Глава 1.

Если бы можно было осознать момент смерти, Гермиона сравнила бы его с засыпанием. Ведь мы никогда не можем точно уловить тот самый миг, когда проваливаемся в сон. А если даже и пытаемся, то заснуть тогда точно не получается. Наверное, каждый хотя бы раз в жизни лежал в своей слишком мягкой или, наоборот, слишком жёсткой кровати и думал: «А что будет, если я сейчас засну и больше никогда не проснусь?» С годами Гермиона всё острее ощущала страх перед смертью. Ведь все её успехи, достижения и сама жизнь в конечном счёте не имели значения. Возможно, после тебя останется что-то значимое, и люди будут помнить о тебе ещё некоторое время. Но однажды последнее воспоминание о твоём существовании исчезнет. Надгробие с твоим именем разрушится, а буквы сотрутся от времени. Такова природа смерти, и она ждала, когда наступит её последняя секунда. — Гермиона… Гермиона, пожалуйста… Чей-то голос пытался разбудить её, но она чувствовала лишь страшную усталость. Головная боль сжигала все мысли, а реальный мир казался таким далёким, и она не хотела открывать глаза. В пустоте было так хорошо. Казалось, что вот-вот она поймёт, что происходит, но это ощущение так же быстро исчезало, как и чувство реальности. — Гермиона… Ты слышишь меня? Кто-то пытался поднять её, но тело, казалось, было готово сопротивляться до конца. Сначала прикосновения были едва ощутимыми, но со временем давление чьих-то рук на плечах становилось всё сильнее. Она пыталась сосредоточиться, но боль была невыносимой. В голове будто вырос невидимый щит из стеклянных игл, которые острыми пиками пронзали сознание. Кто-то слегка ударил её по лицу, что помогло ей сосредоточиться на окружающем шуме. Было сложно различить отдельные звуки, казалось, что мир вокруг неё наполнен плачем, хотя самого плача не было слышно. Гермиона начала открывать глаза, преодолевая внутреннее сопротивление. Сначала темнота сменилась размытыми очертаниями. Когда она немного прищурилась, то смогла разглядеть знакомое вытянутое лицо. Эти зелёные глаза были ей так хорошо известны… Каштановые волосы, обычно не расчёсанные… Когда она встала, её ноги подкосились. Но кто-то крепко подхватил её, не дав упасть. — Я держу тебя, — голос казался далёким и глухим, словно говоривший находился под водой. — Гарри… — прошептала она. — Да, пожалуйста, посмотри на меня. С тобой всё в порядке? Мерлин, я так испугался, когда потерял тебя из виду, — произнёс он. В его голосе чувствовалось напряжение, но Гермиона не могла не услышать вздох облегчения, который вырвался у её лучшего друга. Она сосредоточила взгляд на нём. В её сознании постепенно всплывали воспоминания, складываясь в целостную картину. Память возвращалась, позволяя ей восстановить события, произошедшие до того, как она потеряла сознание.

