Глава 17.

Прошла неделя с тех пор, как Глеба арестовали. Настя сидела в маленьком кафе недалеко от дома Евы и смотрела на дождь за окном. Весна в Москве была переменчивой — то солнце, то холодный ветер, то дождь, который, казалось, никогда не закончится. Она чувствовала себя странно. С одной стороны — облегчение. Он был за решеткой. Он не мог причинить ей боль. Не мог контролировать каждый ее шаг. Не мог сжимать ее запястья и шептать на ухо: «Ты моя». С другой стороны — пустота. Она привыкла жить в постоянном напряжении. Привыкла бояться. Привыкла ждать его шагов в коридоре. И теперь, когда тишина была настоящей, она не знала, что с ней делать. Она допила остывший кофе и вышла из кафе. Дождь уже почти закончился, только мелкая морось висела в воздухе. Она прошла по набережной, глядя на серую воду Москвы-реки. Вдалеке проплывал теплоход, и его огни отражались в воде. Настя остановилась у перил и закрыла глаза. Она пыталась представить свою новую жизнь. Без него. Без страха. Без боли. Но она не могла. Она все еще чувствовала его руки на своем теле. Все еще слышала его голос в голове. Все еще просыпалась по ночам от того, что ей казалось — он стоит рядом. Она открыла глаза и посмотрела на свои запястья. Синяки почти прошли, но она все еще видела их. Как напоминание. Как клеймо. — Ты справишься, — прошептала она себе. — Ты справишься. Но она не была уверена. Она вернулась в квартиру Евы и застала подругу на кухне. Ева готовила ужин — пахло луком и специями. Она обернулась и улыбнулась, когда увидела Настю. — Как ты? — спросила она. — Нормально, — ответила Настя, садясь за стол. — Думала о том, что делать дальше. — Что значит «что делать»? — Ева подошла и села напротив. — Ты будешь жить здесь, пока не встанешь на ноги. У тебя есть сценарий, ты можешь работать. А когда суд закончится, ты сможешь начать новую жизнь. Настя покачала головой. — Я не могу остаться здесь. Ты слишком много для меня делаешь. И потом... он знает, где ты живешь. Если он выйдет... — Он не выйдет, — твердо сказала Ева. — У нас есть доказательства. Он не выйдет еще долго. — А если выйдет? — Настя посмотрела на подругу. — Если он выйдет и придет сюда? Что тогда? Ева взяла ее за руку. — Тогда мы будем готовы. Мы вызовем полицию. Мы защитим себя. Настя хотела верить. Но страх продолжал жить внутри нее. Вечером она лежала на кровати и смотрела в потолок. Ева уже спала в соседней комнате, и в квартире было тихо. Только ветер за окном и редкие звуки машин на улице. Она взяла телефон и открыла переписку с матерью. Мама написала ей несколько дней назад, после того как Настя опубликовала пост. Она была в шоке. Она не знала, что происходит с дочерью. Она просила прощения за то, что не была рядом. Настя ответила ей коротко: «Все хорошо, мама. Я справлюсь. Я позвоню тебе, когда буду готова». Она не могла говорить с матерью. Не сейчас. Ей нужно было время, чтобы прийти в себя. Она отложила телефон и закрыла глаза. Она пыталась уснуть, но сон не шел. В голове крутились мысли — о суде, о Глебе, о будущем. И вдруг она услышала звук. Тихий. Почти незаметный. Как будто кто-то скребся в дверь. Настя замерла. Сердце забилось быстрее. Она прислушалась. Звук повторился. Она встала с кровати и тихо вышла в коридор. Ева спала — слышно было ее ровное дыхание. Настя подошла к входной двери и приложила ухо. Ничего. Тишина. Она уже хотела вернуться в комнату, когда услышала голос. Тихий, почти шепот, но она узнала его сразу. — Настя... Открой... Это был Глеб. Настя отшатнулась от двери. Сердце билось так сильно, что она чувствовала его в горле. Она хотела закричать, но голос пропал. — Я знаю, что ты здесь, — продолжал он. — Я пришел поговорить. Она не могла двигаться. Она стояла и смотрела на дверь, ожидая, что он выломает ее. Что он ворвется внутрь и схватит ее. Но он не ломал дверь. Он просто стоял за ней и говорил. — Ты думала, что я в тюрьме? — спросил он, и в его голосе слышалась усмешка. — Меня выпустили под залог. Я же говорил тебе — у меня есть связи. Настя почувствовала, как ноги подкашиваются. Она прислонилась к стене, пытаясь удержаться. — Я не сделаю тебе больно, — сказал он. — Я просто хочу поговорить. Выйди ко мне, и мы поговорим. Обещаю, я не трону тебя. Она не верила ему. Она никогда не верила ему. — Ева! — крикнула она, но голос был слабым, хриплым. — Ева, проснись! Ева проснулась и выбежала в коридор. — Что случилось? — спросила она, видя бледное лицо Насти. — Он здесь, — прошептала Настя. — Он стоит за дверью. Ева подошла к двери и посмотрела в глазок. Ее лицо побледнело. — Глеб, — сказала она громко. — Убирайся отсюда. Я звоню в полицию. — Не надо, — ответил он. — Я уйду. Я просто хотел увидеть ее. Я люблю ее. — Убирайся! — закричала Ева. Он замолчал. Настя слышала только свое прерывистое дыхание. Через минуту послышались шаги, удаляющиеся от двери. Потом хлопнула дверь подъезда. Настя медленно сползла по стене на пол. Она дрожала всем телом. Ева подбежала к ней и обняла. — Все хорошо, — сказала она. — Он ушел. Он больше не вернется. — Он вернется, — прошептала Настя. — Он всегда возвращается. Она не знала, сколько еще сможет так жить.