Глава 7.

Глеб вернулся раньше обычного. Настя услышала, как щелкнул замок, и замерла, сидя на диване с ноутбуком. Она не ожидала его так скоро — обычно он приходил к восьми, а сейчас было только половина седьмого. — Настенька! — голос его звучал легко, почти по-мальчишески. — Я дома! Она подняла голову, когда он вошел в гостиную. В руках у него был букет — огромные белые пионы, перевязанные нежно-розовой лентой. Он выглядел счастливым. Улыбался, глаза блестели. — Это тебе, — сказал он, протягивая букет. — Просто захотелось сделать тебе приятно. Настя взяла цветы. Они пахли сладко и нежно, и на мгновение ей показалось, что все нормально. Что он действительно заботится о ней. Что та ночь была просто ошибкой. — Спасибо, — выдавила она улыбку. — Они красивые. Он наклонился и поцеловал ее в щеку. Легко, почти невесомо. — Ты сегодня просто сияешь, — сказал он, садясь рядом и обнимая ее за плечи. — Я весь день думал о тебе. Представлял, как мы сидим вместе, смотрим фильм, пьем вино... — Ты хочешь посмотреть фильм? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Конечно. — Он улыбнулся, и его улыбка была такой открытой, такой искренней, что Настя почти поверила. — Я выбрал кое-что. Старое кино. Хочешь? — Да, — ответила она, потому что не могла сказать «нет». Он включил фильм — что-то черно-белое, с красивыми кадрами и медленным сюжетом. Настя почти не смотрела на экран. Она сидела в его объятиях, чувствуя его руки на своем плече, и пыталась не думать о том, что будет потом. Глеб был нежен. Он гладил ее плечо, целовал в висок, шептал что-то ласковое. Создавалось впечатление, что он искренне хочет сделать ей приятно. Что он действительно заботится о ней. Настя почти расслабилась. Почти поверила. — Ты такая теплая, — прошептал он, прижимая ее к себе. — Я так люблю, когда ты рядом. Настя закрыла глаза и позволила себе раствориться в этом моменте. На мгновение она забыла о синяках на запястьях, о той ночи, о зеркале. Она просто чувствовала тепло его тела и верила, что все будет хорошо. Но потом его рука скользнула ниже. Настя напряглась, но не подала виду. Она знала, что будет дальше. Знала, что он не остановится. — Пойдем в спальню, — прошептал он, касаясь губами ее уха. — Я хочу тебя. Она хотела сказать «нет». Хотела попросить его подождать. Но она знала — это бесполезно. Если она откажет, он разозлится. И тогда все будет хуже. Она кивнула. Глеб взял ее за руку и повел в спальню. Его шаги были уверенными, почти торжествующими. Настя чувствовала, как внутри поднимается холодная волна страха, но она заставляла себя идти. Он остановился у кровати и встал за ее спиной. Его руки легли на ее плечи, и он начал целовать ее шею. Мягко, нежно, почти ласково. Настя закрыла глаза. Она пыталась отстраниться от происходящего, уйти в себя, как делала это уже много раз. Она думала о своем сценарии. О героине, которая борется. О том, что скоро все закончится. Но потом его руки опустились ниже. Она почувствовала, как его пальцы скользят по ее груди, по животу, и замирают у горла. И вдруг — он сжал. Не сильно. Не больно. Но ощутимо. Пальцы сомкнулись на ее шее, и Настя почувствовала, как перехватило дыхание. Она замерла. Сердце пропустило удар, потом забилось быстрее, панически, как птица в клетке. Это не было оговорено. Она не говорила ему, что любит, когда сжимают горло. Она вообще никогда не говорила о таких вещах. И она не просила его об этом. Она хотела отстраниться, хотела крикнуть, но страх сковал ее голос. Глеб почувствовал ее напряжение. Его дыхание стало тяжелее, и он прошептал ей на ухо: — Расслабься, малышка. Я же забочусь о тебе. Тебе понравится. Ты просто не знаешь этого. Настя кивнула. Она боялась, что если скажет «нет», если