***

В Хогвартсе шла битва за школу. Гермиона одна бежала по коридору, потеряв Рона во время очередной атаки Пожирателей. Уворачиваясь от множества заклинаний, она заметила, как в её сторону летит зелёный луч, но в последний момент успела избежать неминуемой гибели. Вокруг царила паника. Пожиратели смерти наступали, повсюду летали заклинания. Если бы не страх, который затмевал разум, можно было бы подумать, что Фред снова устроил свой красочный фейерверк. Но вот ирония судьбы: яркие вспышки оказались смертоносными проклятиями, и одно из них в тот момент безжалостно поразило солнечное сплетение Парвати Патил. Гермиона увидела, как тело её одногруппницы мгновенно обмякло и безвольно повалилось на пол, не закрывая глаз. Единственная мысль, которая билась в голове — бежать. Нужно было найти хоть кого-нибудь из близких. Страх больше никогда не увидеть друзей живыми был всепоглощающим. Но, видимо, осознание происходящего не позволяло мозгу впасть в панику, а направляло адреналин в правильное русло — чтобы спастись. Бежать становилось всё труднее, лёгкие горели, а воздуха не хватало. В этом хаосе и отчаянии все искали хоть какой-то проблеск надежды. Найти знакомое лицо среди этого моря людей было почти невозможно. Внезапно перед Гермионой появился человек в маске. Его тёмная фигура была закутана в мантию, от вида которой по телу пробежал холодок. У неё было лишь несколько секунд, чтобы ударить его заклинанием, прежде чем он заметит её. Она подняла палочку, готовая атаковать, но не успела сосредоточиться, потому что Пожиратель уже повернул голову в её сторону. Гермиона произнесла заклинание, ожидая увидеть красный луч, который поразит противника. Однако вместо этого из её палочки вылетел зелёный луч. Вспышка — и он упал замертво. Она в ужасе смотрела на бездыханное тело и не могла поверить, что выпустила непростительное проклятие. Ей казалось, что это не она. Оглянувшись, чтобы увидеть того, кто это сделал, она краем глаза заметила силуэт с длинными белыми волосами и в тёмной мантии. Не теряя драгоценных секунд, она моментально побежала за ним следом. Завернув за угол, Гермиона ожидала увидеть человека, который без колебаний использует непростительные заклинания. Но вместо белокурых волос перед ней оказалась маска Пожирателя. — Здравствуй, красавица, — раздался голос, который она узнала бы из тысячи. Это был Долохов. Её мозг лихорадочно искал заклинания, но ей казалось, что противник с лёгкостью отразит любое из них. Она сделала непроизвольный шаг назад и прижалась спиной к стене. — Ну-ну, я давно искал тебя… — Остолбеней! — вырвалось быстрее, чем он успел договорить. Из-за дрожания рук заклинание попало чуть выше плеча. Гермиона увидела, как напряглись все мышцы Долохова, готового к ответному удару. В следующую секунду в неё полетело режущее проклятие, которое оставило рану на бедре. В тот же миг на ноге появилось красное пятно, но она не обратила на это внимания. Она должна была это сделать и как только эта мысль промелькнула в её голове, из её палочки вырвался зелёный луч и полетел ему прямо в грудь. Добилось ли заклинание своей цели, она так и не поняла. Темнота наступила слишком внезапно, и последние мысли растворились в пустоте. Воспоминания нахлынули на Гермиону, словно давно забытые кусочки пазла, которые наконец-то встали на свои места. Она снова увидела Гарри, который стоял сейчас перед ней на коленях и держал её за плечи. Он выглядел почти так же, как и в последнюю их встречу перед битвой за Хогвартс, но теперь его глаза были полны отчаянья и безысходности. Взгляд Гермионы опустился ниже, на его шею, которая была перепачкана грязью. Там была кровь, но по засохшему пятну стало понятно, что это не его кровь. Она посмотрела ниже, на его пуловер, попыталась глубоко вдохнуть, но вместо этого всхлипнула. Кровь. Боже, это была его кровь. Весь его любимый свитер был исполосован длинными разрезами, из которых виднелись кровавые раны. Казалось, что