторялась в учреждении день ото дня.       – Не опять, а снова! А Севочка хитрец, я погляжу! Успел в лифт забежать, не заплатив! – проговорила Алёна, уже держа кошелёк наготове. Вера последовала её примеру, тоже доставая кошель.       – Она его из-под земли достанет... – пробубнила Вера, как можно тише, чтобы услышать её смогла только Алёна.       – Ох, как хорошо, что вы ещё не уехали! Сдаём по пятьдесят копеек! У Маши Селезнёвой прибавление в семействе, расписывайтесь, вот... – как обычно затараторила Шура, думая, что кому-то до этого есть дело.       – Они там каждый день рожают что ли? – едко проговорила Алёна, ставя подпись.       Шура смерила её презрительным взглядом, как и Веру, хотя та, в отличие от подруги ничего не сказала и просто отвела взгляд.       Алёна вообще была достаточно грубой. Веру иногда поражало с какой лёгкостью она может хамить людям, при этом не чувствуя абсолютно ничего.       Как только подписи были поставлены, Шура быстро удалилась, наконец-то оставляя девушек в покое. Почти все уехали на свои этажи и говорить стало легче.       – Ты хоть знаешь, кто это вообще? Маша Селезнёва... – продолжала язвить Алёна, скрестив руки на груди. Вера вздохнула, устало взглянув на неё.       – Знаю...       – А... точно, – Алёна быстро остановила её, небрежно махнув рукой, так и не дав договорить. – Ты всё про всех знаешь, у тебя профессия такая. Ну так, что у вас случилось?       – Ничего... Мелочь, – Вера тоже отмахнулась, чувствуя, что об этом пока лучше не говорить. Не сейчас и не здесь. – Давай потом поболтаем, а то опаздываем уже... Я не хочу снова нотации старухи выслушивать.       – Вообще, ещё десять минут.       Алёне в принципе не было дела, опоздают они или нет. Перед Калугиной отчитываться всё равно не ей, а Вере не привыкать.       Однако Вера, неожиданно для Алёны, настояла на своём и резко развернулась, уверенно направившись к лифту. Подруга недовольно закатила глаза и пошла за ней, не видя альтернативы.       Верочка была вообще какой-то... Очень и очень тусклой сегодня. Под глазами у неё были синяки, показывающие, что спала она сегодня просто отвратительно, если спала вообще. Одежда на ней тоже словно потеряла цвет и стала серой и невзрачной, хотя была всё той же яркой и модной. Смотрела она всё время куда-то в сторону, совершенно не слушая Алёну. Её взгляд был ещё более печальным, чем в трамвае... Но почему-то этого никто не замечал.       Как только двери лифта открылись, Вера сразу зашагала к себе, стараясь как можно быстрее проскочить зал вычислительных машин или же отдел "программистов", как эти товарищи любили себя называть. Вера, как ни старалась, с первого раза произнести данный термин не могла.       Подходя к лестнице, она сразу же опустила взгляд в пол, стараясь казаться как можно более невозмутимой. Краем глаз секретарша заметила на себе заинтересованный взгляд начальника отдела общепита. Бубликов заставил её на время забыть про свои собственные проблемы и задуматься над чем-то другим... Про него слухов тоже немало, и все они, само собой разумеется, мерзкие. И даже сама Вера не знала, правдивы они или нет... Проверять, в общем-то, не особо хотелось.       Верхняя одежда как обычно отправилась в её персональный шкаф, а сама секретарша опустилась на своё рабочее место, устало прикрывая глаза. Двери к Калугиной как обычно закрыты, и слава богу. Лишний раз видеть и слышать её совершенно нет желания. Особенно сейчас. До работы оставалось ещё пять минут, и как раз таки за эти пять минут дамы всего учреждения день ото дня начинают доводить себя до совершенства, радуя глаз небольшого количества мужчин, работающих вместе с ними. Однако, впервые в жизни священный ритуал Вера нарушила и вместо того, чтобы достать из сумочки косметичку, она достала сигарету и закурила, заполняя приёмную дымом. Она так обычно никогда не делала и предпочитала идти в курилку, как и положено... Но сейчас стало как-то слишком хреново и грустно, а от того и всё равно. Затянувшись, она взглянула на телефон и потянулась к нему свободной рукой, набирая двузначный номер. После, подняла трубку, ожидая ответа...       Вера вздрогнула, когда гудки резко прекратились и из трубки послышался до боли знакомый, родной голос...       – Слушаю, – спокойно произнёс Игорь, ещё не зная, кто набрал его. В голосе не было ни гнева, ни холода.       Девушка сглотнула и слегка прикусила губу, не зная, как начать разговор.       Зачем она вообще позвонила ему?..       – Т-ты... Ты уходил последним... Ты не забыл закрыть дверь на нижний замок? – почти шёпотом проговорила она, на ходу придумывая слова.       Повисло недолгое молчание. Веру пробрала дрожь. Появился страх, что он просто положит трубку и больше не возьмёт...Что она больше его не услышит.       – Я не должен больше давать тебе отчёт, – в голосе у него появилось лёгкое раздражение. – Если помнишь – вчера мы с тобой разошлись.       Руки её задрожали, глаза отчего-то намокли. Хотелось рассмеяться и расплакаться одновременно. Крикнуть ему в трубку: "Да прекрати ты уже, не смешно! Не смешно, хватит! Прекрати эти глупые шутки!" Но по тону... По тону ей наконец-то стало ясно, что он вовсе вчера не шутил... Стало тяжелее дышать, область груди заныла, стало больно. Неужели он правда хочет развода?       – Д-да... Я помню, – прошептала Вера сдавленным голосом. – Ты держался очень грубо...       Игорь промолчал, не зная, что ответить на это. А Вера продолжила:       – Но мы с тобой всё ещё живём в одном доме... В одной квартире, – она прикрыла глаза, снова затянувшись сигаретой, думая, что это поможет успокоиться. – И как бы ты не хотел, но...       – Закрыл, – ответил он, не дав ей договорить. – Ты права, да...       Вера не замечала вокруг себя ничего. Она словно была в другой реальности, где кроме неё и этого злосчастного телефона ничего не было. Она совсем не обращала внимание на мужчину, который окликнул её несколько раз.       – Обождите! – бросила она, махнув рукой, чтобы он подождал. Работа точно подождёт, а вот их отношения может и нет...       – И... и ещё, ты... Ты сегодня жарил яичницу на моей сковородке и забыл её помыть после себя! – добавила она, стараясь казаться злее, чем была на самом деле. Извиниться она не могла, так как не считала себя виноватой. Хотя, в глубине души понимала, что это не так и вина лежит как и на нём, так и на ней.       Ответа она не дождалась, так как сигарету из её рук вырвали, прямо тогда, когда она стряхивала с неё пепел. Она бы хотела возмутиться от такой дерзости, но обомлела, замолчав, удивлённо глядя на блок Мальборо, небрежно брошенный ей на стол.       – Что за дрянь вы курите? – хмыкнул мужчина, крутя в руках вырванную из рук девушки сигарету. – Между прочим, меня зовут Юрий Григорьевич.       Вера всё ещё смотрела на подаренный ей блок, а после медленно перевела взгляд на гостя. Она приоткрыла рот, возвращаясь в реальность.       – Я перезвоню, – проговорила она, бросая трубку.       Будущий зам директора снисходительно смотрел на неё, дожидаясь ответа.       – Так это вы?.. Извините пожалуйста, я думала, что вы посетитель, – оправдалась Верочка, слабо махнув рукой, на эмоциях.       Юрий Григорьевич засмеялся, а после указал на дверь.       – Так у себя?       – Да, пожалуйста, Юрий Григорьевич... – пробормотала Вера, всхлипнув и опустив взгляд, чтобы тот не заметил подступающие слёзы. Ещё при новом заме разрыдаться не хватало...       Дверь за ним тут же закрылась и Вера закрыла лицо руками, стараясь успокоиться. Раз, два, три... Нужно досчитать до десяти и должно стать легче. Она вдохнула и выдохнула, а после снова взглянула на сигареты. Осторожно раскрыла блок, достав пачку. Мальборо... Настоящие Мальборо! Она даже в глаза их не видела ни разу, а тут блок!       Она осторожно достала из пачки одну сигарету, с интересом рассматривая. После, слабо улыбнулась и снова потянулась к телефону, набирая мужа. Вся её печаль скрылась, стало чуть легче. Она затянулась новой сигаретой и прижала трубку к уху, снова слыша знакомый голос.       – Угадай, что я сейчас курю, – вместо приветствия проговорила она, продолжая рассматривать сигарету, словно диковинную безделушку.       – И что же? – раздалось из трубки с наигранным любопытством.       – Мальборо, – она улыбнулась, слегка отводя взгляд. – Новый зам с Барского плеча целый блок кинул – заводит дружбу с секретаршей. Сейчас он у старухи сидит.       Она, совсем забыв об их ссоре, по привычке начала рассказывать всё самое интересное, что происходило. До того, как в их отношениях случилось что-то необъяснимое, все свежие сплетни от главной интриганки учреждения узнавал первым именно Игорь Александрович, а потом уже и остальные, через Алёну, которой Вера рассказывала это следом. Если рассказывала вообще. Бывали вещи, которые оставались только между ними... Однако сейчас это не помогло сгладить углы.       – А мне теперь безразлично, кто заводит с тобой дружбу, – проговорил Игорь резко и холодно, обрывая её. В голосе его проскользнули ревностные нотки.       Она, кажется, лишь разозлила его...       – Извини, – проговорила Вера сразу, не задумываясь. – Я просто...       – Я занят, – Игорь стал чуть тише, видимо из-за того, что рядом прошёл кто-то из коллег. – Вера... Поговорим дома, если тебе так хочется снова затеять спор. Тут я выслушивать это не намерен.       – Но я не... – она попыталась оправдаться, но замолчала, чувствуя, как к горлу подступает ком. После, поджала губы. – Я позвонила чисто автоматически... Больше этого не повторится.       Она сбросила трубку, а после и сигарету в пепельницу, снова закрыв лицо руками. Не успев вздохнуть, Вера вздрогнула, неожиданно слыша голос начальницы.       – Вера, вызовите Новосельцева ко мне, – донеслось из селектора.       «Даже всплакнуть не дают!»       Тут же, как только она снова потянулась к телефону, набирая номер Новосельцева, по лестнице в приёмную вбежал товарищ Игоря, работающий с ним в одном отделе. Женька или Геша, как тот его иногда называл. Она прикрыла глаза и вздохнула ещё тяжелее, свободной рукой сразу доставая то, что ему было нужно, без каких-либо слов.       – Анатолий Ефимович, зайдите пожалуйста к Калугиной, – проговорила Вера монотонно, а после положила трубку.       Она перевела взгляд на Женю, который продолжал мяться и посматривать на неё, перечитывая листок.       – Там что-то не так или ещё что-то нужно?       Он почесал затылок и подошёл ближе, слегка наклоняясь к Вере.       – Верочка, дорогая... А ты можешь до конца недели мне перепечатать отчёт? А то график у меня забит, а Боровски требует до пятницы сделать... – проговорил мужчина, отводя взгляд. Вера снова вздохнула, начиная искать что-то на столе.       – Много там?       – Чего много?..       – Страниц. Чего, чего... – она закатила глаза, а после схватила блокнот и ручку, что-то лихорадочно записывая.       – Ну, штук пять.       – Тащи сюда, – пробурчала Вера, кусая конец ручки.       – Успеешь?       – Успею, если там правда не так много.       – Я твой должник! С меня коробка конфет, – радостно затараторил он, рванув к лестнице.       – Сдались мне твои конфеты... – прошептала она, откинувшись на спинку кресла.       Рабочий день начался, а от неё уже кому-то что-то нужно. Это её работа – помогать, давать важную информацию, перебирать и перепечатывать документы... Но, боже, как это всё выматывает. И ведь, кроме неё это никто не понимает. Даже Калугина. Им кажется, что это проще простого и работа секретарши – отдых. Посидеть, что-то написать, сварить кофе и поднести начальнице. Больше ничего.       Через пару минут он вернулся и протянул ей небольшую стопку бумаг, выводя из раздумий. Она моргнула, взяв листы у него из рук. После, стала изучающе просматривать их, дико желая разорвать все пять штук на мельчайшие куски.       – Это что?       – Отчёт...       Ещё несколько секунд Вера рассматривала нечто, что он назвал отчётом и всё же отложила, вновь повернувшись к нему.       – К четвергу сделаю, но конфет мало. Твой почерк разобрать – это целое испытание. Тебе на врача идти надо было, а не на про... Про...       – Программиста, – подсказал он. – А что ещё кроме конфет? Ты за это деньги берешь?       «Нет, фантики!» – подумала она про себя, еле сдерживаясь, чтобы не дай бог произнести это вслух.       – Пятьдесят копеек за страницу, – спокойно произнесла она, сообщая цену.       – За страницу?! – мужчина ошарашенно посмотрел на Веру, не веря своим ушам.       Она закатила глаза.       – Отнеси в марш бюро. Там напечатают через месяц, в порядке общей очереди – зато бесплатно, – холодно произнесла секретарша, демонстративно потянувшись за стопкой, якобы для того, чтобы вернуть ему.       Он было хотел ещё что-то сказать и, кажется, поторговаться, но не решился. Женя засунул руки в карманы пиджака и молча кивнул.       – А, ещё. Там Сева просил взять у тебя...       Вера вздрогнула, как только с его губ слетело это "Сева". Она медленно отвернулась и закусила губу, чувствуя лёгкий звон в ушах.       Появилось желание как можно крепче обнять себя за плечи и закричать. Закричать как можно громче и отчаяннее. Но она этого не сделала.       – А он сам подойти не в состоянии? – резко проговорила она, чем удивила коллегу.       – Ну, он сейчас с новой аппаратурой разбирается, так что нет, – объяснил Женька, подходя ближе. – Ты чего такая смурная сегодня? Верочка, это не дело!       Она так и не поняла, пытался ли он приободрить её или просто в шутку пофлиртовать. Но сделал он лишь хуже.       – Я занята, – пробубнила она и наконец-то взялась за пишущую машинку. Но перед этим снова протянула ему то, что уже понадобилось Игорю.       Женя пожал плечами и ушёл, медленно спускаясь по лестнице в свой отдел.       Вера молча открыла папку, медленно доставая из неё документы. Работать чертовски не хотелось, но всё же приходилось. Её личные проблемы никого не волновали, особенно Калугину. Даже если Вера и попытается пожаловаться ей, что вероятно, никогда не случится, та лишь хмыкнет, холодно произнеся что-то наподобие: "Кому нужны ваши отношения, когда есть работа?". Судя по лицу начальницы, она вообще не знала, что такое любовь. А в Вере видела лишь легкомысленную дурочку, только и думающую о шмотках, мальчишках и ещё чём-то глупом, отчего и недолюбливала. Иногда Вере казалось, что её видят такой все, но старалась не обращать внимания. Тем более, Калугину она и сама не особо любила, пусть и не старалась, как коллеги, дико оскорблять её за спиной. Подлой всё-таки она не была и становиться не хотела.       В приёмную робко вошёл Новосельцев, что-то пробурчав себе под нос. Видимо, приветствуя секретаршу. Та лишь кивнула, указывая на стул рядом с дверью, чтобы он подождал. Телефон резко зазвонил, снова заставляя Веру вздрогнуть.       – Новосельцев ждёт, – проговорила она в селектор, сообщая Калугиной.       