Время не газ, не кислота, не дрожжи

«Время не вода» Но Калеб с ужасом рано утром осознает, что держит в руках кофе. Чёрный, без сахара, потому что тот неприятно скрипел на зубах. Эта привычка появилась у него совсем недавно, но только сейчас, в полшестого утра, встречая рассвет на кухне, чтобы не разбудить свою девушку, он понял: чёрный кофе, без сахара — это вкусовые предпочтения Войда. Совсем не его. Впервые за столько лет Калеб просто берет и выпивает кофе, не просто без сахара и чёрный, а в целом кофе. Сразу после смерти Войда его воротило от любых вещей, которые могли хоть на секунду напомнить о Инспекторе. Теперь же это грустная улыбка на губах — об осознании их схожести. Калебу совсем не хочется выплюнуть жидкость изо рта или вылить содержимое кружки. Это просто есть. «Время не вода» Но Калеб впервые в жизни слышит мягкий, хотя по правде говоря разрушающий его изнутри на мелкие кусочки, совет в парикмахерской: — Постарайтесь не злоупотреблять утяжком и феном, седые пряди на самом деле очень ломкие. Седые пряди. У него седые пряди. Калеб видит в отражении зеркала, как бледнеет на пару оттенков его лицо, краем глаза отмечая поджатые губы специалиста. — Спасибо, я запомню, — незнакомым голосом говорит он, стараясь прокручивать в голове остальные планы на день, а не чужие слова. Он запомнит этот совет. На всю жизнь. «Время не вода» Однако Калеб, сидящий на кухне с небольшим кексом со свечкой и зажигалкой в другой руке, чувствует пустоту внутри. И только через пару секунд он поймёт: ему исполнилось столько же, сколько было Войду на момент его смерти. Раньше эта цифра казалась невозможной и слишком далекой, а теперь просто часть его документов. «Время не вода» Однако Калеб больше не спрашивает про Лололошку у Райи. У мироходца наверняка достаточно дел, да и у него не мало. «Время не вода» И Калеб снова катается на мотоцикле часами, работает до поздна, чуть ли не становясь частью своей работы. Он впервые в жизни, слишком усталый, чтобы соображать и следить за дорогой, на секунду теряет управление, потому что чуть не уснул. — Ты смертник, — скажет ему Кейт после аварии. Тревога с её лица не сходила, застывая мёртвой маской, как шрам, который никогда не уйдёт, но она уже не кричит на него. — Нет, я давно вожу, со мной ничего не случится, — ответит он упрямо. Калеб не будет кататься всю жизнь. Нет, он завяжет до того, как успеет попрощаться с какой-нибудь конечностью после аварии, но его шлему суждено остаться на могиле Кейт. Его сестричка должна наверняка знать, что и без неё с ним всё хорошо. — Я больше не смертник, — скажет он холодному камню. «Время не вода» Однако Калеб впервые не плачет на могиле Войда, не чувствует его присутствия. Он улыбается, кладя цветок ослабевшими пальцами, другой рукой упираясь в забор, потому что слишком утомился, пока добирался сюда. Он впервые думает, что не случись плохого с ним когда-то, то никогда не произошло бы хорошего, и он бы не познакомился со своими нынешними друзьями. Калеб не желает думать о упущенных возможностях, чтобы помахать с грустным взглядом, но с остатками теплоты где-то внутри, достигнутыми.