всё его тело было поражено заклинанием «Сектумсемпра». Снова взглянув на друга, Гермиона увидела, как по его левому виску стекает алая жидкость. — Ты можешь стоять самостоятельно? — спросил Гарри. «Точно нет». — Да, — она не узнавала свой охрипший голос. — Думаю, да. Он отпустил её предплечье, и в этот момент порыв ветра чуть не сбил её с ног. Она удержалась, вцепившись руками в железку, торчащую из земли. Это стоило ей резкой боли в руке. Отдёрнув кисть, Гермиона обнаружила, что эта железка была гораздо горячее, чем должна была быть. И только когда она отвела взгляд от лица своего лучшего друга и осмотрела местность, осознание того, где она находится, привело её в ужас. Хогвартс был в огне. Они стояли рядом с тем, что осталось от их школы. Когда-то это здание было любимым, а теперь оно лежало в руинах. Гермиона пыталась найти в этом хаосе хоть что-то знакомое. Вот Астрономическая башня, где она часто проводила вечера с книгой. Но теперь от неё остался лишь полукруглый обломок. Она увидела кровавое месиво, наполовину свисавшее с этих обломков и зажмурила глаза. «Не смотри». Она почувствовала приступ тошноты и попыталась посмотреть в другую сторону. Её взгляд упал на следующую часть замка, и она увидела разрушенный внутренний двор школы. Это зрелище было мучительным, сравнимым только с непростительным заклинанием. Там, где когда-то находилось любимое место, где Рон и Гарри пытались списать на трансфигурации или зельеварение, теперь были лишь беспорядочно разбросанные каменные руины. На них были видны следы от заклинаний, свежие пятна крови и остатки чьего-то завтрака, который, видимо, не удалось удержать в себе. Но самым противоестественным в этой картине был огромный мёртвый акромантул, который был расщеплён ровно посередине. Одна его половина лежала на земле, а другая свисала с фасада здания напротив, пачкая своими выделениями стену. Гермиона снова почувствовала, как к её горлу подступила желчь. Глубоко вздохнув, она посмотрела на Гарри. Казалось, что в этом месте не осталось ни одной живой души, кроме них. Любимая школа опустела, и звенящая тишина как будто подтверждала произошедшие здесь ужасные события. — Пойдём. В замке остались выжившие, — сказал Гарри, заметив её взгляд. Его голос звучал слишком отстранённо. — Ты должна вернуться туда. Гермиона не могла заставить себя сдвинуться с места. Она и так знала, что увидит внутри замка. Кровавый след, который вёл к главным воротам, был красноречивым ответом на её вопрос. — Сколько времени я была здесь до того, как ты меня нашёл? — спросила она, стараясь придать голосу больше уверенности. Ей не хватало фактов о том, что происходило, пока она была без сознания. — Я не знаю. В какой-то момент вы оба исчезли. Я ничего не мог сделать, чтобы найти вас, потому что битва продолжалась, и Пожиратели смерти наступали. Я не мог упустить из виду Джинни. Прости… — Не извиняйся. Как Джинни? А Рон? Ты нашёл его? — голос дрогнул. — Джинни будет в порядке… Она сильно пострадала, но справится. — А Рон? — с надеждой в голосе спросила она. — Я ещё не нашёл его. Пожиратели отступили, Волдеморт отозвал своих слуг. Он хочет, чтобы я пришёл к нему, тогда никто не погибнет… — Нет, — она точно знала, что он скажет и прервала его на полуслове. — Он убьёт тебя, а потом и всех нас. Ты же понимаешь, что именно этого он и хочет? Пытается давить на твою совесть, зная, что ты не сможешь этого вынести. Но пойми, это не решение проблемы. Как только ты уйдёшь, нас непременно будет ждать гибель. — Найди Рона. — Гарри говорил отстранённо, и Гермиона тихонько всхлипнула, понимая, что он уже давно всё решил. — Это очень важно, Гермиона. Воздух словно сгустился. Могла ли она когда-нибудь дышать свободно, без этой всепоглощающей тревоги, которая сковывала каждую клеточку её тела? Кажется, это было так давно, до войны. Они жертвовали собой. Её лучший друг, её семья. Он отправлялся на верную смерть, а она ничего не могла с этим