попытается остановить его, он разозлится. А злой Глеб был страшнее, чем просто Глеб. Она кивнула, и он улыбнулся. Она чувствовала его улыбку на своей шее, и это было отвратительно. Он толкнул ее на кровать, и она упала лицом в подушку. Она попыталась перевернуться на спину — ей казалось, что так будет легче, что она сможет контролировать ситуацию, — но он не позволил. Он прижал ее к матрасу, держа за волосы, и вошел в нее сзади. Настя зажмурилась. Ей не было больно — физически. Но внутри нее нарастала тошнотворная пустота. Она чувствовала себя вещью. Куклой, которую используют для удовольствия. Он двигался быстро и ритмично, его дыхание было тяжелым. Он сжимал ее волосы сильнее, и каждый раз, когда она пыталась пошевелиться, он дергал ее за них, заставляя оставаться неподвижной. — Ты такая красивая, — шептал он. — Ты идеальна. Я так хотел тебя. Настя смотрела в стену. Она видела свое отражение в темном стекле шкафа — растрепанная, сломленная, с закрытыми глазами. Она пыталась представить, что это не с ней. Что она далеко, в безопасном месте. Но она была здесь. И он был внутри нее. Когда он кончил, он упал на нее всем телом, тяжелый и влажный. Она не могла дышать. Через минуту он перекатился на бок и притянул ее к себе. Его рука гладила ее по голове, как гладят собаку. — Ты такая послушная, — прошептал он. — Я люблю тебя такой. Понимаешь? Ты делаешь меня счастливым. Настя лежала неподвижно. Она смотрела в стену, чувствуя его руку на своих волосах, и внутри нее была пустота. Холодная, бесконечная. Она не чувствовала боли. Не чувствовала страха. Только пустоту. — Я люблю тебя, — повторил он, целуя ее в макушку. — Ты моя. Она молчала. Она не могла говорить. Слова застряли в горле, как камни. Он заснул через десять минут, и Настя наконец смогла выдохнуть. Она осторожно высвободилась из его объятий и села на кровати. Она смотрела на него — на его красивое, расслабленное лицо, на его сильные руки, которые еще недавно сжимали ее горло. Внутри нее поднималась волна отвращения. — Послушная, — прошептала она, и голос ее дрожал. — Он называет меня послушной. Она поднялась, взяла халат и вышла из спальни. В ванной она встала под душ и позволила горячей воде течь по ее телу. Она терла кожу мочалкой, пытаясь смыть его прикосновения. Она растирала шею, где еще оставались следы его пальцев. Она смотрела на свое отражение в запотевшем зеркале и почти не узнавала себя. — Ты не послушная, — сказала она себе. — Ты просто выживаешь. Ты делаешь это, потому что должна. Но внутри нее была пустота. И где-то глубоко — страх. Она вернулась в спальню и легла рядом с ним. Она лежала на спине и смотрела в потолок, чувствуя его дыхание рядом. Она думала о том, как сбежать. О том, как найти выход. О том, как выжить. И она поняла: больше нельзя ждать. Она должна действовать. Она должна найти способ выбраться из этой клетки. Она будет притворяться. Она будет улыбаться и говорить, что любит. Она будет делать все, что он скажет. Но когда он заснет, она будет искать выход. Она найдет его. Она обязательно найдет. Настя закрыла глаза и позволила себе уснуть. Во сне она бежала по бесконечному коридору, и за ней кто-то гнался. Она бежала, но ноги были тяжелыми, как будто она бежала по воде. Дверь в конце коридора была открыта, и там был свет, но она не могла до нее добежать. А позади слышались шаги. Тяжелые, уверенные. Она обернулась и увидела Глеба. Он улыбался, и в руке у него был браслет — тот самый, с золотым ключом. — Ты никуда не уйдешь, — сказал он. — Ты моя. Всегда. Настя проснулась в холодном поту. За окном было темно. Глеб спал рядом, и его рука лежала на ее талии. Она смотрела в потолок и понимала, что теперь даже во сне не может от него сбежать.