Часть 3

      Сегодня стояла отличная погода для столь ужасного для меня дня. Солнышко слепило мои заплаканные красные глаза. Чистое небо без единого облачка. Приятный весенний ветерок, что был прохладным, от которого ветки с только появившимися бутонами качались в такт. Птички, что драли глотки ради своих песенок и радовались тёплой погоде. В общем, хороший весенний день, для столь ужасного дня для меня.       Я и соцработник стояли недалеко от входа в больницу и ждали машину, которая отвезёт нас в детдом. Что случилось? Я расскажу, не переживайте.       Неделю назад закончился суд над моим братом. Его посадили в колонию для несовершеннолетних на семь лет. За предумышленное убийство.       Последний раз тогда я с ним и виделась. Лучше бы на его месте была я.       За эту несчастную неделю меня выжали как лимон. Полиция, больница, фото-фиксация побоев, допрос о случившемся, психотерапевт, который, кажется, вообще не понимал, чем он занимается, потому что вопросы были глупыми и дикими для шокированной меня. От органов опеки пришла женщина в возрасте. Обращать на неё внимание и рассматривать как она одета, а уж тем более слушать, что она говорит и спрашивает у меня, не было сил.       Устала. Завяла, как бутон розы.       На черта вообще нужна была эта бредовая реинкарнация, если эта жизнь ещё хуже другой? Новая мать повесилась и оставила глупую записку. Отца убил брат молотком, и сам же отправился на канары, оставив меня одну. Почему-то даже в этой жизни меня оставили одну разбираться с этим дерьмом. Неужели, кто-то там наверху так сильно меня за что-то наказывает? Но за что? Что я такого сделала?       В чём всём этом был смысл?       Возможно, всё могло быть и по-другому.       Мы бы переехали в небольшой домик, жили не богато, но хотя бы счастливо. Конечно, бедность и счастье не всегда идёт рука под руку, но почему в нашем случае эти двое скинули друг друга с моста?       Пока я размышляла над своей и без того глупой и ничтожной судьбой, подъехала машина и оттуда вышел мужчина. На происходящее я не особо обращала внимание. А смысл?       Вон, хоть кто-то радуется хорошей погоде. Старушка, сидящая на скамейке на территории больницы, смотрит, как воркуют синицы. Ну, или вон там, парень на инвалидной коляске что-то оживлённо рассказывает медсестре, а та толкает его коляску и внимательно слушает. — Вот это? — произнёс недовольный мужской голос, и я впервые обратила взор на его обладателя.       Смотря на него снизу вверх, меня бы пробрало от его взгляда в дрожь, но после всего пережитого и с какой скоростью мелькали разные люди за последнюю неделю, мне было всё равно. Зыркай на меня так сколько угодно, я уже наученная за эти две жизни смотреть глаза в глаза, если тебя мешают с дерьмом. Что-то не нравится? Иди лесом тогда. Говоря о его внешности, это точно вообще наш водитель? Или кто это? Кажется, я пропустила что-то очень важное.       Серебряные короткие волосы, щетина, серо-голубые глаза и самое примечательное это шрам, который тянется от края лба до конца скулы. — Почему такая тощая? — не совсем поняв к кому он обратился, я постаралась перевести взгляд на ближайшее дерево с птицами. Мне незачем отвечать, для этого есть она. — Кхм! Прошу прощения, но не могли бы ВЫ быть более выборочны в словах. Девочка ещё не отошла от стресса. Условия в которых она жила оставляли желать лучшего, поэтому, к сожалению, уход в больнице ей помог лишь самую малость, — эта женщина явно была сегодня не в лучшем настроении. Всё, начиная от тона и взгляда этого мужчины, её раздражало. Собственно, кто он? Снова бросив беглый взгляд на его наряд, заметила