поделать. Возможно, он догадывался, что именно так всё и завершится. Вероятно, она тоже всегда это знала. — Гермиона, — произнёс он. — В кабинете Дамблдора… В омуте памяти я увидел всю правду. Он лишь использовал меня. С каждым произнесённым словом его голос становился всё тише и тише, наполняясь горечью. — О чём ты? — спросила она, хотя внутренний голос подсказывал ей, что она не хочет этого знать. Он обхватил её плечи дрожащими пальцами и сжал чуть сильнее обычного. — Пожалуйста, послушай меня, — сказал он. — Найди Рона. Ты не должна оставаться одна. И передай, пожалуйста, Джинни… — Нет, — перебила она. — Ты сам должен ей сказать. Она не простит тебя за это. Мы сможем придумать что-нибудь ещё… — она всхлипнула. — Не прощайся со мной вот так… Она больше не могла сдерживать слёзы, которые ручьём текли из её глаз. Его объятия были самыми тёплыми в мире… Вспомнив годы, проведённые вместе, она поняла, что их было так много, но вместе с тем и недостаточно. Сжав её ладонь в последний раз, он отступил на шаг, потом ещё на один, а затем развернулся и ушёл. Гермиона осела на грязную траву, не в силах сдержать подступающие рыдания. — Гарри… — это было больше похоже на всхлип, чем на слова. Он слышал её, она была в этом уверена. Только рука с палочкой слегка дёрнулась в ответ на её мольбу. Это всё, что она, видимо, могла от него получить. Его тело медленно исчезало из поля зрения, хотя, возможно, это было из-за слёз, которые застилали ей глаза. Гермиона обхватила колени руками и тихо заплакала. Ей было всё равно, даже если бы сам Тёмный Лорд увидел её здесь и решил наслать на неё непростительное заклинание. Она не могла заставить себя двигаться дальше. Эта война забрала так много дорогих ей людей, что она не выдержит ещё одной потери. Было так больно осознавать, что, возможно, теперь она осталась совсем одна. Родители больше не помнили её, а все друзья, скорее всего, уже были мертвы. Гермиона подняла голову и поняла, что должна вернуться в замок, чтобы увидеть своими глазами все потери сегодняшнего дня. Она должна вернуться к Джинни и, глядя ей в глаза, сказать жестокую правду. Это было необходимо сделать. Поднявшись на ноги, она огляделась. Разрушения были огромными. От прежнего замка остались лишь воспоминания, всё было в руинах. Она отряхнула свои чёрные джинсы и посмотрела на голубой свитер, который теперь больше походил на коричневый из-за пыли и грязи. К волосам вообще не хотелось прикасаться, ведь там могли застрять вещи, о которых лучше сейчас было не думать. В следующий миг её сердце замерло: она поняла, что палочки нет. Паника охватила её, когда она осознала беззащитность своего положения. Она лихорадочно искала её, всё больше тревожась. И вдруг, с облегчением, обнаружила её в заднем кармане джинсов. То, что её воспоминания обрывались на таком важном моменте, было отвратительно и сбивало с толку. В этой ситуации контроль над происходящим был необходим. Однако, как бы она ни старалась, воспоминания не возвращались. Сейчас нужно было решать проблемы по мере их возникновения, и то, что она всё ещё была жива, было самым важным. Гермиона не могла заставить себя войти в замок. Она боялась увидеть на полу тела своих знакомых. Возможно, шляпа ошиблась, когда распределяла её на факультет в одиннадцать лет. Она искала повод не входить внутрь. Рона явно там не было. Гарри наверняка начал бы поиски именно там. Поэтому она решила обойти замок в поисках Рона или кого-то, кто нуждался в помощи. Трусиха. Оглядевшись в последний раз вокруг, Гермиона поняла, что это не то место, где обрываются её воспоминания. Кто-то трогал её, когда она была без сознания, и по её телу пробежала неприятная дрожь. Это был небольшой закуток между камнями, скрытый от входа в школу. Здесь не было ничего, кроме большого камня и примятой травы. Если кто-то хотел её спасти, это место было слишком близко к зоне боевых действий, что было неразумно. Возможно, этот человек намеренно оставил