3

— Я блинов с творогом купил, щас разогреем, — крикнул из прихожей Игорь. — Ставь сковородку. Женя не ответил. Может, он и блины не ест? Может, веган? Надо было уточнить. — Женя! Тишина. Игорь обошёл квартиру — сколько там её, две комнаты, кухня, балкон, ванная, туалет, кладовка. Вроде некуда спрятаться. — Блин. Игорь кое-как выудил из кармана телефон. — Ну что ещё, Сосновский? У меня скоро посадка. — Он ушёл, Лесь. Я всего на минуту в магазин, а он ушёл. — Погоди, отойду. В трубке зашуршало, Игорь услышал среди приглушённых голосов и эха объявлений цокот Лесиных каблуков. Наконец она снова заговорила: — Так, Сосновский, выдохни. Он тебе даёт прикурить, проверяет на прочность. Слушай внимательно. Спокойно ждёшь, пока он вернётся, и спокойно, без нервов даёшь ремня. И не жалей. Он тебя жалеть не будет. — Да Леся! Как ты себе это представляешь? — Легко я себе это представляю. Если я могу, ты уж и подавно. — Лесь, ты его лупишь? — Я его порю. Игорь зажмурился, пытаясь осознать. — Слушай, ну это как-то… Ну, это твое дело, конечно, но я-то… — Сосновский, — угрожающе сказала Леся. — А вдруг он заявление напишет? — обрадованно воскликнул Игорь. Ему казалось, он нашёл железобетонный аргумент. — Не напишет. Давай я его быстренько наберу. Скоро вернётся, жди. Леся положила трубку, и Игорь на секунду подвис с умолкшим телефоном у уха. Ну и дела! Наконец он отмер, убрал телефон и пошёл на кухню греть блины. А что ещё оставалось? Когда блины разморозились и даже покрылись румяной корочкой, дверь медленно приоткрылась и в квартиру хмурой тучей вполз Женя. — Садись, обедать будем, — сказал Игорь. — И чё, всё? — А, ну, руки помой.