только хвост, который смахивает на львиный. Деловой чёрный костюм и такого же цвета плащ. — У Селесты быстрая регенерация, но она отнимает много жизненных сил для её возраста. Состояние стабильное, но физически и психологически оставляет желать лучшего. Поэтому, ПОЖАЛУЙСТА, воздержитесь от подобных высказываний, Ёсикава-сан. — Э-э? Ну что за проблема свалилась как снег на голову… — явно недовольный данным приказным тоном, щетинистый посмотрел на небо, а потом снова на меня. Так… стоп… что она сказала? Как его зовут? — Как тебя звать-то?       Выпучив глаза на этого мужика я не поверила своим глазам. Он полная копия отца с маленькими отличиями в виде шрама и цвета глаз. Я встала в ступор. — Эх-х… понятно. Отвечать мне не собираешься, — переведя взгляд на соцработника он стал разговаривать с ней. — Я её забираю. — Хорошо. Документы уже все оформлены. Раз в месяц к вам будет приходить опека. Также обязательны походы к психотерапевту. Если пропустите хоть один сеанс без уважительной причины, мы будем вынуждены передать ребёнка на опеку государству, — она отдала мою сумку с вещами моему дяде и какие-то бумажки. — На этом мы прощаемся, — она присела передо мной на корточки и ободряюще улыбнулась. — Я очень надеюсь, что у тебя в этой жизни всё будет хорошо и всё получится. То, что ты пережила… не все взрослые будут после этого в порядке, но у тебя ещё вся жизнь впереди. Ты сильная девочка, — по всей видимости, она и вправду думает, что её слова для меня хоть что-то значат. И эта женщина на полном серьёзе отдаёт меня на опеку вот этому мужчине.       Это брат моего отца, который довёл мать до суицида, а брата довёл до убийства. Может быть, я и обрадовалась, хотя бы зная какой он человек, но я вижу его впервые, и выглядит он явно не очень дружелюбно. Я ничего не сказала этой женщине, но в душе я хотела покрыть её отборным матом.       На её ободряющую речь я лишь слабо улыбнулась.       Она встала в полный рост и подтолкнула меня рукой в спину, чтобы я подошла чуть ближе к своему дяде. Наверное, у меня на лице отразилось жёсткое недоверие. Потому что он лишь хмыкнул и пошёл, открыл дверь чёрной машины, закинул в неё мою сумку, и закрыл. Затем открыл переднюю дверь и кивком пригласил садиться.       Я посмотрела сначала на своего нового опекуна, потом на соцработника и пошла к машине, сев в неё.       Может быть, в иной ситуации я бы и сопротивлялась, но выбора как такового нет. У меня просто не было права голоса.       Закрыв за мной дверь машины он сел за руль и пристегнул меня ремнём к сиденью. Наверное, это последний раз когда я вижу эту женщину, кинув взгляд в её сторону, я заприметила её алые глаза. Такие же алые как кровь. Наверное, это единственное, что я в ней запомню на всю свою жизнь.

***

      Мы ехали уже как минут двадцать в полном молчании. Раз он не хочет нарушать эту тишину, то и я не буду. — Мы не сильно хорошо общались с Цубасой. Скорее всего он даже не упоминал меня, — я не отвечала. Взглядом осматривала мелькающие деревья и дороги с людьми. — Могу рассказать, почему так. — Почему же? — меня не особо интересовал его рассказ. Я разговаривала холодно и коротко. Не знаю, где он был раньше, но думаю, он был бы нужен нашей семье ещё тогда. — Видишь ли, мы с ним пошли по разным дорогам. Он стал управлять компанией, а я стал охотником на злодеев, — повернув голову в его сторону, слушала я уже его с небольшим интересом. — Когда ты охотишься на плохих парней, то дорогие тебе люди попадают по умолчанию под прицел. Мы перестали общаться ещё задолго до твоего рождения, — щетинистый смотрел на дорогу и плавно вёл машину. — Ясно.

