Глава 11.

Настя сидела на полу в ванной, прижавшись спиной к холодной стене, и смотрела на браслет на своей руке. Золотая цепочка с маленьким ключом — символ ее клетки. Она сняла его и положила на край раковины, но он все равно лежал там, как напоминание о том, что она никуда не денется. Ее пальцы дрожали, когда она провела по своему запястью. Кожа была чистой — синяки почти прошли, но боль оставалась. Она чувствовала ее каждой клеткой тела, каждой мыслью. Он проник в ее голову, в ее душу, в каждую секунду ее существования. Даже когда его не было рядом, он был с ней — в ее страхах, в ее бессонных ночах, в ее неспособности сделать хотя бы один шаг без оглядки. Она закрыла глаза и попыталась вспомнить, какой была раньше. До него. До всей этой истории. Настя — режиссер, сценарист, девушка с мечтами и амбициями. Она снимала фильмы, которые смотрели миллионы. Она была сильной. Она была свободной. А теперь она сидит на полу в ванной и боится выйти в коридор. В дверь постучали. — Настя, ты там? — голос Глеба звучал ровно, почти скучающе. — Ты уже час в ванной. Я начинаю волноваться. Настя открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Она слышала в его голосе стальные нотки — он не волновался. Он злился. Просто еще не показывал этого. — Я скоро выйду, — наконец выдавила она. — Просто... хотела принять ванну. — Принимай, — сказал он, и она услышала в его голосе легкую усмешку. — Но не засиживайся. Я скучаю. Она услышала его шаги в коридоре. Они удалялись, но она знала — он не успокоится. Он вернется. Он всегда возвращается. Настя поднялась, подошла к раковине и посмотрела на свое отражение. Бледная, осунувшаяся, с темными кругами под глазами. Она выглядела как тень самой себя. Как призрак той Насти, которой была когда-то. — Ты должна что-то сделать, — прошептала она своему отражению. — Ты не можешь так жить. Но что? Что она могла сделать? У нее не было денег, не было документов, не было никого, кто мог бы ей помочь. Ева была далеко, и Глеб контролировал каждое ее движение. Она посмотрела на браслет, лежащий на раковине. В нем был встроен GPS. Он всегда знал, где она. Она не могла сбежать, не сняв его. Но если она снимет его, он сразу поймет. Она взяла браслет в руки. Цепочка была тонкой, почти невесомой. Настя провела пальцами по золоту и почувствовала, как внутри поднимается волна отвращения. «Это просто украшение, — сказал он тогда. — Ключ от моей души». Она сжала браслет в кулаке. Она хотела разорвать его. Хотела сломать, выбросить, уничтожить. Но она не могла. Если она снимет его, он узнает. Он придет. И тогда будет хуже. Она надела браслет обратно на запястье. Металл обжег кожу, как каленое железо. Настя вышла из ванной и пошла в гостиную. Глеб сидел на диване с бокалом вина в руке. Он улыбнулся, когда увидел ее. — Ну вот, — сказал он. — А я уже начал думать, что ты утонула. Она заставила себя улыбнуться в ответ. — Я просто устала. — Я знаю, — сказал он, похлопывая по месту рядом с собой. — Иди сюда. Посиди со мной. Она подошла и села рядом. Он обнял ее и притянул к себе, и она почувствовала, как его пальцы сжимают ее плечо — слишком сильно, но она не смела сказать об этом. — Как твой сценарий? — спросил он. — Продвигается, — соврала она. — Почти закончила. — Отлично. — Он поцеловал ее в макушку. — Ты такая талантливая. Я горжусь тобой. Она хотела сказать, что он не имеет права гордиться ею. Что он вообще не имеет права на нее. Но она молчала. Она знала — если она скажет это, он разозлится. Он может ударить ее. Или сделать что-то хуже. Она научилась молчать. — Настя, — сказал он, и голос его стал серьезным. — Я хочу, чтобы ты знала кое-что. Она подняла голову и посмотрела на него. — Я никогда не отпущу тебя, — сказал он. — Ты — моя. Я готов сделать все, чтобы ты была со мной. Ты понимаешь? Она кивнула. Она не могла говорить. — Хорошо, — сказал он, улыбаясь. — Я рад, что ты понимаешь. Он поцеловал ее в губы, и она позволила ему. Она не сопротивлялась. Она просто ждала, когда это закончится. Но внутри нее разгоралась новая, холодная ярость. Она не будет жертвой. Она не будет его вещью. Она найдет способ. Настя проснулась от того, что Глеб лежал рядом и тяжело дышал. Он спал, и его лицо было расслабленным, почти безмятежным. Он выглядел мирным, спокойным. Почти нормальным. Но она знала правду. Она знала, что скрывается за этой маской. Она села на кровати, глядя на него в темноте. В лунном свете его лицо казалось бледным, почти призрачным. Она смотрела на него и чувствовала, как внутри поднимается волна ненависти. Она хотела убить его. Хотела взять подушку и прижать к его лицу, пока он не перестанет дышать. Хотела сделать так, чтобы он никогда больше не смог причинить боль ни одной