35

К машине шли в ещё более тягостном молчании, чем обычно. Женя прихрамывал, хотя старался этого не показывать, и Игорь наконец не выдержал: — Давай на меня обопрись. Сильно болит? — Не надо. Я сам виноват, не надо было бегать, — сквозь зубы ответил Женя. — А когда твоя мама выперлась на практику в новых туфлях и натёрла ногу, я её полдороги на себе тащил. «Потому что хотел трахнуть, Сосновский», — ехидно заметила в его голове Леся, и Игорь мысленно отмахнулся: «Был молод и глуп». «Молодость прошла, а глупость осталась», — засмеялась Леся, и Игорю больше всего на свете захотелось ещё раз услышать этот смех наяву. Не потому, что он до сих пор был влюблён, определённо нет, эта шелуха слетела в первые месяцы знакомства, уступив место дружбе. Просто вдруг накатила уверенность, что Леси нет в живых. «Не дождёшься, Сосновский!» Игорь невольно улыбнулся. Нет, Леся не могла просто так умереть и не полюбоваться его педагогическими мучениями. Она обязательно вернётся — хотя бы для того, чтобы позлорадствовать. — Это другое, — сказал Женя. — Ну, вообще-то да, — кивнул Игорь. — У тебя была уважительная причина, а у неё — желание выпендриться. — Хватит оскорблять мою мать! Игорь от неожиданности отпрянул, потерял равновесие и чуть не выронил штатив, а Женя ускорил шаг, будто нарочно посильнее наступая на больную ногу. — Господи, Леся, что ты из него растишь, — вполголоса выдохнул Игорь. «Сильного человека, Сосновский». Этот ответ он даже не выдумал, Леся всегда твердила: «Мой сын должен вырасти сильным человеком». — Лесь, ты бы лучше вернулась, — пробормотал Игорь. — Я не ты, я не умею растить сильных людей.