Часть 1

Ибрагим шёл по коридору, золотому пути. Вечерний воздух приятно холодил, а мерцание свечь приятно отражалось на мраморных стенах. Ещё из далека он заметил как стража дёрнулась, что-бы открыть дверь и он не имел иллюзий кто сейчас выйдет из покоев Султана. Конечно она первым делом побежала ему жаловаться, ведь он не дал ей письму дойти до возлюбленного, сжёг его в костре и сам ответил ей что не стоит беспокоить повелителя тревожными новостями. Её пытались сжечь заживо. Ибрагим не ожидал такого грубого поведения от Валиде, он считал что это будет яд, возможно кинжал, но чтобы поджечь Хюррем? Видимо старость уже начила влиять на Султаншу и та более не могла рассуждать холоднокровно. Однако Хюррем не умерла, Айбиге, естественно поспешила ей на помощь и к удивлению всез Дайе-Хатун. Да, Хюррем снова спаслась и теперь наверняка пролела немало слёз перед Султаном. Ибрагим тысячу раз успел проклясть себя, за то что когдато представил её повелителю. Тогда он думал что его увлечение ей всего лишь минутная слабость, а вот благодарность повелителя за такой подарок будет намного ценнее обладания Александрой. Но он тогда впервые в жизни жестоко просчитался. С тех пор он почти возненавидел её, за то что хотел. Хотел как глотка воздуха перед смертью. Её гордость никуда не исчезла, она была сильной и непоколебимой. Он впервые за свою жизнь встретил женщину, чей ум готов был признать ровне мужскому. Острый как сабля, вдобавок к красоте и жестокости. Не удивительно что даже повелитель мира готов был склониться перед этой женщиной. Он мечтал не думать о ней и Хатидже удалось стать его отвлечением. Однако стоило её нежной юности, а вместе с тем и милой невинности кануть в лету вместе с годами и он получил пусть и красивую, но глупую и высокомерную госпожу. Пустышку. Все чувства испарились так же быстро, как зажглись. Но вот Хюррем с годами становилась лиш сильнее, властолюбивая и жестокая, как и он, под стать ему, достоиная стоять рядом и гореть в этом османском аду. Иногда в их словестных баталиях он внутренне срывался, он не мог позволить себе такую же вольность, как с другими, кто попадал ему в руки, кто делал свой последний вздох в сырых темницах, по приказу Ибрагима, лиишь по его желанию. Но вот мечтать он мог вдоволь и после очередной колкости, он представлял как хватает рукой её хрупкую шейку, бьёт об стену, пальцы сжимаются сильнее и она со страхом смотрит на него. Ведь они могли мерится в искустве интриг, могли побеждать в словестных баталиях, но у него всегда остовалось то, в чём она не могла его превзайти, мужская физическая сила. Он упивался этим представлением, как она побеждённая им трепыхается в его руках и каждый её вздох требует его позволения. И вот бы только представить как он нажимает ещё немного сильнее и её глаза закрываются, чтобы больше не открыться никогда. Но его фантазия всегда уходила в другую сторону. Как он поддаётся вперёд и впивается в её губы, вжимает всем телом в стену, делает что пожелает, ведь она полностью в его власти. Делает то, что хотел сделать на протяжении многих лет, с самого их знакомства. Но вот звук её шагов вырывает его из потока мыслей. Он не сможет обладать ей. Но после того, как её подожгли и она прошла через страшные муки, он ожидает увидеть перед собой сломленную женщину. Да, он предвкушает это, тогда эта напасть пройдёт. Стоит ему увидеть тень той женщины, которую любил, то он перестанет её хотеть. Та Хюррем, Александра, наверняка сломалась после пережитого, не будет больше в её взгляде не непокорности, ни силы, ничего, лишь страх и паника, слабость, выгоревшая пустышка. И он предвкушая наконец финал своего наваждения, шагает ей навстречу и жадно поднимает взгляд, чтобы зстыть. Страх, всего лишь жалкая женщина? Нет, перед ним стоит Хюррем, смело и яростно словно прожигает взглядом душу. Непокорней чем когда либо, сильнее чем когда либо, желаннее… На момент потерявв дар речи, Ибрагим всё же умудряется слегка поклонится в приветсвии — Госпожа… — Рада вас видеть, Паша. — Спокойно и дерзко приветствует она его в ответ, словно надсмехаясь. — Видите? Я ещё здесь. Меня пока не убили. Ибрагим опять теряет дар речи. И пару раз хлопнув глазами, неосознанно наклоняется чуть ближе. — Я ведь написал письмо вам. - Ибрагим злится, ну же, Александра, в темницах мужи ломались от его взгляда, а она разве може быть сильнее? — Да, я получила. Ты опять их покрываешь. — Столько насмешки, словно они говорят о детских шалостях. — Конечно, у вас ведь общие интересы. — Нет, как раз наоборот. — Почти не врёт, он в этом деле действительно не участвовал. — Я обязан вас защищать. И я очень огорчён тем, что произошло в моё отсутствие. Государь ведь мне вас поручил. — Ибрагим разводит руками, указывая что это очевидно. Но ей всё равно. Пусть она прячет лицо и ужастные шрамы, она стала ещё прекрасней. Для него. — Неужели. Надо же? Доверили волку ягнёнка! — Фыркает. Ему тоже хочется фыркнуть. Султан конечно поступил глупо, это знал он, так думала и она. Вздох. — Смею вас уверить, я к этому не причастен! Напротив, я дал даже Дайе-Хатун и Нигяр особые указания перед отъездом. Насчёт вашей безопастности. Вздох. Молчание затягиватся, она всё смотрит. Верит. Он не причастен и в её глазах. Взгляд твердеет и она тоже подступает ближе, неприлично близко. Дёрнись и он заденет её. — Уйми Валидэ, Ибрагим! — Не просьба, эти слова приказ. — В противном случае, это придётся сделать мне. — Спокойно заявляет она. От удивления у него даже открылся рот. Она никого больше не боится и более не будет пытаться перетянуть кого либо на свою сторону. Она просто уничтожит всех, кто встанет на её пути. Ибрагим, великий визирь не считал себя достаточно властным, чтобы избавится от Валидэ. А она считает и сможет, понимает он. Стоят ешё несколько мгновений и смотря ей в след, он понимает что его чувства никогда не исчезнут. И раз он не может обладать ей, значит она будет гореть вместе с ним.