***

      В общей сложности, дорога заняла приблизительно час. После моего сухого ответа и в незаинтересованности его рассказа, мы продолжили ехать в гробовом молчании. Мы приехали в многоквартирный дом, в котором было пять этажей.       Откровенно говоря, сейчас мне не нужны пустые разговоры. Это пустая трата времени. Я очень устала и единственное, что мне хочется это лечь и лежать.       Медленно поднимаясь по лестнице, кажется, что крылья, которые были перевязаны бинтами, утяжеляли каждый мой шаг. Боли я не чувствовала из-за лекарств, вколотых ещё в больнице. Мы остановились на третьем этаже. По всей видимости, он заметил, что у меня отдышка после таких нагрузок. Вполоборота он видел, как я обливаюсь холодным потом, и моё состояние явно оставляло желать лучшего.       После такой быстрой регенерации крыла, у меня практически не осталось сил. — Четвёртый этаж, пошли, — всего-то четвёртый этаж, а я уже задыхаюсь и мне хочется плакать. Он явно не собирается меня жалеть. Мне не нужна его жалость, но небольшой червячок обиды забрался ко мне в голову.       Кое-как поднявшись на четвёртый этаж, я уже опиралась об перилла лестницы, практически не чувствуя своих ног, я материла его в голове трёхэтажным матом. Холодный пот уже стекал градом с моего лица. Наверняка сейчас у меня и моська вся красная, а чёлка лезет в глаза и прилипала ко лбу. Пытаясь перевести дыхание, я как бы невзначай кинула взгляд на своего опекуна. — Физическая подготовка после больницы оставляет желать лучшего. Регенерация быстрая, но она отнимает у тебя слишком много жизненных сил, а для того, чтобы были жизненные силы, нужно есть, — жалости в серо-голубых глазах не было. И на том спасибо, пердун старый.       Он пошёл дальше по коридору, а я волокла ноги и крылья за ним. Дойдя до нужной квартиры он остановился, и в момент открыл дверь ключами. — Входи, — еле дойдя до квартиры, я ввалилась внутрь. Он зашёл за мной и закрыв входную дверь, скинул мою сумку в угол коридора. Откровенно говоря, хата у него… как бы поточнее… скучная? Серый коридор с чёрной тумбочкой и парой крючков над ней.       Пройти пару шагов, и ты на кухне. В углу стоит маленький чёрный столик. М-да, какое жилище, такой и хозяин. — Иди за мной, — сняв чёрные лаковые туфли и закинув сумку на плечо, он пошёл к кухне. Я быстро как могла сняла кроссовки и последовала за ним. — Это кухня, её всегда держать в чистоте и порядке. — свернув после коридора налево, я увидела небольшую по площади кухню. Пару шкафчиков снизу и сверху, раковина и белый холодильник. Между столиком и холодильником небольшое окно без решётки. — Здесь туалет и душ, — из кухни был тоже небольшой коридорчик, слева одна комната с душем, а справа по всей видимости, обычные комнаты. Он остановился у последней двери и открыл её. — Соседняя моя, это твоя, — я заглянула в комнату, увидела и поняла… меня явно никто тут не ждал. Столик в углу комнаты, футон, рядом и шкаф встроенный в стену. И больше ни-че-го…       Я и не рассчитывала на многое, но всё же! Даже у заключённых есть своя койка.       Переведя на старика взгляд и посмотрев на него скептически, я вздёрнула бровь. Поняв, что я явно не в восторге от здешних условий житья он вздёрнул плечами вверх. — Что-то не нравится? У меня также, — войдя в мою комнату он положил сумку на пол и кивнул мне посмотреть на свою комнату. Открыв дверь и заглянув в его обитель, поняла и сказала, что думаю об этом всём. — Знаешь… в таких условиях обычно маньяки живут… — то же самое что и у меня. Столик, футон, и шкаф в стене. — Просто я тут не живу особо, — закрыв дверь опекун почесал затылок и посмотрев на потолок сказал. — У меня несколько мест жительств… — сказал он как-то задумчиво. Бросив взгляд он сел передо мной на корточки и ухмыльнулся. — И ты сказала целых два предложения! — положив руку мне на голову, из-за чего я стояла в шоке от его таких наглых действий с его стороны. — Это можно и отпраздновать, любишь терияки? — быстро взяв себя в руки и скинув наглую лаптю его обладателя, я кивнула. Старик встал и пошёл на кухню. Я, стоя в коридоре, всё ещё ощущала тепло его руки и помрачнела ещё больше. Меня это бесит. — Ты там долго ещё будешь стоять и проклинать меня? — донёсся из кухни весёлый голос. Смешно ему, ага.