Новосельцев в ожидании смотрел на Веру, иногда глядя на продолжающий звенеть телефон.       – Пусть войдёт, – раздалось из селектора.       Вера сняла трубку, но не спешила подносить к уху. Она повернулась к Новосельцеву и жестом указала на дверь.       – Входите, – спокойно, даже мягко проговорила она, видя, что он дико нервничает. – Входите, не бойтесь.       После, наконец-то решила ответить.       – Дорогая моя, можешь не благодарить, – раздался из трубки вальяжный голос Алёны, заставляя Веру удивлённо моргнуть. – Я тут в ГУМ забежала...       – Куда?! – Вера еле сдержала восклик, прикрыв рот рукой. Оглянулась и продолжила тише, положив телефонный аппарат себе на колени и отвернувшись. – Ты с ума сошла? Перерыв только через сорок минут!       – Ой, ты такая скучная! – с лёгкой насмешкой проговрила подруга, а после продолжила. – Это было срочно. И тебе это, кстати, тоже очень может пригодится.       – Что ты там ещё придумала?       – Я ничего не придумала, зато взяла. Две пары сапог урвать успела. Мне Ирка-продавщица начирикала, что заграничную обувь привезли! Одни я прихватила себе, вторые как раз для тебя. Ну, если ты не хочешь...       – Так, подожди! – Вера прикрыла глаза, откинувшись на спинку кресла, слегка простонав. – Что там за сапоги?..       – Ну вот, значит нужно. А то ещё отнекиваешься, – Алёна вновь хмыкнула. – Новые, только-только привезли.       – Если они на платформе, то я не возьму.       – У тебя много на платформе, с чего это ты не хочешь ещё одни? Эти прям... Очень изящные. Замшевые, итальянские! Так бы и себе взяла, но ведь я твоя подруга, поэтому знала, что тебе они понравятся!       Вера закусила губу, накручивая провод на палец.       – На молнии или на шнурках?..       – На молнии. И размер как раз подходящий.       – Ладно, сдаюсь... – Вера тяжело вздохнула. – На перерыве у тебя заберу, возьму померить и решу!       – Договорились!       После, Алёна сбросила трубку. Вера отложила телефон и протёрла глаза, вернувшись к работе.       Приемную заполнил стук клавиш пишущей машинки. Вера смотрела на быстро появляющиеся буквы, продолжая лихорадочно набирать текст. Буква за буквой, слово за словом. Нужно напечатать штук десять листов и то, может кому-то ещё понадобиться...       До перерыва полчаса с лишним. С одной стороны немного, а с другой всё ещё очень долго. А сегодня особенно долго, поскольку мысли у Верочки были заполнены отнюдь не работой.       Развод. Развод. Развод...       Она прикрыла глаза, перестав печатать. Ну неужели всё действительно закончится вот так? После всего... Разве это возможно?       «Его руки впервые ей казались тёплыми. Хотелось прижаться к нему как можно крепче и не отпускать. Он осторожно гладил её по волосам, нежно улыбаясь. Её голова покоилась у него на плече. Было тихо, спокойно. Уютно...       – Боюсь я за тебя, Вера... – неожиданно произнёс он, прервав тишину.       – От чего? – она осторожно заглянула ему в глаза, приподняв в голову. Его фраза показалась очень странной, особенно сейчас. Да и сам он не раз говорил, что не любит философствовать.       – Смотрю я на тебя и вижу, что ты наивная и хрупкая, как цветочек... Что веришь ты очень многому и даже тому, чему верить не стоит. И я боюсь, что тебя просто... Сломают.       Пели птицы, солнце потихоньку садилось. Было необычайно красиво. Забавно, что он решил заговорить о чем-то подобном...       – Такая уж и наивная? – Она слабо улыбнулась и хихикнула, прильнув к нему.       – Представь себе, такая уж и наивная, – он вздохнул, снова проводя рукой по её волосам. – У нас люди хорошие, чаще всего. Но есть и...       Он замолчал, кажется, пытаясь подобрать нужное слово.       – Есть сволочи. Ты знаешь это. Все это знают. Но просто знать мало... Нужно такому попасться, чтобы понять и прочувствовать.       Он говорил серьёзно, перестав улыбаться.       – Они красноречивы, убедительны... Обаятельны. Говорят много красивых слов, дают много обещаний, которые ничего не значат. Они просто играют, а после бросают, как надоест. Они жестоки, эгоистичны. Думают лишь о себе...       Она внимательно слушала, боясь перебить.       – Таким верить нельзя. Они всегда бросают. Всегда. И я не хочу, чтобы ты встретила кого-то такого.       Вера осторожно коснулась щеки Игоря, заставляя того снова посмотреть ей в глаза и замолчать. Она нежно улыбнулась.       – А тебе можно верить? – тихо спросила она, шутя.       Теперь и он улыбнулся.       – Это ты решай. Но знай – тебя я никогда не предам и не брошу...»       Вера закусила губу, сдерживая вновь подступающие слёзы. Воспоминание всплыло в голове само собой и было таким ярким и отчётливым, словно это произошло только вчера. Ну неужели... Неужели его обещания тоже пустые и он бросит?.. Неужели Игорь та самая сволочь, от которых он так хотел её уберечь? Неужели?..       Вера вскрикнула, резко повернувшись к зазвонившему телефону. Она ещё никогда так не пугалась звонков, как сегодня. То и дело заставляют сердце уйти в пятки.       – Приёмная Калугиной, – проговорила секретарша, как можно спокойнее, вновь сняв трубку.       – Доброго утра, Вера, – послышался голос, от которого сама девушка побледнела. – Надеюсь, ты не сильно занята?       Вопрос был вовсе и не вопросом. Если она так говорила, значит её не интересовало занята Вера или нет. И даже если бы она попыталась объясниться, её бы это не устроило и разговор в конечном итоге всё равно бы состоялся.       – Ну... Мне... Мне вообще-то нельзя общаться в рабочее время с кем-то по личным вопросам, – мягко проговорила Верочка, чувствуя, что её трясёт. – У нас... У нас перерыв через двадцать минут, может... Может я перезвоню?       Её голос дрожал и дрожь эту скрыть было невозможно, как бы она не старалась. Женщина же хмыкнула, уловив неуверенность собеседницы.       – Но ты же говоришь со мной сейчас, Вера. Значит можешь.       Вера прикрыла глаза, кусая губы чуть ли не до крови. Если Алёна говорила по существу и быстро, то она это затянет надолго... И это очень опасно. Не дай бог Калугина узнает, ещё выговор будет.       – А откуда... Откуда у тебя номер приемной? Я ведь не давала его, вроде... – Вера говорила тихо и даже заговаривалась, чуть ли не начиная заикаться.       – Смотрю, Вера, с памятью у тебя большие проблемы. Хотя, кого я обманываю, у тебя они были всегда. Ничего запомнить не могла и не можешь! Приехать ко мне забываешь, позвонить... И то, что твой рабочий номер у меня есть ещё с того момента, как ты попала в это учреждение ты тоже не помнишь, – голос стал чуть злее. – Разве можно так с матерью?       – Прости... – сразу прошептала Вера, опуская голову. – Прости, я... у меня дела были. Я приеду через неделю... Может даже раньше. Я... я правда очень занята.       Мать хмыкнула, но после отчего-то сама сбросила трубку. Девушка медленно положила телефон на место, а после обняла себя за плечи.       День сегодня весёлый, веселее некуда! Она словно специально позвонила тогда, когда Вере уже и так хуже некуда! Стало плохо вдвойне... Начала грызть совесть, она почувствовала дикую вину. Она правда давно не звонила ей. А в гостях была в последний раз где-то полгода назад!       – Эгоистка... – проговорила Вера тихо, повторяя любимые слова матери. Она говорила это Вере так часто, что сейчас было даже странно... Странно, что она снова не произнесла их.       Дверь начальницы открылась и из неё вышел Новосельцев, робко прижимающий к себе отчёт. Она медленно повернулась к нему, провожая мужчину печальным взглядом. Выглядел он удивлённым и одновременно подавленным. Должно быть, не угодил старухе чем-нибудь...       Она прикрыла глаза и вздохнула, стараясь прогнать плохие мысли и снова успокоиться. Нужно работать. Маме можно позвонить позже. И разобраться со всем тоже позже...       Через пару минут дверь к Калугиной снова открылась и в этот раз вышел уже новый зам. В отличие от Новосельцева был он вполне доволен и весел. После, он так же быстро покинул приёмную, напоследок улыбнувшись ей. Она несколько секунд ещё смотрела вслед, хлопая глазами. После, опустила взгляд на машинку.       Он ей не понравился. Вроде вежливый, хорошо одет, при деньгах... Но всё равно, что-то в нём было не так. По обложке судить нельзя и она это отлично знала, поэтому не спешила доверять кому-либо. И ему доверять ей не хотелось совсем. Впрочем, она могла и ошибаться. Вера была уже ни в чем не уверена...       Телефон снова зазвонил, заставляя Веру сжать кулаки. Они издеваются что-ли? Так и хотелось рявкнуть в трубку. Но нельзя... Это могла позвонить и Алена, и мать... А также кто-то из министерства. На таких рявкнуть и с работой можно попрощаться. Всегда нужно держать себя в руках.       «Как там Пушкин писал? "Учитесь властвовать собою!"» – подумала про себя Вера, вновь снимая трубку.       – Приёмная Калугиной, – произнесла она уже на автомате.       – Вера, ты как диктофон, ей богу! Одно и тоже, словно на плёнку записали! – послышался смешок. Нет, это не министр... Алёна.       – Уже вернулась? – сухо поинтересовалась Вера, начав злиться.       – Да, я довольно быстро бегаю. Коробка у меня на столе, так что тебе придётся спуститься. Перерыв как раз... Через пять минут.       На фоне слышались ещё три голоса. Двое мужских и вроде женский. Очень плохо, еле разборчиво. Впрочем, в данный момент до них девушке не было никакого дела. Да и до Алёны тоже. Её уже трясло. Из-за этих звонков даже страницу допечатать невозможно!       – А, кстати... Новый зам оказывается красавчик! Успела оценить? – прошептала Алёна, видимо для того, чтобы мужчина её не услышал.       – Он не в моём вкусе, – проговорила Вера, оглядываясь, не проходит ли кто мимо приёмной.       – Ну да, тебе голубоглазых программистов подавай! И желательно, чтоб с мотоциклом! – язвительно произнесла подруга, который раз заставив Веру вздрогнуть.       Иногда высказывания Алёны были очень неприятными. Словно пощёчина...       Она замолчала, ничего не ответив. К горлу снова подступил ком. Перед глазами появился Игорь. Его улыбка, его смех. Его глаза... Она всегда их любила сравнивать с небом. Стало ещё больнее от осознания, что может... Может его улыбку она больше и не увидит.       – Ты что, обиделась?       – Нет... – Вера прикрыла глаза, кусая губы. Она старалась говорить спокойно, чтобы дрожь в голосе осталась не замеченной.       – Ой, да ладно тебе! Что ты так заводишься из-за него? Успокойся и не кипятись по пустякам.       «Пустякам?..» – пронеслось в голове Веры и она поникла ещё сильнее. – «Неужели это правда пустяки?..»       Алёна говорила ещё о чём-то, но Вера уже не слушала. Она просто смотрела себе на колени, уже не понимая, что ей делать. Раз это пустяки, то почему же дело зашло так далеко?       Разве её чувства, её боль... Её переживания – это пустяки?       Телефонный звонок прервался и через несколько секунд в приёмную вошла и сама Алёна. Она скрестила руки на груди, встав прямо перед Верой.       – Ты меня не слушала?       – Слушала... Извини, просто отвлеклась на пару секунд, – Вера отвела взгляд.       – А вот у старухи, я погляжу, вкус не такой уж и плохой, раз такого мужчину замом сделала. Деньгами разбрасывается, Мальборо курит. Ещё и в Швейцарии работал! – многозначительно улыбнулась Алёна, присев на краешек стола секретарши.       – Работал и работал, – Вера достала пачку подаренных сигарет и протянула Алёне.       – Ох ты, он тебя уже подарками обсыпал? – Алёна с интересом покрутила пачку в руках.       – Ага... Он просто налаживает связи, чтобы в будущем было легче у меня просить что-то...       – А это плохо? Это твоя работа, к тому же тебе не сложно! А это так, приятный бонус, – подруга убрала прядь волос за ухо, слегка наклоняя голову на бок. Вера снова отвела взгляд. – Уже успела попробовать?       – Успела. Сигареты, как сигареты.       – Какая ты скучная, Вера! Ну что ты, ей богу! То тебе не то, то тебе не это! – Алёна скрестила руки на груди, манерно закатив глаза.       Вера услышала чьи-то шаги, направляющиеся к приёмной и осторожно толкнула Алёну, чтобы та слезла со стола. Обе повернулись, к входу и увидели, кто бы мог подумать, самого Юрия Григорьевича. Он улыбнулся девушкам и спокойно, даже без стука, прошёл в кабинет начальницы. Алёна присвистнула.       – Помянешь чёрта, он тут как тут... – пробубнила Вера, поднявшись. – Пойдем за сапогами.       – Я тебя не узнаю! Неужто он тебе так не понравился?       – Да не в нём дело... Не важно, – девушка махнула рукой, медленно идя к выходу. Алёна пошла за ней.       Перерыв на обед. Свободный час, когда работники учреждения могли спокойно позаниматься своими делами. Однако, около половины и в рабочее время делали, что им вздумается... Ну, впрочем, это было не особо важно.       Подойдя к столу, Алёна сразу достала новую коробку и хитро улыбнулась, сразу её раскрывая и показывая содержимое. Вера заглянула внутрь.       – Зелёная замша?       – Изумрудная! – поправила она, хмыкнув. – Ну как тебе?       – Даже не знаю...       – Так, – Алёна просто сунула Вере коробку в руки, не слушая возражений. – Ты сначала надень их, а потом реши. Как договаривались. Если тебе не нужно, мне же лучше.       – Ладно, ладно... – Вера который раз отвела взгляд. – Я пойду, мне отходить даже на перерыве не стоит.       Алёна закатила глаза ещё раз, садясь на своё рабочее место и открывая припрятанный модный журнал. Вера ничего не сказала и просто пошла обратно к себе. И она была права... Как только секретарша вошла в приёмную, то услышала голос Калугиной из селектора.       – Вера, вызовите мне машину.       Девушка прикрыла глаза и поставила коробку на свободное место, а сама снова взялась за телефон, набирая нужный номер.       Машина приезжала всегда достаточно быстро. Менее, чем за десять минут. Гараж стоял рядом и разговор всегда проходил в двух словах.       Вера положила трубку и присела, глядя на коробку. После вновь открыла, разглядывая сапоги. Выглядели и в правду изящно, но зелёный цвет несколько смущал. Были бы они чёрные, она бы взяла почти не задумываясь... Да и фасон не совсем тот, к которому она привыкла.       Смотрелось вроде обычно. Вера осторожно застегнула молнию и опустила штанину обратно. Размер подходит, да и удобно... Но всё равно, дать согласие она пока не могла.       – Вы купили новые сапоги, Вера? – раздался из-за спины холодный, словно лёд голос начальницы. Вера вздрогнула и резко обернулась. Она даже не услышала её шагов. Калугина была всё такой же. От этого взгляда аж мурашки по коже пробежали! Жуть...       – Да вот ещё не решила, Людмила Прокофьевна... – проговорила Вера, старясь казаться невозмутимой и спокойной. Она подняла обутую ногу, рассматривая сапог с разных углов. – Вам нравится?       С чего она вообще решила спросить её мнение? У старухи нет ни вкуса, ни стиля! Так ещё и по её взгляду можно понять, что данная картина ей явно не нравилась и даже раздражала.       – Очень вызывающе, – монотонно проговорила Калугина, продолжая пронзать девушку ледяным взглядом, словно стараясь превратить её в лёд.       – Да? – Вера снова повернулась к ней, чувствуя от пристального взгляда некоторый дискомфорт.       – Я бы такие не взяла, – почти прошипела женщина, разворачиваясь и направляясь к выходу из приёмной. После, повернулась и бросила на Веру ещё один пронзительный взгляд. – А на вашем месте, интересовалась бы сапогами не во время работы, а после неё.       Вера стиснула зубы, отвернувшись. Она посмотрела на всё ещё поднятую ногу, хмурясь.       «Перерыв для всех одинаковый, а я даже в столовую сходить не могу!» – пронеслась мысль, заставившая её сжать кулачки.       – Значит хорошие сапоги, надо брать... – произнесла она вслух окончательное решение. ***      Рабочий день наконец-то закончился. Казалось, что она просидела в приёмной целую вечность. Никогда ещё не было так плохо... Она медленно поднялась, закрыла пишущую машинку, чтобы та не пылилась, прибрала на столе, оделась и взяла злосчастную коробку с сапогами. Сослуживцы кидали вещи в сумки и заскакивали в лифт, как можно быстрее. Всем не терпелось попасть домой. Вера медленно спускалась по лестнице. Ей торопиться теперь было не нужно. Домой, как раз, ей не хотелось. Она бы с радостью погуляла по красной площади, заскочила бы в ГУМ, ЦУМ, а может и в Петровский пассаж... Но только не домой.       Она остановилась, видя, как Игорь также медленно бредёт к лифту, опустив взгляд в пол. Настроение у него, по видимому, тоже было паршивым. Пересекаться с ним она всё равно не хотела. Вера подождала, пока он уедет, и уже только после сама зашла в лифт. Одна... Она ушла последняя. Даже забавно. Людмила Прокофьевна так и не вернулась из министерства. Видимо, сразу отправилась домой.       – Ну что ты так долго? Я вообще-то жду! – раздражённо произнесла Алёна, снова уперев руки в бока, когда Вера наконец-то вышла из учреждения.       Она медленно подняла взгляд на подругу и после подошла.       – Извини... Не думала, что ждёшь... – голос её стал ещё тише и печальнее, чем утром. Но Алёна этого словно не замечала.       – Как тебе сапоги? – проговорила она, устремив взгляд на коробку. Неужели это единственное, что её волновало?       – Хорошие... Хорошие сапоги, – Вера кивнула, закусив губу. – Сколько я тебе должна?       Алёна улыбнулась.       – Сто сорок рублей, – проговорила она, когда девушка поставила коробку и потянулась за кошельком.       Вера остановилась, снова взглянув на неё. У неё самой получка была всего восемьдесят! А это... Это уже даже больше, чем полная зарплата Игоря!       – У меня... У меня нет столько, – прошептала Вера, опустив руки. Стало стыдно от чего-то... – Зарплата сама по себе небольшая, а тут... Даже у Игоря бы денег не хватило! И это я ещё не говорю о налоге на бездетность...       Алёна хмыкнула, глядя на растерянное лицо Веры. Она слегка наклонила голову на бок, прищурившись.       – Зарплата у тебя небольшая, знаю... – согласилась она. – Но ты же подрабатываешь.       Вера вздрогнула, услышав это. В учреждении это знали, но не все. Да и говорить об этом было как-то не принято. Хотя, дело обычное: она брала доклады, диссертации, монографии и просто перепечатывала их. Те, кому это было нужно либо не имели возможности сделать это самостоятельно, либо пишущую машинку в глаза не видели и пользовать ей не умели. Так подрабатывали многие секретари и машинистки. Платили за это достаточно хорошо, обычно выходило около двухсот рублей. Иногда бывало даже больше. Хотя, ей всегда было не понятно, что сложного в том, чтобы научится печатать?       Фраза эта была обычной, но интонация, которую использовала Алёна... Интонация её покоробила. Выглядело так, что Вера подрабатывает не перепечатыванием документов, а чем-то непристойным!       – Это не твоё дело... – резко произнесла она, отворачиваясь. Захотелось уйти. Просто уйти, куда угодно... И она уже собиралась, но Алёна сжала её плечо, останавливая.       – Вера! – голос её слегка изменился и кажется, она сама поняла, что ляпнула лишнее. – Извини, я не думала, что обижу тебя.       Девушка остановилась. Она осторожно повернулась к Алёне, тяжело вздыхая.       – Я не сержусь... – медленно проговорила она. После, прикрыла глаза и опустила голову, чувствуя, что её трясет. Ещё на Алёну сорваться не хватало! – Просто... Просто весь день... Весь день я хочу только одного – кричать...       Алёна молчала, слушая. А Вера продолжала, глядя себе в ноги. Её голос сильно дрожал.       – Вчера... Вчера мы с Игорем... Поссорились, – прошептала она, уже повторяя то, что сказала ей утром. – Сильно поссорились... Да так сильно, что...       Она замолчала. К горлу который раз подступил ком.       – Что?.. – проговорила Алёна, тоже тихо.       – Он сказал: "Я подаю на развод."       Воцарилось молчание. Вера не видела лица Алёны, так как продолжала смотреть себе в ноги. Она почувствовала, что глаза у неё снова стали влажными. Что слёзы вот-вот готовы прорваться. Она могла поделиться этим только с Алёной, больше ни с кем. Та продолжала молчать ещё какое-то время.       – Да... Это не мелочь, – всё же подала голос подруга. Вера медленно взглянула на неё. Алёна была задумчивой. – Может и к лучшему?       – К лучшему? – Вера побледнела. – Как ты можешь?..       – А не ты ли мне говорила, что он стал холоден? Не ты ли говорила, что подозреваешь его в измене? Не ты ли мне говорила, что у вас каждый день новые ссоры и вы уже перестали спать в одной постели?       – Но я... Но я люблю его.       Голос её снова дрогнул. По щеке и в правду скатилась слеза. Но она быстро утёрла её. При Алёне было стыдно плакать.       – А он тебя? – хмыкнула она, скрестив руки на груди.       Голос её был странным. Едким каким-то... Но Вера не придала этому значения. Вот сейчас её больше волновал вопрос, а не интонация Алёны.       Любит ли он её?..       – Я не знаю... – честно произнесла она, кусая губы. Алёна кивнула.       – Ну вот и ответ. Да и если бы любил, разве бы он так быстро решился бросить тебя? Сколько там... Месяц? Месяц вы ссоритесь?       – Может он пошутил?.. – прошептала Вера, пытаясь не слушать. Ей было слишком больно, куда ещё больнее? Она уже самой себе не верила... Но осталась надежда... Совсем крохотная надежда.       – Ты веришь в это? Разве таким шутят?       – Не шутят...       Алёна снова замолчала. После, продолжила, что начала.       – Месяц, да?       – Месяц...       – А вместе вы сколько?       Вера отвела взгляд.       – В плане? Женаты или просто вместе?..       – Без особой разницы, вы так и так вместе.       – Четыре вместе, три в браке... – пробормотала она. – Пять знакомы...       В голове её снова всплыло воспоминание...       «До рассвета было далеко. Глубокая ночь, весь дом ещё спал. А они нет. Вера лежала у него на груди, думая о чём-то. Его руки нежно перебирали её растрепавшиеся волосы, иногда касаясь и оголённого плеча. Они молчали. Вообще, с ним было хорошо всегда. Всегда было о чём поговорить, всегда приятно слушать его, говорить с ним самой, ни о чём не боясь... И молчать с ним тоже хорошо. Она не могла объяснить этого, просто чувствовала. Чувствовала, что ей хорошо рядом с ним. Что он тот самый... И, кажется, он чувствовал тоже самое.       – Верочка, – прошептал он, проверяя спит ли она.       – М-м?       Он улыбнулся, снова проведя рукой по её волосам. В темноте было почти ничего не видно, но от него словно исходил какой-то свет... Может, как раз от улыбки.       – А по-твоему лучше что: пышное или скромное? – неожиданно произнёс он довольно странный вопрос. Она удивленно моргнула, размышляя.       – Смотря о чём речь... А в каком контексте?       – М-м-м... Не могу сказать, – он хитро улыбнулся, заставив её повернуться к нему и посмотреть в глаза, которые тоже будто бы светились. – Ответь так, как чувствуешь.       – На многое это повлияет?       Он в шутку сделал серьезное лицо, поглаживая подбородок.       – Ну... На одну вещь точно да.       Вера тихо засмеялась и положила голову ему на плечо, продолжая смотреть мужчине прямо в глаза.       – У меня сейчас такое настроение, что хочется чего-то... Чего-то тихого, спокойного, скромного... – проговорила она, осторожно проводя пальцем по его груди. Под пальцами чувствовалось тепло и... Его сердце, кажется, стало биться чуток быстрее.       Он кивнул, продолжив перебирать смоляные пряди.       – Знаешь, я вот... В библиотеку ходил долго достаточно. Брал книжки наши, зарубежные. Романтику, драму, всё вот это... Прочёл штук двадцать! И представляешь: так и не понял, как предложения правильно делать!       Она внимательно слушала его, нежно улыбаясь... Вера и сама была готова засветиться.       – Ну... – она хотела бы что-то сказать, но замолчала, осознавая. – Погоди, что?       Он улыбнулся, глядя на её изумлённое личико. После, осторожно поцеловал. Поцелуй был мягким, осторожным, как и его объятия. После, он отстранился и коснулся её щёки, начиная светиться ещё сильнее. И свет этот был виден только им двоим.       – Выйдешь за меня?       Его вопрос застал врасплох. Щеки её вспыхнули, становясь алыми... Она смотрела на него, тяжело дыша, а после улыбнулась. Ещё нежнее, чем прежде. Она улыбалась так только для него...       – Да... Да, Горенька... – прошептала она очень и очень тихо.       Игорь улыбнулся, снова целуя её приоткрытые губы, притянув как можно ближе к себе.»       По щеке её снова скатилась слеза. Как это могло превратиться в то, что у них сейчас... Какой развод? Какие ссоры? Откуда? Почему?!       Вера протёрла глаза, снова опуская голову. Горенька... Когда она в последний раз его так называла? Когда в последний раз обнимала его? Неужели этого больше никогда не случится? Неужели они и вправду разведутся? Неужели он и вправду её больше не любит?       – Ты в порядке?       Голос Алёны её словно отрезвил и вернул в реальность.       – Да... Да, в порядке... – проговорила она, кивнув. После, подняла коробку и протянула подруге. – Прости за сапоги... Денег таких у меня правда сейчас нет, а если и были бы... Не до сапог мне сейчас.       Алёна взяла коробку, цокая языком.       – Будешь убиваться по нему?       – Не буду... Я просто хочу убедиться. Он и так олень, но... Может это и вправду шутка.       Они попрощались и Вера пошла к трамваю. Гулять после разговора расхотелось совсем. Сам Игорь, должно быть, давно уехал. Трамвай ей снова попался заполненный, пришлось стоять почти у самой двери, так как протолкнуться дальше просто не было возможности. Она прикрыла глаза, просто дожидаясь, пока эта пытка закончится.       Через два часа, как обычно, она была уже дома. Темнело, был вечер. Вера медленно поднималась по лестнице, доставая из сумки ключи. Дойдя до седьмого этажа, она подошла к двери квартиры. После, открыла её и вошла. По привычке она чуть не крикнула: "Я дома!". Но вовремя прикусила язык, вспомнив, что сейчас это не лучшая идея. Она переобулась и сняла верхнюю одежду, медленно проходя в гостиную.       На диване валялись его рубашка и свитер, скомканные, словно тряпки. Она прикрыла глаза, тяжело вздохнув. После, взяла его вещи и осторожно сложила. Видимо ему и вправду было хреново, раз он попросту швырнул их, даже не пытаясь убрать.       Как только она переоделась, то пошла на кухню. Он стоял возле окна и курил, медленно стряхивая пепел в пепельницу. Игорь не повернулся, когда Вера осторожно открыла дверь.       – Завтра дождь обещают, – проговорил он, вместо приветствия. После, выпустил изо рта немного дыма. Она подошла и открыла форточку.       – Не дыми, дышать нечем, – холодно прошипела она, а после отошла, заглядывая в холодильник.       Он вздохнул и затушил недокуренную сигарету, выбросив её. После, облокотился о стенку, скрестив руки на груди. Игорь не знал о чём можно поговорить. И она не знала. Они боялись даже взглянуть друг на друга.       – Когда документы на развод подавать будем?.. – наконец тихо произнёс он, заставляя её замереть и вздрогнуть.       «Не шутил...» – пронеслось в её голове, и она почувствовала, что ей хочется плакать.       В такой момент... В момент, когда они могли помириться, стоило ему просто сказать "прости"... Он берёт и говорит о разводе! Она не повернулась к нему. Она осталась стоять неподвижно, глядя в пустоту.       – Тебе нужно, ты и решай, – прошипела она ещё холоднее. Ещё злее. – Ты же у нас, Севочка, такой самостоятельный.       Игорь вздрогнул, словно его хлестнули по щеке. Медленно прикрыл глаза. После, подошёл к ней, глубоко вздохнув.       – Вера, – начал он.       – Что?! – она резко повернулась, едва он коснулся её плеча. – Я уже двадцать пять лет Вера!       Она тяжело дышала, пытаясь успокоиться. Но не выходило. Она злилась и выходила из себя лишь сильнее. С каждой секундой, с каждым мгновением... В груди ныло, руки тряслись, ноги подкашивались. Она чувствовала, что может упасть. Даже не было ясно, что именно она чувствовала: страх, боль, ярость, горе... А может всё сразу. В ней будто бы что-то взорвалось. Снова...       – Нам нужно поговорить, – пробормотал Игорь, хотя и сам понял, что разговор тут уже ничем не поможет.       – Поговорить? О чём? Не надо нам разговаривать, ты уже всё сказал вчера и сейчас поставил в этом точку. Большую жирную точку! Хочешь развод? Хорошо! Пускай! Да хоть сейчас! – она бросила в него кухонное полотенце и просто ушла. Она снова зашла в спальню и со всей силы хлопнула дверью, а после упала на кровать, закрывая лицо руками.       Что она натворила?..       «Зачем я накричала? Почему наговорила это?..» – пронеслась мысль, когда она чуть остыла. Осознание пришло почти мгновенно. По её щеке снова скатилась слеза. – «Идиотка! Идиотка! Идиотка! Из-за тебя всё! Из-за тебя! Если бы не орала так, он бы и не думал о разводе! Он бы и не смотрел на других!»       Она стала всхлипывать, кусая губы уже по настоящему до крови, лишь бы он не услышал. Лишь бы не увидел её такой ничтожной и слабой.       «Как можно быть такой дурой? Он поэтому и не захотел говорить там... Сказал, что я спор затеваю! И ведь... И ведь снова! Лучше язык себе отрезать!»       Она медленно села на кровать, стараясь отдышаться. После, прикрыла глаза. Она накричала... Разозлилась. Но ведь и он виноват, разве нет? Он мог бы понять, что стоит извиниться сейчас! Может это бы всё исправило! Может бы помогло им! Она качала головой, всё ещё стараясь хоть немного прийти в себя. Это не она... Это он виноват. Он... Или всё же она?       Вера не знала, но извиняться первой всё равно не хотела. Если он извинится и возьмёт все свои слова назад, то она сделает тоже самое. Но если нет... То зачем ей извиняться, если он этого не хочет?       В комнате было тихо. Единственным звуком было тикание часов, висящих над дверью. Вера не знала, сколько просидела так на кровати. Было ужасно... Её продолжало нещадно трясти. Она медленно поднялась, побрела к рабочему столу, где стояла её пишущая машинка. Старая-старая... Они давно с Игорем хотели новую купить, но руки так и не дошли. А сейчас, кажется, уже и не дойдут.       