Часть 3

Ынче сидела за партой и решала тяжёлую задачу по математике, когда шла перемена. Она не хотела тратить время впустую и, как сказал Джемин, грызла гранит науки. У неё изначально выходило всё неправильно, когда она сверяла своё решение с тем, что было в конце учебника, где находились правильные ответы. Хон ломала голову вот уже минут двадцать над этой задачей. Но кто-то, громко поставив свой стул рядом с ней, прервал её. Юнджин всматривалась в её тетрадь, а Ынче смотрела на неё недоумённо. Тут же на её парту незамедлительно села и Чэвон. — Опять ты со своей математикой, лучше вот почитай свежие новости, — тяжело вздохнула Хо, и девушка сразу же показала свой телефон. Школьница вчитывалась в пост, который гласил о том, что Пак Джисон со своими друзьями курил на территории школы, и произошло это как раз в день вечеринки. Хон буквально оцепенела, ручка выпала из её рук, а девушки сочувственно смотрели на неё. Школьницы прекрасно знали о том, как они столкнулись возле мусорного бака — об этом Ынче им сразу же рассказала, как только подвернулся случай. — Вот чёрт… — девушка незаметно для себя выругнулась под нос. — Хон Ынче, да ты вляпалась по полной программе. Что будешь делать? Нам надо найти автора этого поста. Школьница положила голову на парту, до сих пор не воспринимая происходящее. Хоть это была не она, кто выложил пост, парни подумают, что это её рук дело. Девушка взвыла от беспомощности. Что теперь будет? А ведь завтра она будет у него дома. Пак точно будет присутствовать на этом ужине — он не упустит шанса поговорить с ней и всё выяснить. — Кто-нибудь знает, он сейчас в школе? — Хон резко подняла голову и спросила подруг. — Да, он в школе, мы видели его в столовой. Школьница начала сильно нервничать — это ведь не она выложила пост. Даже если она будет отрицать, ей не поверят. — Ынче, ты чего так переживаешь? Это же не ты всё написала. Ты вся на иголках, словно это ты всё сделала. Хоть ты и не причастна ко всему этому, расслабься. — Девушки с двух сторон начали её успокаивать, и Хон действительно немного полегчало. — Юнджин, выйди на минутку. В проёме дверей их кабинета стоял Ли Минхен — двоюродный брат Хо и по совместительству друг Джисона. Девушки напряглись, не зная, чего ожидать. Переглянувшись между собой, Юнджин вышла в коридор. Парень выглядел не особо добрым, и Ынче пуще прежнего пала духом. Школьница была готова душу продать, лишь бы Хо вернулась с хорошими вестями. Спустя пару минут Юнджин вошла обратно и села рядом. Все выжидающе смотрели на неё. — Я вчера была у них дома и, оказывается, забыла свои наушники. Он принёс мне их. Хон с облегчением вздохнула, словно тяжёлый груз упал с плеч. — Ынче, можно тебя? Школьница округлила глаза и снова напряглась, когда её вызвал классный руководитель. Теперь всё стало куда серьёзнее. — Да что же это такое? Чего вас по очереди вызывают? — Чэвон сидела в недоумении. — Сначала Юнджин, а теперь Ынче. Может, мне уже быть наготове? Девушка вышла из кабинета и вместе с учителем направилась в неизвестность. У Хон даже сил не было спрашивать, по какому поводу её вызвали — она попросту не хотела знать. Они вошли в учительскую, и первое, что она увидела, — Пак Джисон. Вот зря она не спросила. У школьницы выступил пот на лбу, она побледнела и начала теребить край юбки, а в голове пронеслись миллионы теорий. Парень вальяжно сидел на стуле, а преподаватели косо посматривали на него. — Ынче, познакомься с Джисоном. Он учится в параллельном классе. Возможно, вы знаете друг друга. Пак встал со своего места и засунул руки в карманы брюк, а Хон была вся на нервах — казалось, никакая валерьянка не поможет. — Знаем. Очень хорошо друг друга знаем, — коротко ответил парень, не отрывая тяжёлого взгляда от неё. — Хотим вам кое-что