***

      Прошло уже две недели как я живу в квартире у дяди. Как я могу прокомментировать данную ситуацию? Я бы засудила этого старика за жестокое обращение с детьми. Почему?       Потому что, ну кто оставляет маленького ребёнка на несколько дней одного, после того, как он остался без близких людей? Правильно, этот мужик.       Я не возникаю, но будь на моём месте настоящий ребёнок, он бы уже точно либо что-то с собой сделал, либо у него потёк чердак.       Кстати, интересный факт. Я не помню, как выглядела моя мать, когда повесилась. Наверное, мозг после стольких потрясений решил защититься и заблокировал некоторые воспоминания.       А вообще, я весело провожу время за телевизором последние несколько дней. Щетина приходит два раза в неделю, когда мне нужно к психотерапевту, и потом уходит к вечеру.       Еды полон холодильник, куча раскрасок с карандашами и плазма, которая висит на стене. Что ещё для счастья нужно?       Не сказать что мне прям весело, но я выделила некоторые передачи по телеку, которые нравятся, и смотрю их с огромным удовольствием.       Шоу про героев – просто супер. Так много людей, одетых в разные цветные костюмы, что думаешь, будто попал в комикс MARVEL. Конечно я смотрела и раньше телевизор, но только какие-то мультики, которые разрешали мне смотреть родители.       Я полностью восстановилась физически, и теперь для меня не проблема подняться на четвёртый этаж. Пусть я и выхожу из дома только когда нужно к психотерапевту, меня это полностью устраивает. Смотреть на сильных людей и поедать печенье с шоколадной начинкой прикольно.       Где-то за пределами этой комнаты есть люди, которые противостоят злу. У них хватает смелости вступить в бой, в котором они могут погибнуть. Им страшно, но они всё равно сражаются. Любимы и обожаемы всеми. Люди благотворят их и превозносят. Прямо как айдолы. Вот бы и мне так… Хочу чтобы и меня так любили… Наверняка герои с хорошей репутацией ещё и много зарабатывают.       А если подумать… я ведь тоже могу стать героем. Люди будут меня обожать и любить. Заработаю много денег и буду отдыхать остаток жизни где-то в тёплых краях, попивая мохито! Идея неплохая, только вот я сижу и не выхожу из дома уже как две недели. Старик приходит и уходит сразу же. Надо что-то с этим делать.       Скоро начнётся средняя школа, а я не готова от слова совсем. Со всеми предметами кроме Японского и Английского всё хорошо. Но эти языки меня убивают. Пусть я и ребёнок и впитываю всё как губка, но по телеку много не выучить.       Попрошу старика принести мне книги и…       Пока я размышляла над своими дальнейшими планами на жизнь, краем уха услышала как открылась входная дверь.       Помяни чёрта!       Впервые рада его так видеть. Бросив пачку печенья на стол и выключив телек побежала встречать так называемого чёрта. Он снял плащ и повесив на вешалку, нагнулся и начал снимать туфли. Краем глаза увидев меня, чёрт повернул голову в мою сторону. — О-о-о, что сегодня за праздник, раз ты впервые решила встретить меня? Помечу его красным в календаре, — с усмешкой говоря это, он скинул ботинки и прошёл мимо, взъерошив мне голову. — Прекрати так делать. — через сжатые зубы я посмотрела на этого ЧЁРТА исподлобя. Идя за ним на кухню и поправляя волосы поняла, что он как-то рано сегодня. Терапия у меня во вторник и пятницу. — Чё ты здесь делаешь? — прошипев вопрос словно змея, я села с ним за стол. — Вроде на вид ангелочек, а на деле же вредная язва~ — ему нравилось меня выводить. И вот так, каждый раз. Он приходит, по дороге к психотерапевту выводит меня на эмоции. Чаще на негативные. Я защищаюсь и язвлю, а он продолжает шутить свои шуточки. Проще говоря, этот человек раздражает меня всеми фибрами души. — Это мой дом, если ты забыла, — развалившись на стуле и откинув голову назад, он закрыл глаза.       