***

Часы тикают, совсем не стесняясь. Слишком далеко, чтобы видеть, сколько там на циферблате. А тянуться за палочкой и колдовать темпус совсем не хочется. Час-полтора до будильника, наверное. Через окно никакие звуки не попадают. Дорожное тарахтение маггловского городка еще не проснулось. А птиц в этом районе Коукворта особо не бывает. Зато так красиво светит солнце. Лучи пробиваются сквозь тонкую занавеску и вовсю хозяйничают в комнате: лежат на телевизоре, бродят по обоям, светятся в стеклах шкафов, ползут по одеялу. Гладят мужское лицо, обводя желтым контуром ястребиный профиль. Гермиона любит просыпаться здесь. Место, где спится слаще, чем дома. Единственная дилемма: все-таки спать или нет. Впитать каждую секунду с ним, подле него. Продлить и никогда не забыть. Остановить время и превратить в длящееся настоящее. Она не любит просыпаться с кем-то. Гермиона убежденный жаворонок, потому что обычно по утрам у нее прекрасное настроение… когда она одна. А когда не одна, она жаворонок потому что стремится как можно скорее сбежать из постели. Степень симпатии и близость знакомства не имеют значения. Даже с Роном она подрывалась до семи утра, чтобы не слышать его ворчанья. И спешила – в библиотеку, на работу, встретиться с Луной, проведать профессора МакГонагалл. Но только не с ним. С Северусом сладко засыпать. И определенно он тот, с кем хочется просыпаться. После окончания войны Снейп ушел из Хогвартса и открыл собственное дело. А она стала совершеннолетней и больше не была его ученицей. И тогда Гермиона дала волю своим чувствам. Она не уставала находить предлоги повидаться со Снейпом. Общение с язвительным, но эрудированным мужчиной действовало на нее как Бодрящее зелье. Она не уставала ему улыбаться. И он стал приглашать ее к себе. Иногда она оставалась на ночь. И это было совсем не похоже на то, что у нее было с Роном. А другие интрижки и вовсе в счет не шли. Она любила Северуса Снейпа уже шестой год. Зато он ее не любил. Гермиона это знала. На тумбочке у его кровати все еще стояло колдофото Лили. Он никогда не называл Гермиону по имени в моменты близости. И всегда давал понять, что ее щетки не будет стоять на зеркале в ванной. Да, иногда смотрел на нее с весельем в глазах, как на зверюшку, но большего добиться она не могла. Верь - не верь, злись или плачь, хоть на ушах стой, все одно - изменить нельзя. Для него она просто девчонка. И все же в это утро Гермиона счастлива. Проснуться и смотреть на дорогого, самого главного человека на свете. Кажется, что лучше ничего и быть не может. Лежать и впитывать счастье. Прижиматься и вдыхать запах его тела. От которого трясет, от которого она будет течь весь день. Запах, который она может отчетливо вспомнить, где и когда угодно, не закрывая глаза. Гермиона тихонько шуршит своим одеялом. Любуется, осторожно, чтобы не разбудить, в миллиардный раз разглядывает рубцы на плече, иногда лезет ногой под его одеяло. А там горячо, там сладко. Девушка наслаждается утренними мгновениями. Рукой чертит в солнечных лучах пируэты, как будто трогает свое счастье. Радостно встречает новый день. Она снова смотрит на Северуса. Такие длинные ресницы, точеный нос, жёсткие губы. Изгиб губ у него во сне еще злее, чем обычно. Удивительно, ведь на самом деле он очень красиво улыбается. Вот сейчас проснется и улыбнется ей. Конечно, сначала нахмурится. Но Гермиона скажет что-нибудь, и он все равно улыбнется. Делать его счастливым она считала приоритетом. Поэтому выворачивалась котенком, обволакивая его строгость своей нежностью. Проснуться с любимым... а ведь он не узнает этого счастья, если она будет рядом. Такая вот штука. Уцепись Гермиона зубами изо всех сил, может быть, и останется рядом. Будет просыпаться и радоваться, наслаждаться этим счастьем каждый день. Может быть он даже уберет колдофото Лили с тумбочки. Но никогда не проснется рядом с любимой. Не испытает то, что особым ощущением томит сердечко до самого вечера. Какова вероятность, что он сможет полюбить кого-то, кроме рыжей девочки на листе фотобумаги? Такая вероятность есть. Он привлекательный (да, да) мужчина, умный и свободный. Какова вероятность, что он полюбит Гермиону? Никакой – и шесть лет тому подтверждение. Может быть, у него изменится изгиб губ во сне? Так возможно ли выторговать свое счастье взамен его? Через полтора-два часа Гермиона щелкает каблуками по асфальту в Паучьем тупике. Кудряшки весело подпрыгивают и бликуют на солнце. А глаза девушки смотрят строго под ноги. Она навсегда запретила себе просыпаться рядом со Снейпом. Щётка на зеркале в его ванной ей не понадобится.