объявить, — учитель Ли прочистил горло и взял всё в свои руки, потому что видел, как тяжело было его коллеге объяснить происходящее. — Пак Джисон, ты мой ученик, я твой классный руководитель, и я очень переживаю за твои оценки. Я даже представления не имею, как ты будешь сдавать экзамены. В связи с этим твоим репетитором будет Хон Ынче — гордость нашей школы и ученица номер один. Последние слова он произнёс с неким достоинством и выжидающе посмотрел на школьников. Девушка не верила своим ушам. Возможно, всё это ей просто слышится. А вот Пак, напротив, каким был спокойным, таким и остался. — Звучит интересно. Я согласен. Пусть она будет моим репетитором. Преподаватели обрадовались, а вот она, напротив, была мрачнее тучи. — Но я не хочу быть его репетитором, — школьница не могла поверить в услышанное, ей это всё не нравилось. — Извините, учитель Ли, но я вынуждена отказать. На носу вступительные экзамены, мне самой нужно готовиться. — Нет-нет, мы, конечно, не просто так тебя просим. Если ты подтянешь его, то по моему предмету я автоматически поставлю тебе высокую оценку. Да и сама ты вспомнишь прошедший материал. Хон задумалась над его словами. Ведь именно учитель Ли преподавал математику и любил занижать оценки — девушка сквозь слёзы постоянно просила дополнительные задания. — Я согласна. — Как бы она ни хотела признавать, но звучало заманчиво. Пак усмехнулся, видя, как быстро она сдалась. Честно говоря, Джисон думал, что девушка уж точно откажется, но он глубоко ошибался. — Тогда три раза в неделю после занятий. Можете хоть завтра начинать. — Мужчина был на седьмом небе от счастья, ведь понимал, как тяжело было расшевелить этого лентяя. Девушка вылетела из кабинета, несмотря на подкашивающиеся ноги, лишь бы Пак не начал задавать вопросы по поводу школьного сайта. Она чувствовала спиной, как он сверлит её взглядом — уж слишком отчётливо. У школьницы даже мурашки побежали по коже. — Эй, ученица номер один. — Хон резко остановилась, а он прошёл мимо неё. — Я ещё поговорю с тобой. Думаю, ты уже знаешь, по поводу чего будет разговор. Брюнет ушёл вперёд, оставляя её в одиночестве. — Это не я. Я не публиковала пост, — школьница крикнула ему вслед. Он остановился и обернулся к ней. — Тогда чего ты бежишь от меня, словно совершила преступление? — Ынче действительно вела себя подозрительно, избегала его. Любой бы подумал, что это она. Даже девушка на его месте подумала бы так же. — Ври сколько хочешь, я тебе не верю. Парень развернулся и ушёл, снова оставив Хон одну. Школьница начала винить и упрекать себя, но в то же время она не могла ничего с собой поделать. Вполне нормально, что она нервничала: после того как она пригрозила выложить пост, кто-то действительно это сделал. Кто тянул её за язык? Откуда ни возьмись появилась храбрость в тот момент. И как теперь доказать парню, что это не она? Хон совсем запуталась. Она поплелась обратно в кабинет, и когда подруги увидели её, то испугались. Ынче выглядела так, словно из неё высосали всю энергию — уставшая и нервная. За каких-то десять минут её изрядно помучили, а всему виной был этот школьный сайт. Школьница была выжата как лимон. Хо и Ким, увидев её, начали переживать — это означало одно: учительница Чон снова попросила о «маленькой просьбе». — Что, опять олимпиада? — спросила Чэвон, продолжая переписывать конспект по физике. Хон была готова даже на олимпиаду по химии, лишь бы всё происходящее оказалось сном. Она ущипнула себя, надеясь проснуться, а вся ситуация с Джисоном была бы всего лишь плохим сном. Но, к сожалению, это была реальность. Девушка совершенно не хотела ворошить ситуацию с Паком и объяснять всё подругам, и как нельзя кстати прозвенел звонок, чему она искренне обрадовалась. Вопрос Ким так и остался без ответа.