Хотела уже кинуть ответочку, но учуяла запах металла. Этот запах ни с чем не перепутать. Нервно пробежав глазами по Изаму заметила кровь на правой руке. Рукав белой рубашки окрасился в красный и был порван от локтя до кисти. Это была не царапина, а глубокое ножевое ранение. Какого хера он не пошёл в больницу? — А, точно, принеси мне с верхней правой полки виски. На нём ещё чёрная этикетка, — не открывая глаз и почти не двигаясь, он впервые попросил у меня помощи. Не напрямую конечно, но всё же.       Естественно я знала, где стоит и как выглядит виски. В этой квартире я успела уже каждый уголок обыскать на предмет интересного.       Я не стала спрашивать зачем, а просто встала и передвинула стул к столешнице. Забравшись на неё открыла шкафчик и увидела три бутылки. Один с армянским коньяком и два одинаковых виски. Взяв одну из бутылок, о которой просили, аккуратно спустилась со стула и поставила на стол перед мужчиной.       Открыв глаза, он медленно уселся на стуле ровно и, не используя правую руку, открыл зубами крышку бутылки. Как он это сделал, я не поняла. Пусть этот виски и был уже открыт, но крышка-то железная. Только сейчас я заметила потрёпанный вид опекуна. Потрёпанная одежда с капельками крови и пыли. Сегодня был явно не его день.       Влив в себя несколько глотков огненной жидкости, после чего поставив стекляшку на стол, вздохнул. С его руки на пол накапало уже приличное количество крови, образуя кровавую лужицу, а это не очень хорошо.       Переведя взгляд с бутылки на меня, мы смотрели друг-другу прямо в глаза.       Сейчас наши глаза ничем не отличались. Мешки и синяки под моими и его очами были достаточно большие, чтобы увидеть их издалека. — Иди к себе в комнату, нечего детям на такое смотреть, — прервав первым зрительный контакт и наше молчание, седовласый положил окровавленную руку на стол, закатывая рукав. — Я как-то непонятно выразился? — раздражения в голосе не было, только усталость. Конечно, я могла бы проигнорировать его проблему и просто свалить, но я должна этому человеку. Он приютил меня, хоть это даже и не назвать так. Это будет первый и последний раз, когда я ему помогаю. Это точно.       Я пододвинула стул ко столу и забралась на него, сев на колени. Пододвинулась ближе и положила руки на рану. Ёсикава дёрнулся, но я со всей своей силой прижала его руку обратно к столу. — Что ты делаешь? — вопрос с явным раздражением меня бесил. Что я делаю? — Лечу, — ответив серьёзно и неохотно, я закрыла глаза.       Надо просто представить как отдаёшь тепло другому человеку. Просто представить…       В момент руки начали светиться мягким светом, а меня пронзила жуткая боль от пореза. Всего секундная, но болезненная. Поморщившись и прикусив внутреннюю сторону щеки я старалась не думать о боли. Пусть резкая боль секундная, но проходит она медленно и ноюще. Ощущения не из приятных.       В комнате повисла тишина. Тиканье часов проносилось эхом по кухне и помогало отсчитывать секунды. Свет лампы светил над нашими головами. Уже как-никак вечер. За окном темень. В соседних домах уже давно зажглись огоньки. Уставшие люди пришедшие с работы или учёбы, наконец-то дома. Наверняка кто-то смотрит телик, а кто-то уже приготовил ужин и ест.       За последние две недели отдыха и бездельничества, я накопила достаточно энергии, чтобы залечить такую рану.       Интуитивно чувствую взгляд напротив. Передёрнув крыльями, я старалась не обращать на это внимание.       