Она протёрла глаза и стала осторожно доставать из сумки исписанные от руки листки, которые ей предстояло в начале расшифровать, а после уже и перепечатать. Вера взглянула на злосчастные пять листов, которые ей всунул Женька и простонала, положив голову на стол.       – Кто его писать учил, Господи?! – прошептала она, понимая, что эта "лёгкая" работа займёт у неё пол ночи. А она ведь сегодня только завтракала.       Пять страниц это конечно не так много, но у неё по мимо Женьки куча других заказов, которые нужно выполнить в ближайшее время. Её и так все торопят! Быстрее, быстрее... Девушка снова взглянула на листы, потом на машинку. Ей на это всего три дня! И то, она ляпнула, что до четверга сделает...       – До пятницы ему... – пробубнила она, медленно загружая бумагу в машинку. – Ещё в четверг бы обратился, за день!       Она снова стала печатать, иногда на пару секунд останавливаясь, пытаясь разобраться кривой почерк коллеги. Эту машинку она ненавидела. Пара клавиш западали и приходилось чуть ли не со всей силы бить по ним пальцем, чтобы буква отпечаталась на бумаге. У Веры и так руки болели после работы, а сейчас казалось, что они вовсе отвалятся. Но делать было нечего. Работать ведь всё равно нужно.       Свет в комнате она не зажгла, машинку освещала лишь тусклая настольная лампа. Как только дверь открылась, в комнате стало чуть светлее. Но она не повернулась. Глаза у неё были красными и она не хотела, чтобы Игорь увидел это. Ей было стыдно...       – Что тебе нужно? – проговорила она, не отрываясь от работы.       – Телефон, – сообщил он, заставляя Веру остановиться.       «Телефон?.. Мама... МАМА!» – как только Вера вспомнила утренний разговор, то подскочила с места и кинулась в гостиную, к звонившему телефону. Она опять забыла!       Алла Максимовна была не права... Память у Веры всегда была хорошая. В учреждении, бывало говорили, что даже феноменальная! Она могла запомнить абсолютно любую мелочь, что очень помогало в работе! То, что говорила Калугина, коллеги, Игорь, Алёна... Она помнила всё! Всё... Всегда всё, кроме того, что касалось матери.       – Алло? – проговорила она, сжав одной рукой тумбу. Никто не ответил. Повисло молчание.       – Алло?.. – повторила Вера неуверенно. – Я слушаю...       – Я не понимаю в кого ты такая, – послышалось из трубки. – Ты либо специально издеваешься надо мной, либо ты круглая идиотка, Вера! Ответь! Тебе нравится меня мучить? Или у тебя мозгов не хватает хоть что-то запомнить и нормально сделать?       Вера молчала. Игорь стоял в стороне, не подходя. Он разговора не слышал и вслушиваться не собирался. А после, и вовсе ушёл на кухню. По щеке девушки снова скатилась слеза. Она уже не могла контролировать слёзы. Они были готовы прорваться от любого неосторожного слова...       – Прости, – снова прошептала она. – Меня работой завалили, я...       – Почему ты не перезвонила? – мать перебила её, даже не желая слушать оправданий.       – Времени не было... – соврала Вера, лишь бы мать успокоилась.       – Времени не было у неё! Перерыв на работе у вас час. Заканчиваешь ты в шесть! Живёшь рядом, в двух шагах! И у тебя ещё времени нет?!       Вера закусила губу, жмуря глаза. Иногда ей казалось, что маленькая ложь о том, что она живёт прямо напротив учреждения вовсе её не спасала, а наоборот, подставляла... И ведь теперь правду говорить поздно. Поздно говорить, что она живёт в Чертаново и до центра ей нужно добираться часа два. На мотоцикле быстрее... Но, вряд ли она уже когда-то будет ездить на нём вместе с Игорем.       – Я осталась подольше, там доделать надо было... Прости... – продолжала шептать она, вытирая слёзы свободной рукой. – Я... Я обещаю, я приеду... В понедельник следующий. Правда...       – Ловлю тебя на слове, – проговорила женщина, хмыкнув. – И, милая моя, не забывай обо мне. А то съехала и будто ничего никому не должна.       Вера опустила голову.       – А как у тебя... Как у тебя дела? – пробормотала она тихо, надеясь хоть сейчас поговорить с матерью по нормально. Хоть раз в жизни...       – У меня? У меня прекрасно. Что не день, то счастье! – саркастично проговорила женщина и Вере стало ещё хуже. – Соседи вон расспрашивают! Говорят: «Ой, Аллочка! А где твоя дочь? Неужто бросила тебя на старости лет? Какая неблагодарная! Эгоистка просто!»       Вера закусила губу, слегка царапая кожу ладони. Она прикрыла глаза.       – Но ты же не старая, мам... Да и ты живёшь со своим... – Вера замолчала, подбирая слова. – Мужем. И я ведь приезжаю к тебе. Редко, но... Приезжаю. Я просто работаю, поэтому занята очень часто.       – Пока не старая. А когда буду? Также будешь раз в год приезжать и то, на пару минут? Кто мне стакан воды подаст, когда я на смертном одре буду, а?       – Прости... – проговорила Вера, который раз. Она всю жизнь просит прощения и иногда даже сама не знает за что.       – Толку мне от твоих извинений? – прошипела Алла Максимовна, а после неожиданно успокоилась. – Ладно. Уже поздно. Доброй ночи. И не забудь, что пообещала.       Вера медленно опустила трубку, так и не успев пожелать спокойной ночи. Матери, видимо, это было не нужно. Она стояла около телефона ещё пару минут, чувствуя себя полнейшим ничтожеством. Она думала, что когда уедет от неё, то станет легче, но... Почему-то этого не случилось.       – Что моя дорогая тёща опять от тебя хочет? – раздался голос Игоря, который только соизволил уйти с кухни.       – Не твоё дело, – проговорила она тихо, а после побрела обратно в спальню. Он уже всё сказал. Зачем пытаться выпытывать то, на что ему и так всё равно?       – Вообще-то моё тоже, – начал он. – Кто сказал сегодня утром, что мы всё ещё живём под одной крышей?       Она остановилась.       – А кто хочет подать документы на развод? – отчеканила она, не поворачиваясь. Лицо Игоря она не видела, но ей казалось, что он нахмурился.       – Тем не менее, я ещё ничего не подал.       – Если ты уже об этом заикнулся, то мне кажется нет смысла пытаться мучить меня, – проговорила Вера, а после взглянула на него. Уже стало плевать на то, что он увидит её заплаканной.       – Тебя? Ха... – он скрестил руки на груди. – То есть... Между нами всё кончено?       – Если нет, то зачем говорить о разводе?       – Если ты не хочешь развода, то зачем каждый раз закатывать скандал по мелочам и ревновать меня к каждому столбу! – он сжал кулаки и теперь полноценно вступил в спор, чего обычно не делал, стараясь отмалчиваться.       – Тогда может не надо вертеться около этих столбов и пялиться на каждую короткую юбку, что мимо тебя проходит?! – она закричала в ответ, подходя к нему почти вплотную. Вера была ниже его на голову, отчего приходилось задирать нос, чтобы посмотреть ему в глаза. – Ты свой дрянной мотоцикл, кажется, больше меня любишь! Так бы и женился на нём, если бы можно было!       – Ах, то есть это я по всём виноват?! А то, что ты глазки строишь каждому проходящему мимо мужику это ладно? Это тебе можно! – в его голосе появилась ярость. Самая настоящая.       Она хотела было возразить, но он не дал и продолжил:       – «Ой, мне новый зам дорогущие сигареты подарил! Заводит дружбу с секретаршей!» – передразнил он её. – Только пришёл, а ты уже ему на шею кидаешься!       – Я?! – она покраснела от злости. – ДА ЧТО ЖЕ ВЫ ПРИЦЕПИЛИСЬ КО МНЕ С ЭТИМ ЗАМОМ?! ОН ТОЛЬКО ПОЯВИЛСЯ, А МЕНЯ УЖЕ ОТ НЕГО ТОШНИТ!       Она тяжело дышала, её сильно трясло. Как он мог говорить такое? Как он мог?!       – Прям уж? – он едко хмыкнул, отводя взгляд.       – Ты меня ещё шлюхой назови... – прошептала она и голос её дрогнул. Игорь ничего не сказал, даже не взглянул на неё. Но по выражению его лица было ясно, что он, скорее всего, так и считает... По её щеке снова скатилась слеза. – Ненавижу тебя...       Он вздрогнул, услышав это. Она и сама не поняла, что сказала. Вера стояла и смотрела на него, продолжая дрожать. Слёзки медленно текли по её покрасневшим щекам.       – Я тоже, – проговорил он в ответ и сердце у неё, кажется, на секунду остановилась. После забилось и заныло ещё сильнее. Она отступила на шаг. Всё.       Вера снова захлопнула дверь в спальню, не понимая, что натворила. Зачем?..       Она закрыла лицо руками, съехав по двери. Теперь они точно разведутся...       За окном было пасмурно. Ни одной звёзды на небе. В тёмной комнате тихо плакала Вера, сжавшись в маленький комок около двери. Всё, что они строили в один миг рухнуло. И она не знала, как это починить. И уже даже не надеялась на это. Они всё сломали... Она не знала, что чувствует Игорь сейчас. Может он рад, а может ему также плохо, как ей. А может и вовсе всё равно.       Она медленно вытерла слёзы, который раз пытаясь прийти в себя. Но не получалось. Взгляд девушки упал на горящую настольную лампу. Нужно закончить печатать этот дурацкий отчёт... Она медленно поднялась, а после побрела к столу. Через минуту комнату снова наполнил стук клавиш, заглушающий её слёзы. ***      Будильника она не слышала. Не слышала ничего, продолжая мирно спать, завёрнутой в тёплое одеяло. Когда Вера открыла глаза, то первая мысль была о том, как она оказалась в постели... Она помнила только, что допечатывала последнюю страницу отчёта, а после... А после она ничего не помнила.       Девушка медленно села на кровать, зевая и потирая глаза, которые всё никак не могли открыться. Она сонно осмотрела комнату, а после заглянула в окно. Пасмурно. Всё небо покрыто тучами, однако никакого дождя нет.       Вера запустила руку в волосы, продолжая пытаться проснуться. Она подняла голову и, кажется, случайно обратила внимание на часы. Она смотрела на них около минуты, а после подскочила, словно её окатило ледяной водой.       «Проспала!»       Она ринулась к шкафу, выбирая первое, что попадётся под руку.       – Сволочь! Паскуда! Ненавижу! – прошипела она, впопыхах собираясь, чтобы успеть хоть на какой-нибудь трамвай. Её уже, наверняка, уехал. – Да чтоб ему шину прокололи!       Поесть она не успевала. В принципе, не так уж и страшно. Можно будет на перерыве яблоком перекусить. Ей хватит... И неважно, что она совсем ничего не ела со вчерашнего утра.       Вера запихнула все документы в сумку, несколько раз споткнулась в коридоре, пока надевала сапоги, схватила лёгонькое пальто, накинула на плечи, а после пулей вылетела из квартиры. Правда, через секунду вернулась, чтобы закрыть дверь. А то, мало ли что...       «Ненавижу его! Ненавижу его! Урод!» – думала она, пока со всех ног неслась к трамваю, что вот-вот должен был тронуться. – «Мог бы и разбудить! Козёл! Тварь! Ненавижу!»       Она уже задыхалась, не в силах выровнять дыхание после пробежки. Её сапоги были созданы не для скоростного бега по лестницам и улицам, в попытках догнать трамвай... С местом ей снова не повезло, поскольку она вновь стояла у самой двери, даже без возможности ухватиться за что-либо. В такой куче людей даже вздохнуть было проблематично... А мысль о том, что ей придется толкаться здесь около двух часов просто убивала... Так мало толкаться, ещё и бежать потом до учреждения с соседней улицы...       «Ненавижу его! Ненавижу! Ублюдок! Козёл!» – продолжала думать она, поджимая губы и сжимая кулаки в карманах плаща. – «Развода он хочет? Пусть! Отлично, просто замечательно! Буду жить без него так, как мне самой вздумается! Без него мне будет просто отлично! А он пусть дальше бегает за своими юбками и делает, что заблагорассудится! Мне всё равно! Я его терпеть не могу! Я его ненавижу!»       Как только трамвай остановился на нужной ей остановке, она вылетела из него первая и побежала по тротуару, крепко держа сумку, чтобы та не улетела. Несколько раз она споткнулась, задела плечом пару прохожих, после чего услышала в свой адрес пару ласковых... Но было плевать. Главное не опоздать! Она даже не знала, который час.       Погода и вправду была мерзкая. Впервые за месяц было пасмурно, а ветер дул в лицо со всей силы и казалось, что если Вера остановится, то её попросту снесёт!       В боку уже сильно болело, но она продолжала бежать, как можно быстрее. И вот, наконец-то, она увидела знакомое здание. Вера вбежала в двери, даже не здороваясь с гардиробщицей. Она влетела в лифт и прислонилась к стене, стараясь отдышаться. В глазах слегка потемнело, после стало легче.       Коллеги оглядывались, видя, что секретарша вновь опоздала. Кто-то шептался, хихикал или закатывал глаза в раздражении. Она проскочила мимо столика Алёны, поймав на себе её лукавый взгляд. После, быстро побежала по лестнице в приёмную.       Вера осторожно подбежала к двери начальницы и прислонилась к ней ухом, прислушиваясь. Потом она медленно включила радио и на цыпочках пошла к шкафу.       – Говорит Москва: Московское время - 9 часов.       Вера облегчённо вздохнула и упала на кресло, прикрыв глаза. Успела. После, посмотрела на себя и пришла в ужас.       – Господи... – пробормотала она, глядя в зеркальце. Она стала краситься, так как дома сделать этого попросту не успела.       Вера также взглянула на ноги и простонала. Кто будет надевать в такую погоду юбку с капроновыми колготками?! Так ещё и тогда, когда опаздывает? И выглядело это очень комично: юбка, капроновые колготки и сапоги по колено! Феерично!       Она стала рыскать по ящикам, в надежде, что оставила сменные туфли здесь, а не забрала их домой. Ей очень повезло, поскольку туфли всё же оказались на месте. Вера осторожно сняла с себя жилетку и повесила на кресло. Стало слишком жарко. В учреждении, в отличие от улицы, было очень тепло.       Девушка посмотрела на стол, заваленный бумагами и вздохнула. Она поставила чайник и протёрла глаза, снова чувствуя сонливость.       – Из-де-ва-тель-ство! – пробубнила она по слогам, листая бумаги, а после вздрогнула, слыша голос Калугиной.       – Вера, принесите мне, пожалуйста, личное дело Новосельцева! – тон начальницы был ещё более холодным, чем прежде.       Вера осторожно поднялась с места и стала рыскать по полкам, стараясь найти нужную папку.       «Бедняга... Чем он ей так не угодил?» – подумала она, осторожно входя в кабинет.       Взгляд Калугиной также не предвещал ничего хорошего. Видимо, вчера произошло что-то очень скандальное или неприятное между ней и тихим Новосельцевым. Она могла только удивиться его таланту попадать в передряги и проблемы.       Как только Вера вышла из кабинета начальницы, то вновь вернулась к работе, начав осторожно разбирать бумаги и наконец-то достала дырокол, чтобы заняться подшивкой документов. К слову, скопилось их изрядное количество...       – Доброе утро, Верочка! – послышался голос уже нового зам директора. Был он, как вчера, очень весел и приветлив.       – Доброе утро, Юрий Григорьевич! – проговорила она с натянутой улыбкой, также пытаясь казаться более дружелюбной.       – У себя? – он кивнул в сторону двери.       – Как всегда.       Дальше, новый зам снова решил показать секретарше свою щедрость и достал из-за пазухи какую-то заграничную безделушку, а после, также небрежно, кинул ей на стол.       – Сувенир из Швейцарии! – торжественно проговорил он.       Вера в ту же секунду вновь натянуто улыбнулась и со всей силы ударила руками по дыроколу, застав мужчину слегка вздрогнуть.       – Я взяток не беру, – проговорила она, еле сдерживая желание скрипеть зубами. На губах у нее появилась лёгкая невинная улыбка.       Мужчина весело засмеялся, а после удалился в отремонтированный кабинет, удивляясь скорости рабочих. Вера скептически посмотрела на его подарок и закатила глаза, снова возвращаясь к работе.       Телефон зазвонил и Вера быстро сняла трубку, но заученные слова произнести не успела.       – Могла бы и поздороваться, – послышался, кто бы мог подумать, голос Алёны. Верочке иногда казалось, что работа Алёне вовсе и не нужна! Она делала всегда всё, что хотела. И ведь никогда не попадалась! А стоило Вере сделать лишь одну маленькую ошибку, её сразу начинали упрекать, говоря, что она ужасный работник!       – И тебе доброе утро... – монотонно проговорила Вера, отчего-то снова начав рыскать по ящикам.       – Снова проспала и попала не на тот трамвай? Я тебя такой запыхавшейся ещё не видела!       – Угу, – Вера удивленно приподняла брови, найдя в дальнем ящике спицы и недовязанную шапку. Она закусила губу, снова пропуская слова подруги мимо ушей. А ведь она её Игорю вязать начала... Где-то в первых числах сентября. Зимой подарить хотела, потому что он ушанку свою потерял ещё в феврале...       «Значит себе довяжу, а он пускай сам покупает!» – пронеслась ещё одна сердитая мысль и Вера взялась за спицы, зажав телефон между плечом и ухом.       – Ну, какие у тебя планы на вечер? – быстро проговорила девушка, стараясь увести разговор в сторону, чтобы Алёна не поняла, что её слова опять пролетели мимо ушей.       – Вечер? О, у меня вечер будет насыщенный! Я тут познакомилась с одной интересной компанией! Покатаемся по Москве, может потанцуем где...       – Какая компания?.. – удивленно пробормотала Вера, на секунду остановившись. У Алёны было друзей очень много и она, кажется, каждый вечер гуляла с новыми... Вера закусила губу и снова взглянула на шапку. После, сжала спицы посильнее. – А мальчики там будут?       Алёна на секунду тоже замолчала, а через мгновение залилась хохотом, да таким, что кажется всё учреждение слышало!       – Я тебе больше скажу, там одни мальчики! Хотя, как по мне, они уже достаточно взрослые, чтобы называть их мужчинами, – она всё ещё старалась отсмеяться.       В приёмную робко вошёл Новосельцев. Вера взглянула на него и указала на стул, продолжая разговор. Выглядел он ещё хуже, чем вчера. Видимо и вправду что-то произошло... Его было просто по-человечески жалко.       – Ну ты давай... Знакомь меня, – проговорила девушка, облизнув пересохшие губы. Она вновь сжала спицы. Так хотелось, чтобы мимо приёмной прошёл Игорь и услышал. – Я теперь женщина одинокая.       Алёна вновь замолчала, причём достаточно надолго. После, тихо проговорила:       – Так вы всё-таки разводитесь?       Ответить Вера не успела, так как в селекторе снова раздался голос Калугиной. Секретарша отложила вязание, сразу же сбросила трубку и поднялась с места, всё-таки надевая жилетку обратно. Она стала рыскать по столу, пытаясь найти почту.       – Ох, вот она... – облегчённо вздохнула Верочка, хватая папку под руку и подходя к двери. Перед тем как войти, она повернулась к Новосельцеву. – Посидите немного, я скоро.       Калугина была, как и полчаса назад, хмурой. Да и вообще какой-то более колючей. Но на Веру она не рявкала, что уже не могло не радовать. Была спокойной, вежливой, осторожно подписывая бумаги и читая присланные письма. А после, так осторожно и ненавязчиво начала:       – Вера... Вы всё про всех знаете.       Девушка остановилась, держа в руках ещё одну бумагу. Так о ней многие говорили и слышать нечто подобное ей приходилось почти каждый день, но от старухи слышать это ей было в новинку. Она отвела взгляд и скромно потупилась.       – Такая профессия... – проговорила она тихо.       – Что вы знаете о Новосельцеве? – Людмила Прокофьева произнесла это с лёгким раздражением, но всё же спокойно. Кажется, в личном деле коллеги информации было не достаточно и начальница решила прибегнуть к более удобному и простому в пользовании источнику – к ней.       – Эм... Недотёпа, – проговорила она, честно. – Холостяк с двумя детьми.       – Как – холостяк? – удивлённо произнесла Калугина, потеряв весь свой холод. Она повернулась к Вере, а после ткнула в личное дело подчинённого. – В личном деле не отражено!       – А он когда эти бумаги заполнял?.. – Вера пожала плечами, а после слегка нахмурилась, пытаясь вспомнить подробности. – Вы помните Лизу Леонтьеву из строительного отдела? Ну... Такая... – Вера слегка махнула ладошкой, показывая на волосы. – Светленькая такая, смазливенькая такая... С косой. Она сейчас у нас не работает.       Калугина внимательно смотрела на Веру, изо всех сил пытаясь вспомнить о ком она говорила. Но в итоге опустила взгляд и снова начала ставить подписи.       – Нет... Честно говоря не помню.       – Ну естественно. Ну вот, она была его женой, родила ему двух детей, а потом... Закрутила, – Вера цокнула языком. – Помните? Ревизор к нам ходил... Фамилию сейчас вряд ли вспомню. Противный такой, с ушами!       Калугина медленно кивнула.       – Помню... Ревизора помню, а её нет...       – Ну вот она к нему ушла. А зачем ревизору чужие дети? – Верочка вздохнула и взглянула в изумлённые глаза начальницы.       – Как же Леонтьева могла оставить детей? – искренне возмутилась Калугина. – Она же мать!       Верочка засмеялась, но как-то... Печально.       – Мать!.. Мать у них был Новосельцев. Тихий, мягкий, безобидный человек... Слова грубого не скажет! – она взглянула на женщину, что вновь отвела взгляд и что-то сердито пробурчала. – Она вообще была, ну... Самолюбивой. Очень странно, что она за Новосельцева вышла. Она его, кажется, и не любила вовсе. Ей нравилось лишь то, что он любит её. А как нашла кого поудобнее, так ушла сразу...       Калугина постучала пальцами по столу и кивнула.       – Спасибо за информацию, Вера...       Девушка также кивнула и медленно вышла из кабинета, забрав папку обратно. Новосельцев всё ещё сидел в приемной и смиренно ждал своей кончины, от нервов постукивая ногой. Она остановилась возле него и вздохнула.       – Ну всё, Новосельцев. Ваше дело – труба, – проговорила она, глядя прямо мужчине в глаза. Его взгляд был тоскливым, усталым, даже испуганным. – Моя старуха вами сильно интересуется: личное дело изучает!       – Меня увольняют с работы, – пробурчал сослуживец, делая вывод.       – За что?..       – За хулиганство!       Верочка слегка растерялась, не найдя слов, чтобы ответить ему. Она глупо улыбнулась, опустив взгляд.       – Верочка... Узнайте, пожалуйста, может, она меня сейчас не примет?..       Девушка медленно кивнула и положила папку с почтой на рабочий стол, а после снова направилась к начальнице.       Калугина, что удивительно, не работала. Она просто сидела и продолжала рассматривать личное дело бедолаги. Да и выглядела она, как-то... Как-то по-другому, что ли. На первый взгляд не скажешь, но Верочка это словно почувствовала.       – Тут Новосельцев пришёл... – подала она голос, заставляя Людмилу Прокофьевну вздрогнуть, резко подняв на неё взгляд.       – Я... Я его не вызывала, – неуверенно начала женщина, совсем меняясь в лице. Вера могла бы поклясться, что та даже слегка покраснела!       – Хорошо, я скажу, что вы заняты, – Вера кивнула и хотела бы направится обратно в приёмную, но остановилась.       – Нет! Н-нет... Это не совсем удобно... Скажите... Пусть войдёт!       Секретарша пару секунд постояла, а после пожала плечами и вышла из кабинета. Новосельцев был ещё бледнее, чем пару минут назад.       – Ну?.. – хрипловато проговорил Анатолий, глядя на Верочку с надеждой. Она покачала головой.       – Надо идти.       – А как она?       Девушка лишь махнула рукой.       – Я попыталась смягчить её, – заверила она, пытаясь приободрить коллегу.       – Спасибо... Всё равно уже... – Новосельцев поднялся и, кажется, слегка пошатнулся. Вера внимательно наблюдала за ним.       – Ну... Ни пуха, ни пера!       – К чёрту! – он прикрыл глаза, что-то прошептал про себя и вошёл.       «Бедняга... Главное, чтоб в обморок не упал там. А то шатается ещё весь...» – подумала она, тяжело вздохнув, а после снова вернулась к работе, заполняя приёмную стуком клавиш пишущей машинки.       Прошло меньше пяти минут, как снова включился селектор, только...       – Верочка! В графине вода кипячёная? – послышался голос Новосельцева, совсем сбивший девушку с толку. Она удивлённо уставилась на селектор, а после покосилась на дверь.       – Кипячёная... – ошарашенно проговорила она.       Через мгновение из своего кабинета вышел Самохвалов. Вера открыла было рот, но не успела ничего произнести, как он зашёл к Калугиной. Правда, сразу же вылетел из него, а дверь захлопнулась и закрылась на ключ.       Самохвалов удивлённо захлопах глазами и взглянул на Верочку. Она также удивлённо хлопала глазками.       – Что там происходит?       – А она... Увольняет его за хулиганство... – Верочка развела руками.       Мужчина взял её телефон и стал набирать номер, всё ещё удивлённо хмуря брови. Вера с интересом наблюдала за ним, уже догадываясь, что вряд ли из этого что-то выйдет.       – Боюсь он опять распоясался! – хмыкнул Юрий Григорьевич, опуская трубку обратно. – Бузотёр!       – Да что у вас там случилось? – проговорила девушка ему вслед, заставив на секунду остановиться. Зам повернулся к ней и хмыкнул.       – Ничего особенного, Верочка. Небольшой скандал. Я чертовски удивлён, что никто из вчерашних свидетелей ещё не пустил по учреждению слушок!       Как только он ушёл, Вера хотела бы позвонить Игорю, но тут же отдёрнула руку, едва она коснулась трубки. Она прикрыла глаза, стискивая зубы.       «Мне плевать.» – подумала она, пытаясь убедить себя в этом. – «Всё в прошлом. Найду себе получше. Ненавижу...»       Верочка медленно достала распакованную пачку Мальборо и закурила. Она пообещала себе, что это последний раз, когда она курит в приёмной...       – Ну и дрянь же эти Мальборо... – прошептала она вслух, искренне.       «Вечерело. Они сидели в безлюдном парке, глядя куда-то в небо. Облака были фиолетовыми, розовыми, оранжевыми... Красиво, ярко! Но грустно как-то... Почему-то...       Игорь поднёс к губам папиросу и сделал затяжку, а после отвернулся от Веры и выдохнул, чтобы дым не попал на неё. Он знал, как она не любит сигаретный запах и табак в принципе. Вера внимательно смотрела на него, постукивая пальцами по лавочке.       – Горь... Можно?.. Можно мне одну? – тихо проговорила она, от чего мужчина вздрогнул и удивленно повернулся к ней, не веря своим ушам.       – Что? – проговорил он. – Так ты же не...       Она пожала плечами, продолжая смотреть на облака. Игорь почесал затылок, глядя на папиросу.       – Ну... Это не женские сигареты. Да и если честно, то и не сигареты вовсе. Папироска, так...       Вера тоже взглянула на него с лёгким удивлением.       – Они что, разные бывают?       – Да... Есть лёгкие, как раз такие женщины чаще всего предпочитают. Сигары, сигареты, папиросы, трубка - но уже это для ценителей, – он продолжал крутить папиросу в руках, размышляя. – А зачем тебе? Ты же говорила, что ненавидишь это, Вер.       – Говорила, – она медленно кивнула. Но прикрыла глаза и опустила голову. – Ты как-то сказал, что это успокаивает.       – Это индивидуально. Меня успокаивает, кого-то наоборот. Да и тут не сами сигареты важны, а процесс, скорее. Остальное вкусовщина, – мужчина откинулся на спинку лавочки. – Я могу сходить и купить тебе пачку лёгких, если хочешь. Не понравится – выбросим.       Было неловко как-то... Он говорил об этом так просто, словно речь шла о стакане газировки, а не об этой дряни... Вера отвела взгляд. Она даже не знала, сколько сигареты стоят. Вдруг дорого? Ещё тратиться на неё будет... Потратит деньги, а потом выкинет? Нет уж!       Она покачала головой.       – Не надо, если успокаивает сам процесс, то мне и твоей хватит...       Игорь недоверчиво посмотрел на неё и очень медленно протянул беломорину.       – Только ты осторожнее, ладно?       Его слова она пропустила мимо ушей и решила повторить за ним, затягиваясь достаточно сильно. Как и следовало ожидать, она закашлялась, сгибаясь пополам.       Вкус был омерзительным! Хотелось выкашлять всё, что попало в рот. Как это вообще может нравиться?!       – Вера! – он чуть ли не с места подскочил, сжимая её плечи и слегка стуча по спине. – Я же сказал! С ума сошла такие затяжки в первый раз делать?       Она молчала, стараясь отдышаться. На глазах выступили слезы. Игорь взял папиросу из её рук и выкинул в урну, прижимая девушку к себе, как можно крепче.       – Какая дрянь... Как ты её вообще в рот тащишь? – наконец-то прошептала она, приходя в себя. Он хмыкнул.       – Я тот ещё извращенец... С курящим не мерзко целоваться?       Вера прикрыла глаза, утыкаясь носом ему в грудь.       – Олень...       – Знаю, знаю... Все сигареты дрянь, на самом-то деле. Но, если тебе так хочется научиться курить, то я всё же куплю тебе что-нибудь полегче.       Он осторожно чмокнул её в щёку и прижал к себе ещё крепче.»       Она вздрогнула, когда пепел от сигареты упал ей на юбку. Вера подскочила и отряхнулась, а после затушила недокуренную сигарету об пепельницу. Её уже трясло от гнева. Да-да! От гнева!       «Да наплевать мне на него! Наплевать! На этого оленя... Урода! Ненавижу, чтоб его!.. Почему чёрт возьми я ещё вспоминаю о нём?!» – мысли всё время возвращались к нему, к их прошлому. К чем-то хорошему, потому что за все пять лет между ними было всё просто прекрасно... Даже лучше, чем в какой-то сказке! Не было ни единого момента, который было бы больно вспоминать с ним, он всегда был нежен, всегда ласков и весел! Всегда поддерживал, говорил, что любит... Что случилось?! Почему он стал таким ублюдком?! Почему она до сих пор его?..       – Новосельцев ещё там? – произнесла подошедшая Рыжова. Вера смотрела на лист пишущей машинки, понимая, что напечатала все свои мысли, вместо нужного текста. Она вырвала листок и скомкала, выбрасывая.       – Представляете: заперлись на ключ! – проговорила Вера, поглядывая на часы. Они, кажется, там уже больше часа сидят...       – Может прийти ему на помощь и выломать дверь? – проговорила блондинка, глядя на Верочку, у которой, кажется, уже дёргался глаз.       – Да вы что?! Совсем уже?! – Вера посмотрела на неё раздражённо, как на дикарку. После, стала перепечатывать целую страницу, которую испортила... И снова из-за него! Всё из-за него!       