её здесь, чтобы потом, как пленницу, отнести к Лорду. Она быстро огляделась. Похититель мог быть рядом, но вокруг царила тишина и безлюдье. Если кто-то и планировал её забрать, их планы рухнули. Гермиона прошла половину замка, но так и не встретила никого. На её пути были только выжженные заклинаниями деревья, обломки камней от сгоревшего здания и кровь. Тишина не была умиротворяющей, она была отравленной. А запах гари и сожженной плоти только усиливал рвотные позывы, которые снова подступали к горлу, несмотря на то, что она уже опустошила свой желудок минут пятнадцать назад. Проходя мимо очередных зарослей, она услышала странный шорох. Звук доносился из чащи, расположенной примерно в десяти метрах от неё. В такой тишине любой звук было сложно не заметить. Гермиона осторожно шла к источнику, держа палочку наготове. Сердце бешено колотилось, но она не сдавалась. Пройдя несколько метров тихо и осторожно, она оказалась на небольшой полянке, похожей на остальные в замке. Перед ней стоял человек. Его белые волосы резко выделялись на фоне окружения. Она сразу узнала его — слишком часто плакала из-за его слов. Гермиона сделала шаг, и под её ногой хрустнула маленькая ветка. Малфой резко обернулся, направив на неё палочку. В его глазах мелькнул испуг, но когда он узнал её, в его взгляде промелькнула незнакомая эмоция. — Малфой, — она хотела задать вопрос, но голос дрогнул, превратив фразу в неуверенное утверждение. — Грейнджер, — он едва вымолвил её имя, чувствуя, как слова застревают в горле. — Это... Она перевела взгляд с его испуганных глаз вниз. Возле ног лежала грязная одежда. Но в следующее мгновение Гермиона поняла: это не просто тряпки, а тело. Заклинания превратили его в окровавленное месиво. У останков были те самые теплые карие глаза, теперь они казались безжизненно серыми. Рыжие волосы и россыпь веснушек — всё это делало его особенным. — Рон… — вздохнуть было невозможно, легкие словно наполнились острыми иглами. Хотелось лишь одного — избавиться от невыносимой боли, что выжигала внутренности. — Грейнджер, пожалуйста, — Малфой шагнул к ней, но она отшатнулась. — Не трогай меня! Это ты! — закричала Гермиона, и слезы вновь наполнили её глаза, а тело задрожало. — Нет… нет, — его лицо стало безразличным, и она поняла, что он использует окклюменцию. Она не верила ему. Он всегда их ненавидел, и теперь получил то, чего желал. Секунду назад Гермиона выглядела слишком расслабленной для такой ситуации. Но она быстро взяла себя в руки и направила палочку на противника. Её первое заклинание полоснуло Драко по руке, оставив кровавое пятно. В ответ он метнул в неё Остолбеней. Успев отпрыгнуть в сторону и сгруппироваться, Гермиона заметила, как красное проклятие врезалось в дерево за её спиной. — Гермиона, послушай… — сказал он. Вновь заклинание. На этот раз оно попало ему в бедро, и он зашипел от боли. Она видела, как ему плохо, но это не могло заглушить её гнев. Её Рон. Этого не должно было произойти, только не с ним. Малфой должен поплатиться за это, даже если Гермиона сама получит смертельное ранение. Ей было все равно. Перед глазами стояло мертвое тело близкого друга, и она должна была хотя бы попытаться отомстить. Не успела она произнести очередное проклятие, как из тени за спиной Малфоя возникли три фигуры в чёрных масках. Малфой мгновенно развернулся и как будто закрыл её своим телом, направив палочку на незнакомцев в тёмных мантиях. Это было его фатальной ошибкой. Гермиона уже была готова произнести заклинание, которое должно было уничтожить её врага детства. В этот момент одно из проклятий Пожирателей полетело в её сторону. Она даже не попыталась защититься, сосредоточившись лишь на том, чтобы успеть произнести смертельное заклятие Авада Кедавра первой. Девушка почувствовала сильный удар и упала на твёрдую землю. Она не успела. Но теперь это не имело значения. Темнота накрыла её мгновенно, и Гермиона надеялась, что больше никогда не увидит свет.