Это не знак привязанности к тебе. Это возврат долга. Пусть и оплачивать мне его ещё долго и может, ты и не считаешь меня обязанной тебе чём-то, я всё равно его тебе верну. У меня слишком эгоистичная натура, чтобы угождать кому-то вроде тебя.       Чувствую ладонями как кровь больше не идёт, а рана полностью затянулась. Открываю глаза, и поднимаю взгляд на Ёсикаву. Не понимаю, о чём он думает. Никогда не понимала. Наверное, дело в том, что мы проводим слишком мало времени вместе и не знаем друг друга.       На кухне сидят два незнакомца.       Я знаю, что он знает обо мне всё. Может даже и больше, чем я сама о себе знаю.       Я же о нём не знаю ничего. Только его постоянные шуточки, которые летят мимо кассы.       Может, так даже лучше. — Всё, — убрав ладони, которые были в засохшей крови с его руки, я слезла со стула. Нет желания с ним разговаривать. Пусть думает, что думает. Плевать. Хочу мороженого с шоколадным печеньем. Но перед едой надо вымыть руки от крови.       Подойдя к раковине на кухне и встав на цыпочки я включила тёплую воду. Смывать с рук засохшую кровь неприятно. Запах металла ударяет в нос и пробуждает не очень хорошие воспоминания. Буду есть ванильное мороженое с шоколадным печеньем и разукрашивать милых анимешных девочек.       Закончив с водными процедурами, стала двигать стул к холодильнику, стараясь не замечать цепкого взгляда. Залезая на предмет интерьера кухни открыла морозилку, которая так неудобно для детского роста находится наверху. Вставая и выпрямляясь хотела уже открыть дверцу, но секунда, в глазах потемнело, и я полетела вниз.       Белые крылья перевесили моё тело, а я уже думала что шмякнусь, но этого не произошло. Крепкие мужские руки держали меня за подмышки. Наверняка выглядело со стороны довольно забавно. Повиснув и придя в себя от секундного шока, я повернула голову и посмотрела на щетинистого. — Поставь меня, — угрожающе сверкнула глазами и нахмурилась.       Ёсикава проигнорировал моё недовольство и перехватил левой рукой через живот. Поза такая себе, если честно. Меня как игрушку взяли. Это бесит.       Мужчина открыл морозильную камеру и достал лоток мороженого, положив его на стол. Закрыл дверцу и отодвинул ногой стул обратно к стенке у стола. «Может уже отпустишь?» — чем дольше я в таком положении, тем больше во мне копится много не очень приятных слов.       Седовласый взял со столешницы две чайные ложки и скинул их на стол. Будто услышав мои мысли сел на стул и посадил меня, как маленькую к себе на колени. С каждой секундой негатив всё больше пожирал меня. Ещё секунда, и я готова взорваться. — Харэ дуться и ешь морожку молча, — я даже не успела вылить на него ведро отборного мата, как мне запихнули в рот ложку с мороженным. Вытащив ложку обратно он всадил её в ведёрко, а я злобно зыркала на старика, рассасывая холодный клубок ванили.       Поглощая мне мороженое, я таяла на глазах. Весь негатив ушёл, и пришло наслаждение вкусным яством. Мы бы могли так и дальше без разговоров есть вкусняшку, но у меня другие планы. — Я хочу… — проглатывая сладкую жидкость и задержав минутную паузу, мне впихнули новую ложку мороженого. — Печенье? — после ложки последовала половинка печеньки, которую впихнули в меня. Он не умеет обращаться с детьми. И никогда не умел. Кто так кормит? Каким мазохистам это понравится? Я буквально давлюсь этим, а не наслаждаюсь. — Остановись! — повысив голос я остановила руку с печеньем,которая направлялась мне в рот. — Дай прожевать! — Какая злая. После лечения моей раны чуть в обморок не падала, а после еды, вон какой злобной стала! — его шуточная манера речи меня раздражает. Он хоть о чём-то говорит серьёзно? — Достал, — дожёвывая печенюху, задрала голову и посмотрела на него. — Слушай… Ты ведь охотник на злодеев~ Да ещё и мой опекун, — смастерив хитрую мордочку