Рыжова прислонилась к двери, старясь вслушаться в то, что происходило у Калугиной. На это, самой Верочке, стало уже как-то всё равно. Её теперь волновала лишь пишущая машинка. Не дай боже она ещё одну страницу испортит из-за навязчивых мыслей, что так и наровят залезть в голову.       Мальборо действительно были отвратительными сигаретами. На вкус и не скажешь, что это те самые легендарные Мальборо, что мечтает покурить почти каждый гражданин мира. Стоят они дорого, прямиком из Америки! А на деле? Да та папироса была в сто раз лучше! Хотя, Игорь был в чём-то прав. Все сигареты та ещё дрянь.       – Расписывайтесь и сдавайте по 50 копеек! У Барковски юбилей: пятьдесят лет со дня рождения! Так что получается по копейке за год – это недорого! – в приёмную влетела Шура и сразу плюхнулась на стул возле рабочего стола Верочки. Рыжова и Вера взглянули на активистку. Правда, Ольге повезло и та расплатилась ещё утром, а вот Вере нет, из-за чего пришлось тянуться за кошельком.       «Ведь правда из-под земли достанет!» – Пронеслось в голове девушки.       Это так всё надоело! Зарплата у неё никакая, на подработку нервов уходит столько, сколько у неё, кажется, никогда не было! И Калугиной что-то не нравится, и Алёна стала какой-то слишком резкой, и мама винит её во всём, что только возможно! А Игорь... А с ним вообще развод! Кто-то рождается, кто-то празднует ещё что-то... А она подыхает.       – Юбилей теперь не в моде, – прошипела она, вкладывая в руки Шуры деньги. Та лишь хихикнула.       – Верочка! Будет вам пятьдесят лет – вам тоже соберём! – заверила женщина, слишком приторно улыбаясь. От её улыбки Веру передёрнуло.       – Я не доживу. Я на вредной работе, – проговорила она тихо, отводя взгляд.       Она и вправду не верила, что когда-нибудь доживёт до пятидесяти. Особенно со всем, что на неё свалилось. Хотелось просто лежать дома и плакать в подушку. Боль в груди, которую она пыталась заглушить и не замечать росла с каждой секундой. Она ненавидела это всё... Половину коллег, что были лицемерами и карьерюгами. Половину дам, что были стервами и змеюками... Она...       Они засмеялись. Обе... И Рыжова, и Шура... Подумали, что шутит. Смешно... Да...       «Я на вредной работе...»       Дверь кабинета зам директора открылась и оттуда вышел Юрий Григорьевич, постоянно посматривающий на наручные часы.       – Новосельцев всё ещё там?       Верочка кивнула, продолжая перепечатывать текст. Шура и Рыжова повернулись к нему и теперь в приёмной их было уже четверо. И кроме Веры, всем чего-то понадобилось от Калугиной!       – Наверное, Толя пытается взять её на измор! – предположила Ольга Петровна, заставив Самохвалова рассмеяться. Вера скептически посмотрела на неё. Хотя... Учитывая, что в селекторе она слышала голос именно Новосельцева, то не исключено, что в обморок упала Калугина. Теперь было очень интересно, что же на самом деле там произошло, а главное, как Анатолий Ефремович снова умудрился вляпаться...       Однако, помимо ситуации, развернувшейся в кабинете старухи, Верочка подметила ещё кое-что очень любопытное. Пока Шурочка просматривала подписи и высчитывала, сколько уже людей отдали деньги, Рыжова с Самохваловым отошли в сторонку. Разговор их был не слышен, но отчётливо видны выражения лиц. И особенно лицо Ольги. Секретарше показалось, что женщина смотрит на зам директора, как на божество! От этого как-то неловко стало... Она даже на секунду прекратила печатать, слишком увлекшись наблюдением. Но быстро опомнилась и вернулась к работе.       «Ну смотрит и смотрит. Они, вроде как, институтские товарищи. Может прошлое вспоминают, кто их знает?» – подумала она, стараясь прогнать странные мысли. Какая ей вообще разница до этой Рыжовой? А тем более до Самохвалова?       Последующие пару минут она старалась вообще не смотреть ни на что, кроме пишущей машинки. И когда Юрий Григорьевич пригласил Ольгу в свой кабинет, она лишь сильнее наклонилась к листку. Да и долго они там не задержались: вышли меньше, чем за пять минут. Самохвалов, правда, был чем-то сильно рассержен. И как только он снова оказался в приёмной, то вновь подошёл к рабочему столу Веры и без спроса взял телефон, думая набрать начальницу. Однако это не понадобилось. Новосельцев вышел сам.       Дверь скрипнула и он осторожно закрыл её за собой, а после поднял взгляд на замеревших сослуживцев. Все четверо смотрели на него, выжидающе. Первая опомнилась Шура:       – Новосельцев, с вас пятьдесят копеек! – воскликнула она, заставив и остальных отмереть.       – Ну как ты, Толь? – мягко проговорила Рыжова, подходя к другу. На удивление, был он спокойным.       – Ну что, уволила вас старуха? – прошептала наконец Верочка, сочувственно глядя на Новосельцева.       Мужчина от её слов отчего-то слегка нахмурился и закачал головой.       – Она не старуха! – тихо, но уверенно произнёс он и медленно вышел из приёмной, так и не внеся деньги Шуре.       Все продолжали смотреть ему вслед, не мигая. Опять-таки, первой опомнилась Шура и вскочила с места, тоже выбегая из приёмной, чтобы догнать коллегу.       – Кстати, Верочка, – подал голос Самохвалов, заставив девушку вздрогнуть. – мне тоже не нравится, что вы называете Людмилу Прокофьевну старухой. Новосельцев абсолютно прав!       Вера стиснула зубы и сжала кулаки, смотря мужчине вслед.       – Без году неделя, а уже командует! – прошипела она, снова прекращая печатать. Её слова, видимо, услышала Ольга Петровна, и что забавно, очень оскорбилась.       – Вы его не знаете, Верочка! Он изумительный человек! – гордо заявила женщина, а после тоже покинула приёмную.       Вера осталась одна. Она затряслась и со всей силы ударила кулаком по дыроколу, а после отдёрнула руку, вскрикнув от боли.       – Ненавижу... – прошептала она, жмуря глаза.       «И вправду вредная работа... Очень, очень вредная работа...» ***      Прозвенел звонок, прямо как в школе. Все, как вчера, стали собираться по домам. И Вера тоже начала собираться. Правда, очень медленно, нехотя. За окошком было пасмурно, а как только она надела пальто, начался дождь. Вера на секунду остановилась, печально глядя на капли, начавшие быстро стекать по стеклу. После, устало прикрыла глаза и взяла зонт. Настроение было мерзкое и все мысли вновь возвращались к Игорю, как бы она ни старалась думать о чем-то другом.       День этот явно был не её. Как только она вышла из учреждения, мимо дверей проехала машина. Да так быстро, что сразу окатила Веру водой с ног до головы... Вся грязь сразу оказалась на почти новом пальтишке. Серьёзной проблемой это не было, но знатно разозлило девушку. Так и хотелось крикнуть в адрес водителя что-нибудь "ласковое"...       Мало этого, к трамваям было невозможно протиснуться. Из-за ливня на остановке была большущая толпа, в разы больше, чем вчера, да и в любой другой день. Если в прошлые несколько раз Вере удавалось залезть в один из переполненных трамваев хоть как-то, то здесь она боялась даже подойти, зная, что её легко могут снести. Да и смысла стоять в этой толпе не было. На последний трамвай, в который кое-как залезли оставшиеся люди, ей места всё равно не хватило бы.       Она смотрела вслед уезжающей машине, чувствуя, что с каждой секундой ей всё хуже. И это уже была не злость. Было просто грустно. Даже эта мелочь могла легко заставить её плакать. Но она держалась. Плакать прямо на улице глупо. И не важно: увидят ли это люди, или нет...       Она медленно опустила голову и тут же её взгляд упал на образовавшуюся лужу, которая с каждой новой упавшей каплей становилась лишь больше. Дождь ей с детства не нравился, она всегда предпочитала солнце. И сейчас она ненавидела его ещё сильнее... Но раньше, до всех ссор, рядом с Игорем дождь казался... Не таким уж мерзким. Хотя она никогда и не говорила об этом вслух.       «Сколько себя помнила, апрель Вера не любила. Зима обычно заканчивалась не в феврале, а в середине марта. Иногда ещё позже. Снег таял долго... А когда всё же исчезал, то оставлял после себя кучу грязи. Так мало этого, снегопад заменял себя на дождь и становилось ещё хуже. Даже осенью было не так дождливо и слякотно, как в середине весны. Так ещё и холодно...       – Я тебе иногда поражаюсь, Вер, – добродушно хмыкнул Игорь, приобнимая девушку за плечо. Они шли куда-то, неторопливо и спокойно, стараясь обходить лужи, чтобы не промочить обувь. Получалось плохо, ведь лужи были почти на каждом шагу. В правой руке у Игоря был зонт, которым он старался закрыть больше Веру, нежели себя. Хотя, она протестовала и всё время говорила держать зонт ровно, чтобы он и сам не простыл.       – Чему тут поражаться? Ты будто вчера родился, Горь! В начале апреля всегда такая погода. А ты вон вырядился, как будто на дворе середина июля... – она прильнула к нему и обняла ещё крепче, чтобы он перестал уводить от себя зонт и закрывать только её. – Ты неисправим! Что зимой напяливал на себя осеннюю куртку, что сейчас!       – Ой, а я думал, что для тебя важнее красота, а не удобство! Серьёзно, я когда тебя увидел, считал, что это ты будешь вечно щеголять в осенней курточке и тоненьких колготках, потому что это красиво. И разумеется болеть после каждого выхода на улицу, – он улыбнулся и несколько раз кашлянул, а после резко отвернулся, делая вид, что просто подавился.       – Красоту и удобство можно совмещать, если не знал! Вон, доигрался! Уже кашляешь! – Вера остановилась и встала перед ним, уперев руки в бока. Она выглядела серьёзной и сильно обеспокоенной.       – Ой, да ладно тебе! Не надел шарф один раз и что? Я закалённый и почти никогда не болею! Я в последний раз болел года два назад! – продолжал отговариваться мужчина, стараясь убедить подругу, что всё в полном порядке.       – Я тебе сейчас такое и что дам! Без меня ты бы обморожение получил, а сейчас если не уймёшься - простудишься! Так, изменяем маршрут. Сначала мы едем к тебе домой, а после я уже сама добираюсь до своего, – начала было она, но договорить ей Игорь не позволил. Сейчас хотелось его просто ударить, ну как можно быть таким дураком? Так ещё и нахалом!       – С ума что ли сошла? От моего дома до твоего около тридцати километров! Я тебя одну не отпущу, ишь чего удумала! – Аверин тоже нахмурился и покрепче сжал в руках зонт, снова слегка наклоняя над Верой, чтобы полностью огородить её от дождя.       – Так, а ну перестань! Держи зонт ровно, я всё равно в шапке! И вообще, раз уж ты так за меня волнуешься, то сделаем проще: ты проводишь меня, а после поедешь домой. Но поедешь с моим зонтом! – Вера нахмурилась ещё сильнее, показывая, что не шутит. Глядя на него, иногда становилось не ясно, кто из них с Игорем вообще старше.       – Ещё не хватало, чтобы я у тебя зонты воровал!       – А ты и не воруешь! Я тебе отдаю на временное пользование! – хмыкнула она, упирая руки в бока.       – А если и завтра дождь будет? Как из дома выйдешь? – он всё не унимался, продолжая стоять на своём.       – Дождевик надену!       – Нет, зонт я твой брать не стану!       – Тогда я тебя не отпущу! – Вера вновь прижалась к нему и уткнулась носом мужчине в грудь, продолжая что-то недовольно бурчать. Игорь вздохнул и свободной рукой провёл по её спине, осторожно поглаживая.       – Меня же твоя мать на порог не пустит, – хмыкнул он, прикрывая глаза. – Знает она обо мне, не знает... Тут без разницы.       – Значит я не пойду домой, – тихо проговорила она, не отстраняясь.       – Как это не пойдёшь? На улице спать что ли будешь?       – А может и буду!       – Дурында, – он тихо засмеялся, прижимая её к себе в ответ. – Значит у меня переночуешь, раз так волнуешься за меня и моё здоровье.       Вера медленно поднялся голову и посмотрела ему в глаза, не веря своим ушам. Она приоткрыла рот от удивления, а после неожиданно покраснела.       У него дома она уже была пару раз, но... Переночевать? Об этом она даже думать боялась, а тут он сам предложил! В шутку, наверное...       – А ты... Ты серьёзно?       – А куда тебе идти? Только если к старухе в контору. А наше учреждение на выходные закрывается, так что тоже не вариант, – на его губах играла теплая улыбка, заставившая Веру смущённо отвести взгляд.       – Но всё равно, лучше возьми зонт... Завтра отдашь, – пробормотала она, как можно тише.       – Опять ты за своё! Только что же всё решили! – Игорь зарычал, отстраняясь и закатывая глаза.       – Ну... Ну не могу я отпустить тебя без зонта под дождём мокнуть! Особенно после того, как ты кашлять начал! – Вера до боли закусила губу. Ну как можно быть таким легкомысленным?       – Я просто подавился!       – Кого ты обманываешь? Я всё прекрасно вижу!       Они продолжали спорить, так и не находя приемлемое для обоих решение проблемы. Шутки шутками, а домой она всё равно должна была прийти.       – Ты и так бледная, как призрак! Мало того, ещё и худая до невозможности! Сразу видно, у кого здоровье слабое! Всё, ничего не знаю, зонт останется у тебя! И никаких но, коротышка! – отчеканил он, язвительно хмыкая.       Вера неожиданно вздрогнула и замолчала. Она продолжала смотреть на него какое-то время, а после медленно отвернулась. Игорь понял, что, кажется, сказанул лишнего. И, возможно, обидел её...       – Вер... Вера, я обидел тебя? – неуверенно произнёс он, после нескольких молчаливых секунд. – Я не хотел, правда... Просто не подумал!       – Нет, не обидел... – Вера вновь повернулась и слабо улыбнулась. – Я действительно коротышка. Это ещё не самое обидное, бывало похуже.       – Похуже?       – Да... Я и карликом была, и лилипуткой и пигалицей и ещё бог знает кем. Коротышка более дружелюбно что ли... Особенно от тебя, – она хихикнула, хотя всё равно было ясно, что неосторожное словцо её немного задело.       – И кто же тебя так нарекал?       – Пара одноклассников в школе и почти все одногруппницы, – она пожала плечами. – Это не издевательства были, просто... Ну... Клички. Каждому давали прозвище по каким-то определенным чертам. У меня черта - низкий рост. Слишком низкий...       Игорь внимательно наблюдал, как она водит ногой по луже, совсем забыв, как ещё несколько минут назад старательно избегала их, чтобы не намочить обувь.       – Это поэтому ты только на высоких каблуках и ходишь? – тихо спросил он, заставляя Веру прикрыть глаза и снова хихикнуть.       – Ну... Да, – честно призналась она. – Всегда было обидно. Все растут, становятся высокими, красивыми. А я как была на вид ребёнком, так и осталась.       – Ну ты преувеличиваешь! – Игорь улыбнулся и подошёл к ней чуть ближе, а после осторожно положил свободную руку ей на плечо.       Зонт теперь он держал ровно, как она и хотела. Но всё равно, немного, но больше наклонял над ней. Уже инстинктивно.       – Нет, – она вновь слабо улыбнулась и покачала головой. – Хотя, ладно с ним с ростом. Это не самое забавное, что происходило в моей жизни. Прозвищ у меня много было, и в техникуме с ростом связаны только пару...       – Мне уже представить страшно, с чем связаны остальные.       Вера улыбнулась, тяжело вздохнув. Она отвела взгляд, смотря куда-то в сторону. Он не знал, как сильно колотилось её сердце. Как страшно было говорить об этом, как стыдно...       – Я на мальчишку похожа была. Меня даже преподаватели несколько раз посчитали парнем, – тихо проговорила Вера, снова закусывая губу.       – Ты? На мальчишку? Не смеши! Девчонка девчонкой, ни на какого парня не похожа! – возмутился Игорь, не веря ни единому её слову.       Вера тихо засмеялась, стараясь не показывать, как у неё тряслись руки.       – Правда-правда. У меня стрижка была очень короткая, и фигура у меня, ну... Не женственная. И ко всему к этому я почти не носила тогда юбки, только в брюках и ходила. И блузок никаких, только рубашки в клетку, – продолжала пояснять она, вспоминая, как выглядела раньше. – Ещё знаешь, был такой случай, до сих пор стыдно... Ведь на учителей начальных классов идут учиться преимущественно женщины и мужчина на такой должности редкость. Так вот, у нас на курсе был один единственный парень. Все хотели с ним подружиться, пообщаться. И каждая в каждой видела соперницу, но только не во мне. А он как-то подошёл ко мне сам и сказал, что ужасно рад, что не один такой. И после имя моё спросил. А я стою, глазами хлопаю и выдаю дрожащим писклявым голосом "Вера". Он после этого меня, кажется, избегать начал.       Она старалась перевести всё в шутку, правда выходило не очень. Она сама знала, что скрыть ничего не выйдет. Игорь, наверное, отчётливо видел, как ей неприятно это вспоминать. И как больно...       – Всё равно не верю.       – Я тебе покажу сейчас! – Вера осторожно взяла свои локоны и затянула их назад, чтобы сделать волосы для вида короче. Она внимательно смотрела на друга, ожидая реакции. Он молчал около пары секунд, а после округлил глаза.       – Бог мой, мужчина, кто вы? Куда вы дели мою подругу? – наигранно серьёзно произнёс он, а после притянул к себе смеющуюся Веру, уже вернувшую себе прежнюю причёску. – Не похожа на мальчишку. Хоть убей, не похожа!       – Ну... Может со временем что-то поменялось? Раньше отличить невозможно было! – она нежно улыбалась, осторожно обнимая его в ответ. Дождь постепенно стихал, но они, кажется, уже давно забыли про него.       – Погоди, что это? – неожиданно произнёс он, заставляя девушку удивлённо моргнуть.       – Где?       – Это веснушки?       Её щёки моментально вспыхнули, и Вера быстро отвернула голову. Неужели из-за дождя смылось всё?       – Какие веснушки? Нет, никаких! Совсем!       – Как нет, если есть? Весь нос веснушками усыпан! И щеки! – он весело засмеялся, обнимая её ещё крепче, не давая улизнуть. – Как я раньше не замечал? Неужели ты их штукатурила?       Она всё ещё не смотрела на него, нервно кусая губы. После, всё же кивнула.       – А зачем?       – Они же кошмарные...       – Почему кошмарные? Очень даже миленько, – он осторожно щёлкнул её по носу. – Милые маленькие веснушки. Как и их обладательница.       Вера посмотрела ему в глаза, снова краснея. На губах у неё появилась робкая улыбка.       – Правда?       – Я хоть раз врал тебе?       – Нет, не врал.       Воцарилось молчание. Они просто стояли, прижимаясь друг к другу и продолжали соприкасаться взглядами.       – А тебя когда-нибудь называли Дюймовочкой? – с улыбкой спросил он, слегка наклоняя голову набок.       – Нет, Дюймовочкой нет. А что?       – Теперь я буду тебя так звать.       Она снова засмеялась.       – Почему?       – Коротышка тоже слишком оскорбительно. А вот Дюймовочка - это то, что надо!       Дождь совсем стих и, кажется, даже появилось солнце. Вера осторожно выглянула из под зонта и улыбнулась.       – Дождь закончился.       – Ох, вот и отлично! Теперь мне точно не нужно воровать у тебя ничего!       – Горя!       Он засмеялся и вновь прижал её к себе, попутно складывая зонт.»       По щеке её неожиданно стекла слеза. Она быстро утёрла её, стараясь оставаться спокойной. Никто не видит. Всё хорошо. Никто не поймёт, что она плачет. Всем плевать.       Она сама не заметила, как из сегодняшнего дня переместилась в прошлое... Который раз за этот месяц. Дождь, слякоть... Но там так хорошо, даже тепло. А сейчас тускло, блекло, мерзко.       Она прикрыла глаза, закрывая лицо рукой и прислоняясь к стенке трамвайной остановке. Зонт она тоже опустила, из-за чего косой дождь начал её достигать. Но дело ей до этого уже не было. Всё равно на трамвай опоздала. Времени теперь уйма...       Зачем она тогда рассказала ему это всё? Всё равно большей частью воспоминаний из детства и юности она боялась делиться. А это, к слову, тоже не самое приятное... В итоге, ей казалось, что ему и особо не было интересно. Они больше никогда эту тему не поднимали. И больше она старалась ничего не говорить...       Она беззвучно простонала, чувствуя, что у неё болит голова. Мысли крутятся, как белка в колесе. Никто так не говорит, ну и чёрт с ним.       Веснушки свои она до сих пор терпеть не могла. Даже Алёна о них не знала, и слава богу... Вера была уверена, что если бы подруга узнала, то в любой неподходящий момент подшучивала над ней. А Дюймовочкой он так и не стал её называть. Может раза два и всё... Не прижилось. Зато... Зато воронёнком называл. Лисичкой. Солнышком. Незабудкой. Верочкой... Не так, как другие. Из его уст это... По-другому звучало.       – Горя... – повторила она лишь губами, чтобы никто не слышал. По щеке скатилась ещё одна слеза.       Однако, случилось что-то очень забавное и странное. Вера вздрогнула, услышав знакомый звук... Рычание мотоцикла. Она даже не заметила его появления.       – Домой? – послышался голос Игоря, осторожно подъехавшего к ней. Никого поблизости не было и говорить им можно было свободно. Специально ждал что ли?       – Домой, – проговорила Вера еле слышно, снова глядя себе под ноги.       Дождь продолжал лить, улица почти совсем опустела. Смотреть на него всё равно не хотелось. И говорить тоже. Особенно сейчас...       – Садись, а то промокнешь. Нам всё равно по одной дороге, – как-то слишком мягко произнёс мужчина, протягивая ей шлем. Её шлем... Второй. Он специально купил его когда-то для неё.       Вера поджала губы и отвернула голову, чувствуя, что слёзы непроизвольно начали течь. Из-за дождя он бы это не увидел, но всё равно было стыдно.       – Обойдусь! – прошипела девушка, как можно злее. Её трясло. Сильно трясло. И вовсе не от дождя.       – Садись, а то я – на трамвайной остановке, мне талон проколют, – Игорь нахмурился, не собираясь опускать руку. Она медленно повернулась к нему и после сложила зонт. Приняла шлем, и села сзади, обняв его за плечи. Как раньше...       Вера помнила, как всегда боялась этой бандуры. Наслушалась страшилок, что мотоциклы взрываются, что сами мотоциклисты долго не живут и вообще, лучше с ними не связываться. В первый раз её пришлось уговаривать чуть ли не час. Игорь всегда ездил осторожно, а когда сзади была Вера, то тем более. Он не хотел, чтобы она боялась и волновалась, показывая, что рядом с ним она в безопасности. Со временем она привыкла, но лёгкий страх всё же остался. И это была заметно по тому, как крепко она обнимала его плечи во время езды. И сейчас... Сейчас она также крепко прижималась к нему.       Она прикрыла глаза и поджала губы, надеясь забыть про все их ссоры и предстоящий развод хотя бы на секунду. Хотя бы на мгновение она старалась представить, что всё в порядке. Как раньше. Что он будет катать её по Москве, они будут гулять, держась за руки. Смеяться, молчать, глядя друг другу в глаза... Что не будет никаких криков, никак споров... Ничего из этого!       По её щеке снова стекла слеза и она прижалась к нему ещё крепче.       «Люблю... Всё равно люблю...» – призналась она самой себе, кажется, снова немного остыв.       – Чего разоделась так? Я же говорил, что дождь будет, – проговорил мужчина, не отрываясь от дороги. Вера вздрогнула и злость снова вернулась.       – А тебе есть дело до того, как я одеваюсь? – она огрызнулась, ослабив хватку на его плечах. Она не видела его лица, но могла бы поклясться, что он нахмурился.       – Я не хочу, чтобы ты заболела.       – Я не заболею. А если и заболею, то ничего страшного не случится. Я умею болеть и вылечусь за пару дней! – Верочка отвернула голову и стала смотреть в сторону, на дома.       – Ага, только лечить тебя буду я. И здоровье у тебя слабое, – проговорил он нравоучительным тоном, заставляя девушку поджать губы.       Она вздрогнула.       «Сразу видно, у кого здоровье слабое!»       – Нормальное у меня здоровье! – прошипела она. – Это ты за ним не следишь и ходишь чёрти в чём весь год!       Игорь лишь хмыкнул, ничего не ответив. Он продолжал смотреть на дорогу, стараясь быть ещё осторожнее из-за дождя. Они молчали какое-то время.       – Как тебе холостая жизнь? – проговорила Вера неожиданно.       Она и сама не знала, зачем брякнула это. Иногда ей действительно хотелось отрезать себе язык, чтобы не говорить глупости, потому что каждый раз они выскакивали сами собой.       – Просто прекрасно, – проговорил он, несколько злобно. – Никто весь день не кричит, никто меня не донимает и не обвиняет! Просто сказка!       Она молчала, слушая его. Просто молчала.       – Со мной прям уж житья нет? – еле дыша проговорила она и хватка на плечах Игоря пропала совсем.       – Совсем нет.       – С другим кем-то было бы лучше? – прошептала она и сердце её замерло. Игорь замолчал.       – Дура что ли совсем? – почти прорычал он, сжимая руль.       Вера со всей силы ударила его по спине и попыталась слезть с мотоцикла. Мужчина схватил её за запястье, возвращая на место. После, быстро вырулил к бордюру.       – ИДИОТКА! – он быстро слез сам и стал трясти её. – ПОД МАШИНУ ПОПАСТЬ ЗАХОТЕЛА?! ЖИТЬ НАДОЕЛО?!       Она смотрела ему в глаза, тяжело дыша, пока на них продолжал лить дождь. Слезы медленно текли по щекам, хотя этого и не было видно.       – Чудовище... – прошептала она совсем тихо. – Ты чудовище...       – Я ЧУДОВИЩЕ?! ТЫ ЕДИНСТВЕННАЯ, КТО ТУТ ЧУДОВИЩЕ, ВЕРА!       На мгновение всё остановилось. Люди, дождь, машины... всё.       «Я хоть раз врал тебе?» – вновь послышался его голос, от чего её сердце ёкнуло.       Вера бросила в него шлем и зашагала к метро, выхватив зонт обратно. Её трясло. Она не смотрела куда идёт, каждый раз врезаясь в людей.       «Чудовище...»       Она сидела в первом попавшем же поезде, на который успела забежать. Её руки тряслись, по щекам продолжали течь слезы. Она смотрела себе в ноги, а после закрыла лицо руками и согнулась.       «Я... Вот кто тут чудовище...»       Она не слышала ничего. Метро ей всегда казалось шумным, но сейчас, оно словно стало немым, как и все люди. Вера не слышала вообще ничего. Даже собственного дыхания. Только его слова.       «Всё из-за меня... Почему я?.. Почему я всё время затеваю ссоры? Почему у меня всё горит в руках?» – её губы дрожали, но она сама не всхлипывала. Как и все люди, она тоже стала немой. – «Это я всё сломала... Не он. Не мы. Я. Только я...»       Все куда-то шли и она тоже пошла. Пошла за толпой, глядя себе в ноги. Она не знала сколько уже была тут, но подметила, что волосы и пальто успели высохнуть. Но дела ей до этого не было. Она продолжала идти, совершенно ничего не слыша.       В этот раз поезд был полным. Она стояла, держась за поручень где-то с краю, прислонившись спиной к двери, хотя очень хорошо знала, что делать этого не стоило. Сколько она уже не ездила в метро? Полтора года, а может даже два...       Девушка сама не заметила, как доехала до конечной станции. Она не знала по какой линии ехала и не слышала, что это была за станция. Вера просто увидела, что все вышли и вышла за ними следом. Она продолжала идти, глядя себе в ноги. Но когда вышла на улицу и раскрыла зонт... Дождя не было.       Вера почувствовала холод и заметила, что из её рта вышел пар. Она осторожно подняла голову и замерла. Звуки вернулись. Звон в ушах прекратился, тишина и тьма ушли. Вновь были слышны голоса, шаги... Но главное было не это. Вера осторожно протянула руку, не веря своим глазам. И в раскрытую ладонь упало несколько снежинок, тут же растаяв.       Снег. Шёл снег. Осенью, в октябре... В Москве пошёл снег.       Одежда её правда была неподходящая. Пальтишко слишком лёгкое, а что уж говорить о том, что она была в юбке и капроновых колготках? Ещё повезло, что в метро она успела обсохнуть, а то точно бы заболела.       На губах её появилась слабая улыбка и Вера осторожно сложила зонт, а после осмотрелась.       – ВДНХ... – проговорила она тихо, осознав наконец-то, куда приехала.       Был уже вечер, достаточно поздний. Ещё не было закрыто, но войти она не решилась. Просто стояла около арки, наблюдая, как снег ложится на землю. Даже странно как-то. Погода с сентября была прекрасная, ни разу никакого дождя... А тут в один день и ливень, и снегопад! Чудеса!       Вера медленно шла вокруг территории, всё ещё не заходя внутрь. Что-то её останавливало. Хотелось войти и побродить по знакомым местам, посидеть возле её любимого фонтана... На павильоны ей всегда было как-то всё равно. Иногда и вправду было настроение специально пойти и прогуляться именно там, чтобы взглянуть на выставку и узнать что-то новое... Но обычно она с Игорем просто гуляла.       Она помнила каждую часть, что была там... Помнила, как они часами бродили, крепко держась за руки, ещё даже не находясь в отношениях... Как они смеялись, сидя около фонтана. Иногда у одного, иногда у другого. Как они вместе катались на качелях-лодочках, которые Вера прозвала крылатыми. И как... Как он выиграл в тире плюшевого мишку. Она тогда была тут впервые...       Вера остановилась, закусив губу. Она не знала который час и не знала, как скоро ВДНХ закроют. Тиры уже наверняка не работали.       «А может?..» – пронеслась мысль... И Вера пошла. Она всё же вошла в арку и пошла по знакомой тропе. Тиры были на каждом шагу, как она и помнила. И ей повезло, они всё ещё работали. Народ гулял, но уже по минимуму. Скоро разойдутся.       Она внимательно рассматривала каждый, пытаясь отыскать глазами похожие игрушки. Были какие угодно, а как тот мишка нет... Даже забавно как-то!       Снег продолжал идти и было уже по-настоящему холодно. Он, должно быть, растает либо завтра, либо через пару дней, но... Уже и не верилось, что октябрь. Вера продолжала ходить по кругу, потирая плечи, в надежде согреться. Холод отрезвлял и словно давал лёгкий толчок. Сразу стало ясно, как поступить.       «Какая же я дура...» – подумала Верочка. – «Я же люблю его... Правда люблю. И... И он, должно быть, меня тоже... Что же мы делаем? Если... Если не перестанем, ведь правда разведёмся...»       Она посмотрела на фонтан, а после быстро зашагала к выходу.       – Всё, что между нами было... Ну не может у нас так всё закончиться! Не может сказка закончиться так! На то... на то и сказка? – шептала она, снова заходя в метро.       Она помнила его улыбку, его нежные руки, его глаза... Голубые-голубые. Небесные... Помнила, как он целовал её, прижимал к себе. Помнила, что он любит её. Любит. И она любила его. Продолжала любить. Она чувствовала, что ей плохо сейчас. Плохо без него. Плохо от того, что всё рушится, прямо в руках... Горит, стоит дотронуться... Ей больно от того, что она сгоряча наговорила ему эти глупости!       «Люблю... Не хочу развод! Не хочу... Я извинюсь. Извинюсь перед ним! Не должна я была кричать, не должна была эти бредни нести! И уж тем более говорить, что ненавижу! Вот зачем? Дура...»       Она закрыла лицо руками, всё ещё чувствуя холод. Девушка нервно кусала губы, надеясь, что ей хватит сил поставить в этом точку и предотвратить развод. Она хотела спасти свою сказку... ***      Вера медленно сняла пальто, глядя куда-то в пустоту. Путь был достаточно долгим, так как метро к ним не ходило. Пришлось снова ловить трамвай. Но всё же, ей было чуток лучше... От приятных воспоминаний на губах играла лёгкая улыбка. Следы от слёз она без труда скрыла, да и это можно было списать на холод. У неё от мороза часто шли слёзы.       Взглянув в зеркало, Вера не увидела ничего необычного. Возможно, волосы слегка растрепались, а на некогда бледных щеках появился ярких румянец. Но... Она всё такая же, прежняя. Девушка медленно вошла в гостиную и остановилась в дверях, увидев мужа. Он сидел на диване, нервно постукивая ногой. Было ясно, что он заметил её приход. Но Игорь молчал. Молчал, не глядя на неё. Начинать разговор первым он не собирался.       – Ну и мороз на улице, – проговорила Вера с лёгкой улыбкой вместо приветствия и подошла чуть ближе. – Представляешь, снег пошёл! Хотя, у нас тут ещё ладно. Вот на ВДНХ совсем холодно, чуть льдом не обросла.       Он продолжал молчать, словно не замечая её. Эта тишина Веру напрягла. Напрягла сильно. И лицо его... Тоже...       – Сама не знаю, как туда занесло... – её голос немного дрожал и это хорошо ощущалось, как бы сама Вера не старалась скрыть свой страх и волнение. – Знаешь, там почти ничего не изменилось. Также красиво. Правда, под слоем снега ощущается совсем по-другому. Я бы ни за что не поверила, что сейчас октябрь... Словно уже середина декабря, правда?       – Вера, – тихо проговорил он, медленно поворачиваясь. Голос его был... Вроде спокойным, но... У нее было стойкое ощущение, что спокойствие это наигранно. Словно он сейчас взорвётся. – Вот ответь мне, пожалуйста... Ты дура?       Она тоже замолчала. Вера остановилась, не подходя ближе. Игорь встал сам. Он внимательно посмотрел ей в глаза и спокойствие тут же пропало.       – Ты целый месяц кричишь, кидаешься на меня, говоришь, как ненавидишь! Закатываешь скандал за скандалом, только посуду не бьёшь! Сегодня едва под машину не бросилась и меня самого чуть на тот свет не отправила! На пол дня, чёрт пойми в чём, чёрт пойми куда умотала, когда на улице ливень! А потом ещё и снег! И сейчас вся такая радостная приходишь и говоришь: А я на ВДНХ была, ой как там чудесно!       Его трясло. Он стискивал зубы и чуть ли не рычал, кажется, еле сдерживаясь, чтобы её не ударить. Вера продолжала молчать, внимательно слушая его. Она снова словно стала немой.       – Горь, я... – впервые за долгое время она осмелилась назвать его так. – Я просто...       – Просто ты что?! Просто ты захотела помереть от воспаления лёгких?! Или от цистита, я не знаю! Сейчас ещё эти капронки будешь с кожей сдирать! Давай, я посмотрю. Ещё можешь раз двадцать сказать, как меня ненавидишь! Можешь разбить всю посуду, избить меня сковородкой, сломать мой мотоцикл – что угодно! – он начал кричать. Ходить по кругу, размахивая руками. Он не мог стоять на месте, его распирало от злости. – Я уже не могу! Я не могу! Я устал! Я просто не понимаю, чего ты хочешь! Просто чёрт возьми скажи наконец, что тебе от меня надо! Если ты сама устала от меня и тебе надоело жить со мной под одной крышей, то могла бы просто это сказать, а не доводить меня до такого! Я тебя уже просто придушить хочу, ты понимаешь?!       Вера вздрогнула, когда он повернулся к ней и подошёл почти в плотную. Она отступила на шаг и выставила руку вперёд, боясь, что он ударит. Игорь остановился. Её сердце замерло, губы еле заметно задрожали, а глаза наполнялись слезами.       «Неужели я... Неужели я правда вела себя вот так?..»       – Ну давай. Скажи ещё раз, что ненавидишь меня. Скажи, что будешь рада разводу, хлопни дверью. Я тоже дверьми хлопать умею. И кричать. И поверь, куда громче тебя.       Его голос был злобным. Его продолжало трясти от злости. И некогда небесные глаза казались больше никакими не небесными... Они были стеклянными, словно... Даже у старухи глаза такими не были! В них нет ни капли любви, ни капли того, чего она видела раньше. И виновата в этом была она.       Слова застряли в горле, как ком. Она не могла выдавить ни звука. Вера медленно опустила голову, пытаясь сдержать слёзы.       – Суп на плите. И иди выпей чай. Лучше с лимоном, а то лечить тебя нет никакого желания, – проговорил он тише, отвернувшись. – Два дня, как же... На неделю сляжешь, если не больше.       Вера посмотрела на него ещё раз. Хотела потянуться за ним, обнять со спины, заплакать и упасть на колени, уже не просто извиняясь... Вымаливая прощение. Плевать на унижение, плевать на стыд... Но она не могла. Дело было не в страхе. Дело было в его глазах. В его... Холоде. Как бы яростно и злобно он не говорил, Вера почему-то отчётливо чувствовала холод.       На кухню она не пошла, да и на колени перед ним так и не упала... Она медленно, пошатываясь зашла в спальню и осторожно закрыла за собой дверь, в этот раз не хлопая. Не было ничего. Полный мрак. Одна слеза скатилась по щеке и капнула на пол. После, Вера быстро утёрла глаза, стараясь успокоиться. Жилет полетел на кровать, за ним и бусы. Она кидала вещи, совсем о них не заботясь. Порвётся, помнётся – какая разница? Главное, чтобы он не вошёл и не услышал. Хотя, он и не войдёт. Зачем ему? Может лишь для того, чтобы сказать ещё что-нибудь колкое.       Она старалась выровнять дыхание, хотя получалось плохо. Даже появилось ощущение, что она задыхается. Стало в разы хуже, чем было. Но вещи, всё же, нужно повесить. Гладить их каждый раз не самое приятное занятие. А зашивать – тем более. Вера медленно подошла к шкафу и открыла, стараясь нащупать вешалку. Но остановилась, кажется, что-то разглядев в глубине. Она осторожно дотронулась до этого чего-то и попыталась достать. Нет... Не может быть...       – Мишка... Тот самый, – прошептала она, чувствуя, что ноги её стали совсем ватными.       Забыв про одежду, Вера осторожно взяла игрушку в руки. Её начало трясти. Больше она не могла сдержать слёзы.       Вера села на пол и прижала мишку к себе, начав не просто плакать, а рыдать. Она старалась быть как можно тише, но была уверена, что Игорь слышит. Просто ему всё равно.       «Он пытался помириться тогда... Пытался вчера, предлагал поговорить, предлагал решить это... А я дура, на эмоциях... Как истеричка только и делаю, что кричу! Кричу, кричу, кричу и ничего не слышу, кроме себя!» – она сгибались по полам, содрагаясь на полу от рыданий. – «Он хотел... Пытался... А сейчас... Сейчас уже поздно говорить. Тогда было не поздно. А сейчас уже всё. Действительно всё. Из-за меня...»       Только сейчас она, кажется, поняла, что это была никакая не сказка... ***      «Никогда ещё не было так тепло и ярко... Никогда не было так хорошо и ясно, как сейчас. Никогда солнце так не переливалось на золоте статуй фонтана, никогда трава не была такой зелёной, а небо таким ясным и безоблачным... Никогда! Никогда Вера не была так счастлива.       – Нет, я тебе не верю! Ты не могла тут не быть!       Игорь простодушно улыбался, крепко держа её за руку. Его руки уже не были такими холодными, как прежде. Но всё равно, у неё они были теплее... Большим пальцем он слегка поглаживал её пальцы, осторожно, нежно. Это был совершенно обычный жест, даже невинный, да и он делал так часто... Это ничего не значит. Ничего... Но её щеки всё равно покрылись румянцем, из-за чего Вера смущённо улыбнулась, отворачиваясь.       – Нет, не вру, – она тихо хихикнула. – А ты много раз был?       – Раза четыре точно... Меня в детстве родители водили, где-то... Мне лет девять было, вроде, – он задумался, кажется пытаясь вспомнить точнее. – В любом случае, небольшую экскурсию я тебе проведу.       Вера вновь мило улыбнулась и прижалась к нему, подняв голову и заглянув Игорю прямо в глаза.       – Пойдём к фонтану? Я всегда туда хотела!       На его губах засияла ещё одна улыбка и он осторожно коснулся её волос, убирая прядь с лица. Его глаза были похожи на небо... Такие же голубые, ясные... Нет. Нет, они были краше неба! Краше его в тысячу раз!       – Тогда пойдём к Фонтану! К каком хочешь? К "Дружбе народов" или к "Каменному цветку"? Я его ещё цветиком люблю назвать.       Его голос... Она могла бы слушать его вечно... И смотреть на него вечно, не моргая. На его глаза, на его улыбку. Казалось, что нет на свете человека прекраснее.       Вера оглядывалась, внимательно рассматривая каждую мелочь, стараясь запомнить ВДНХ таким... Таким прекрасным. Она смотрела на всё, забывая дышать. Её сердце замирало, как и дыхание. Глаза были наполнены счастьем, удивлением, восторгом... Она даже представить себе не могла, что бывают места столь красивые... Хотя, любое место становится волшебным, если рядом с ней Игорь.       – Тут столько тиров...       – Ну да, хочешь сходим?       Вера слегка закусила губу и посмотрела на фонтан. К нему можно и чуть позже подойти...       – Ну... Давай, – тихо проговорила она, опуская взгляд. – В тире я тоже не была.       – Вера, ты хоть где-то была? – хмыкнул он, вновь взяв её за руку.       – На красной площади, в ГУМе... Около МГУ гуляла ещё... На всех станциях метро почти, – начала перечислять она, отводя взгляд. – Парки там... Разные...       – Понял, буду тебя выгуливать, – весело проговорил он, из-за чего тут же получил локтем в живот. – Извиняюсь, устраивать экскурсии по достопримечательностям города Москвы!       Они медленно подошли к одному из многочисленных тиров. Вера вообще не планировала ничего просить у него, да и в принципе что-то делать. Думала, что просто посмотрит, как другие стреляют по мишеням и всё. Но когда они подошли её взгляд тут же метнулся к плюшевым игрушкам, которые выдавались метким стрелкам в качестве приза. Кроме них были и другие сувениры, но на них Вера даже не обратила внимание. Да и смотрела она только на одну единственную игрушку. На плюшевого мишку, лежащего в самом дальнем углу. Она затаила дыхание.       – Ну, понравилось что-нибудь? – Игорь тоже взглянул на игрушки, пытаясь понять на какую именно Вера обратила внимание.       – Да... – она отвела взгляд. От чего-то стало стыдно... Но соврать она не могла. – Там в углу мишка плюшевый...       Игорь посмотрел туда, куда указала Вера и улыбнулся.       – Вижу, – он взлохматил волосы, наблюдая за другими стрелками.       – Горь... – Вера закусила губы, тихо позвав его. – А дорого в тире стрелять?       – Ну... Смотря где. Тут вроде за выстрел пять копеек.       – За выстрел?       Стало ещё более стыдно... Она с собой денег вообще не брала. А у него клянчить - это ведь наглость! Нет, это же ужасно... Вера снова посмотрела на мишку, кусая губы. Она мялась, не зная, что и сказать. Было стыдно, стыдно! Но мишку очень хотелось...       – Ты выиграешь его, если я тебя поцелую?.. – вдруг вырвалось у неё. Она посмотрела на Игоря и покраснела, осознав, что ляпнула.– В щёку...       Игорь около минуты молчал, внимательно глядя на неё. После широко улыбнулся и неуклюже поклонился.       – Мадмуазель, разве я могу отказать вам? Особенно глупо отказываться от поцелуя! Какой рыцарь откажется от поцелуя прекрасной дамы?       Она улыбнулась, обняв себя за плечи. Она чувствовала, что щёки у неё горят... Он ведь это увидит, да?..       Игорь взял в руки ружьё, продолжая улыбаться. Вера внимательно наблюдала за ним, как и другие. Он казался очень расслабленным, словно знающим, что победит без особых усилий. Он хотел произвести на неё впечатление, она сразу поняла это по его взгляду. Дурачок... Ей это не нужно, она и так по уши влюблена.       Половина. Пять промахов, пять удачных... Улыбка с его лица спала сразу после первого неудачного выстрела, руки стали дрожать. Нервничал. После и вовсе поник, когда ему дали какую-то мелочь. Вера медленно подошла к нему, осторожно положив руку мужчине на плечо.       – Ну чего ты? Пустяки... Не расстраивайся ты так. Обойдусь без медведя, – она ласково улыбнулась, осторожно гладя его по плечу.       – Я как идиот выгляжу теперь, да? – пробубнил он, глядя куда-то в пол. – Всегда выигрывал, а сейчас руки как будто не оттуда расти начали! Ну что это такое?       – Ничего не идиот, не говори глупостей! Да и если хочешь, то я просто так поцелую тебя.       Она не дождалась ответа и встала на цыпочки, осторожно целуя его в щёку. После отстранилась и отошла на шаг. Вера спрятала руки за спиной, чтобы не показать, насколько сильно они тряслись. Она поцеловала его в щеку... Смогла...       Игорь замер, глупо моргая. Кажется, он даже понять не успел, что произошло. После, его щёки порозовели, а сам он медленно повернулся к Вере. На его губах вновь появилась широкая улыбка и всю печаль как рукой сняло.       – Та-а-ак, – протянул он, засучив рукава. – Это была предоплата... Теперь я не успокоюсь, пока не выиграю тебе того мишку!       Вера распахнула глаза, когда он метнулся к тиру, снова достав кошелёк. Она покраснела сильнее, продолжая внимательно наблюдать за ним, сжимая края летнего платья. В этот раз он справился быстро и... без единого промаха.       Через пару минут он повернулся к ней и подозвал к себе, всё также широко улыбаясь. Вера медленно подошла, стараясь делать вид, что совершенно спокойна.       – Какой говоришь тебе понравился? Вон тот?       – Да...       Медвежонка спустили и отдали Игорю, а он взглянул на Веру, слегка наклонив голову на бок. Растрёпанные пряди слегка закрывали его глаза, но ему, кажется, до этого не было дела. Его улыбка стала ещё теплее и шире, заставляя девушку улыбнуться в ответ...       – Верочка, дорогая, как вы и просили! Благородный рыцарь смог одолеть зверя в нелёгком бою! Теперь он по праву ваш! – торжественно заявил он, протягивая ей игрушку.       Вера медленно взяла медвежонка в руки и прижала к себе, а после снова взглянула на Игоря. Её глаза снова были полны счастья...       – Благодарю, мой прекрасный рыцарь... – прошептала она, сделав небольшой поклон. А после, снова подошла к нему и чмокнула в другую щёку. – А вот это уже просто так...       Игорь осторожно коснулся щёки, прикрывая глаза.       – Я самый счастливый рыцарь на свете...»