женщине. Она сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Боль отрезвляла. Нет. Она не станет такой. Она не станет убийцей. Она не опустится до его уровня. Но она должна что-то сделать. Она осторожно встала с кровати и вышла из спальни. Прошла на кухню, включила ноутбук и начала искать. Она искала выход. Где можно взять деньги. Как можно скрыться. Как можно обмануть GPS-трекер. Она гуглила «как заблокировать GPS-трекер», «как уйти от абьюзера», «центр помощи жертвам насилия». Она читала статьи, форумы, истории других женщин. Она искала любой способ, любую возможность. И вдруг она нашла. Статья о том, как можно заблокировать сигнал GPS с помощью простой фольги. Настя перечитала статью три раза, запоминая каждое слово. Если она завернет браслет в несколько слоев фольги, он перестанет передавать сигнал. Она сможет уйти. Она сможет сбежать. Она встала из-за стола и начала действовать. Она обыскала кухню в поисках фольги. В ящике под раковиной она нашла рулон — почти полный. Она взяла его и вернулась в гостиную. Настя сняла браслет с запястья и посмотрела на него в лунном свете. Золотая цепочка блестела. Она казалась такой безобидной. Но она была ее тюрьмой. Она завернула браслет в несколько слоев фольги, затем еще в несколько. Потом завернула его в салфетку и положила в ящик стола. Если он не будет видеть его, он может подумать, что она просто забыла его надеть. Это даст ей время. Она должна действовать быстро. Завтра она уйдет. Но как она уйдет, если у нее нет денег? Она проверила свой кошелек — там было всего несколько тысяч рублей. Этого хватит на такси до Евы, но не больше. Она закусила губу, размышляя. Она могла бы взять деньги у Глеба. Он держал в шкафу конверт с наличными — она видела его однажды, когда искала чистую простыню. Это был большой конверт, полный купюр. Но если он заметит пропажу... Настя задумалась. Он заметит. Он всегда все замечает. Но у нее не было выбора. Она должна рискнуть. Она подошла к спальне и остановилась у двери. Глеб спал. Она слышала его ровное дыхание. Она была одна. Она зашла в спальню, стараясь ступать бесшумно. Открыла шкаф, нащупала конверт. Он был тяжелым — там было много денег. Она взяла примерно половину. Не все, чтобы не бросалось в глаза. Но достаточно, чтобы начать новую жизнь. Она убрала конверт обратно и вышла из спальни. Сердце колотилось так сильно, что казалось, оно разорвет грудную клетку. Она собрала свои вещи — немного одежды, документы, ноутбук. Все уместилось в одну небольшую сумку. Она была готова. Она подошла к входной двери и остановилась. Если она уйдет, он будет искать. Он найдет ее. Он всегда находит. Но она не может оставаться здесь. Она не может больше жить в этом аду. Она сделала глубокий вдох, открыла дверь и шагнула за порог. Ночной воздух был прохладным и свежим. Город спал, и только редкие машины проезжали по пустым улицам. Настя стояла на лестничной площадке и чувствовала, как свобода бьет в лицо. Она улыбнулась. Впервые за долгое время. Она была свободна. Но она знала — это только начало. Она должна быть осторожной. Она должна скрываться. Она должна найти способ выжить. Она спустилась по лестнице, чтобы не шуметь лифтом, и вышла на улицу. Свежий весенний воздух ударил в легкие, и она почувствовала, как сердце наполняется надеждой. Она не знала, куда идет. Но она знала — она никогда не вернется. Настя шла по ночным улицам Москвы. Город был прекрасен в темноте — огни, которые никогда не гаснут, тишина, нарушаемая только далеким шумом машин. Она шла и думала о том, что делать дальше. Она не могла пойти к Еве. Глеб знает, где живет Ева. Он придет туда первым делом. Она не могла снять квартиру. У нее не было документов. Она не могла уехать из города. У нее не было билетов. Она была одна. В огромном городе. Без денег, без друзей, без поддержки. Она остановилась у набережной и посмотрела на темную воду. Москва-река блестела в свете фонарей, и Настя смотрела на нее и думала о том, как далеко она от дома. Дом. У нее больше не было дома. Она закрыла глаза и почувствовала, как слезы подступают к глазам. Она не плакала уже несколько дней. Она не позволяла себе плакать. Но сейчас, в ночи, в полном одиночестве, она позволила себе заплакать. Она плакала о себе. О своей разрушенной жизни. О своем страхе. О своей боли. Но когда слезы закончились, она вытерла глаза и почувствовала, что внутри нее зажглась новая искра. Она выживет. Она обязательно выживет. Она взяла телефон и написала сообщение Еве: «Я ушла от Глеба. Прости, что не сказала раньше. Не ищи меня. Я позвоню, когда смогу. Я люблю тебя». Она выключила телефон и убрала его в карман. И пошла дальше. Она не знала, куда идет. Но она знала — она идет к свободе. И она никогда не вернется.