и прищурив глазки, я стала наблюдать, как к его переносице опустились светлые брови, а глаза вмиг стали серьёзные. — Что ты задумала? — быстро же он тон голоса меняет. Меня аж передёрнуло от его серьёзности. — Ты ведь сильный? — Относительно, да. И? — А я тоже хочу быть сильной, но не относительно. — Та-а-ак, хочешь, чтобы я научил тебя самообороне? — И не только. — Тогда что? — немного поелозив у него на коленях, поняла, что боюсь ему сказать. Как-то это стыдно что ли. И звучит странно. Может, ну его? Хотя чего стесняться? Пофиг, была не была. — Я хочу стать героем, — серьёзно сказала и стала следить за его реакцией. — Тебе им не быть, — вмиг серьёзное лицо разгладилось, а его обладатель вздохнул. Я в шоке сижу минуту. Не быть? Это ещё блять почему? То есть какой-то чувак в костюме собаки, стал героем и попал в тридцатку лучших героев Японии, а я не смогу? Что за тупая шутка! Ты вообще видел как я выгляжу и мои способности? Я тебе только что руку вылечила и эта вся благодарность?! — Неблагодарное чмо… — пробурчав себе под нос оскорбление, я отвела взгляд на соседний стул. Ну и иди-ка ты в жопу! Пойду в комнату жрать морожку в одиночестве, как и делала это последние две недели. Предприняла попытки встать, но меня крепко держали за талию. — И вот это только одна из всех причин, — продолжив попытки спуститься на пол и свалить, начала брыкаться. — Успокойся, — команда прозвучала чётко и строго, да так, что я на автомате перестала вырываться. — Каким героем ты хочешь стать? — … — каким? Что за вопрос, пропитанный клише? Я уже знаю ответ на этот вопрос. — Хочу стать как Всемогущий. Чтобы меня любили люди и поклонялись как божеству, — может звучать и высокомерно, ну и пусть. Какая разница, что он может подумать? Говорю как думаю. — Причин, почему ты не сможешь им стать, много, и с каждой придётся разбираться по отдельности, — задумчиво подняв на потолок взгляд сказал мужчина. — Во-первых, твой отвратительный характер. Такая язва как ты ни за что не станет популярной, и люди таких не жалуют. Во-вторых, ходить тебе к психотерапевту ещё много лет, а это будет в личном деле, что не очень хорошо повлияет на карьерный рост. В-третьих, школа. Ты сейчас на домашнем обучении, что тоже не очень хорошо. В-четвёртых, ты слабачка физически и психологически, — опустив обратно на меня взгляд, он, по-видимому, ждал ответа. Ответить у меня всегда есть чем, не переживай. Я взрослая в теле ребёнка, если я захочу что-то, у меня это будет. — А если я поменяю характер и стану более подходить своему образу ангелочка и закончу свои походы на приёмы к поступлению в ЮЭЙ? Если я буду учиться не просто хорошо, а на отлично и стану президентом студсовета? Да и в чём проблема стать сильнее, если у меня есть ты? — я могу крыть козырями, не сомневайся; они у меня есть и будут. Всё, что ты перечислил – полная фигня. В прошлой жизни я и не такие трудности пережила. Так что можешь не сомневаться, я выйду победителем в этой гонке. — Не хило берёшь высоту. В ЮЭЙ тебе ни за что не поступить. Даже не мечтай, — эта глупая ухмылочка меня бесит на его лице всё больше и больше. Так и напрашивается, чтобы по зубам въехали. — Что, думаешь раз у тебя не получилось, то я такая же лохушка? — брать на слабо людей у меня всегда получалось. Вот и сейчас, сидя и смотря друг на друга, не прерывая зрительного контакта, я выводила его на спор. — Твои жалкие манипуляции на меня не сработают, но попытку зачту. Ладно, давай попробуем, — встав со стула и поставив меня на пол, смотря снизу вверх, добавил. — Но сильно не радуйся. Я заставлю тебя перехотеть быть героем, — оскал и лампа на кухне придавали его взгляду дикий вид.       Сделка с дьяволом всегда заманчива.