***

Ынче была готова на всё, но заходить в дом семьи Пак гордость просто не позволяла. Однако было уже поздно отнекиваться и придумывать оправдания — Хон была одета в красивое платье, а на лице был лёгкий макияж. Как бы она ни хотела надеть широкую толстовку и свободные джинсы, мать устроила настоящий хаос в комнате, подбирая ей подходящее платье. Стресс накатывал волнами. Девушка сильно переживала. Она даже выпила успокоительное, но, кажется, никакого эффекта не было — иначе как объяснить то, что школьница бесконечно ходила по комнате, наматывая круги? Даже перед экзаменами она никогда так не волновалась. Со стороны это выглядело как ерунда, но Ынче всегда была эмоциональной и принимала всё близко к сердцу — скорее всего, именно это и влияло. Она была уверена, что Джисон точно будет дома. После последних событий он явно был взбешён и не упустит шанса загнать её в угол своими расспросами. Наверное, ей придётся привыкать к нему. Они теперь будут часто сталкиваться — как-никак, она его репетитор. Но главный вопрос был в другом: будет ли он вообще заниматься? Ынче надеялась, что он всё же возьмётся за ум и сделает правильный выбор. В конце концов, они оба останутся в плюсе: она получит нужную оценку, а Джисон подготовится к экзаменам. Для школьницы результат был особенно важен. Но как внедрить в его голову хотя бы каплю знаний? Он же настоящий лентяй и раздолбай, который совершенно не задумывается о своём будущем. В учёбе должно быть обоюдное желание, а если отдача будет только от неё — это всё равно что кинуть горох об стену. Его нежелание учиться было написано у него на лице. Как прикажете ей бороться с этим бездельником? Она даже не представляла, как доступно объяснить ему материал, полный сложных терминов и формул. Работа с ним обещала быть настоящим мучением. — Ынче, доченька, нам пора выходить. Дверь в комнату открылась, и мать буквально позвала её прямиком в ад. Хон вместе с родителями вышла из дома, беря маму под руку, словно за спасательный круг. Отец держал в руках подарочный пакет, который, очевидно, предназначался семье Пак. Затем школьница вспомнила, что женщина несколько дней размышляла над тем, что подарить старшему Паку. В итоге она купила «шары Ньютона» в качестве небольшого сувенира. — Когда же ты помиришься с Джисоном и будешь дружить с ним, как в старые добрые времена? — Это было последнее, что девушка хотела слышать. Женщина явно собиралась отчитать её, но ведь это была не её вина — она хотела сохранить дружбу, а он отказался. — Мама, мы не будем с ним друзьями, как раньше. Мы не будем дружить. У нас разные интересы, пора уже привыкнуть к тому, что мы больше не общаемся, — Ынче произнесла это грубым тоном, чтобы мать больше не задавала вопросов. Хон Мису постоянно спрашивала дочь, что произошло, но школьница либо отнекивалась, либо отвечала поверхностно. Женщина всегда задавалась вопросом, почему они перестали дружить, ведь раньше были не разлей вода. Однажды она даже увидела из окна, как они прошли мимо друг друга, не поздоровавшись, словно чужие. Тогда она поняла, что всё серьёзно и былую дружбу будет тяжело вернуть. Женщина лишь тяжело вздохнула и постучалась в дверь. Дом семьи Пак находился всего в паре шагов от их дома — они даже переехали в один день. По словам родителей, в тот момент Джисон только родился, а мама Ынче должна была вот-вот родить. В итоге родители всё ещё дружат, а их дети давно перестали общаться. — Привет! — Родители начали здороваться. Отцы обменялись хлопками по плечу, а мамы обнялись. — Проходите, мы уже накрыли стол. — Хон замешкалась в проёме двери, а когда родители брюнета заметили её, она машинально поклонилась в знак приветствия. — Здравствуйте! — Школьница не успела моргнуть, как мама Джисона сразу заключила её в объятия и поцеловала в щёку. — Ынче, я так скучала по тебе, — женщина никак не отпускала её, а девушка неловко улыбалась. — Видела тебя две недели назад в магазине, но когда ты у нас дома — это уже другие ощущения. Хон неумело обняла её в ответ, словно боясь зажать. Она действительно была согласна с тем, что находиться в их доме — совсем иное чувство. Как бы ни было тяжело признать, Ынче правда скучала по этим стенам. В прошлом году семья Пак затеяла ремонт, и дом заметно преобразился, что Хон не могла не отметить. Девушка начала выискивать знакомую фигуру, но его нигде не было, и она облегчённо выдохнула. Может, она зря переживала, и его действительно нет дома. — Проходи, Ынче. Можешь осмотреться, тебя у нас давно не было. Школьница решила прислушаться к её словам и стала рассматривать картину, одиноко висевшую на стене. Из кухни доносился невероятно вкусный запах — её любимое кимчи. Было приятно осознавать, что женщина помнит, что она любит. Девушка поднялась на второй этаж и заметила одну из комнат с двуспальной кроватью — очевидно, спальня родителей Джисона. Проходя мимо ванной комнаты, она услышала слабые звуки. Сначала школьнице показалось, что ей послышалось, но затем она заметила, как из-под двери пробивается свет. Неужели он всё-таки дома? Хон не успела осознать, что пора уносить ноги, как дверь резко открылась, и из ванной вышел Пак. Судя по всему, он только что принял душ. На его голом торсе висело полотенце, с волос стекала вода, на бёдрах были серые спортивные штаны, а на шее — привычная цепочка. Парень застыл, рассматривая девушку перед собой. Школьница не знала, куда смотреть: глаза метались в разные стороны, сердце колотилось так сильно, что, казалось, Пак мог его услышать. Она чувствовала, как начинает краснеть, и заметила небольшую татуировку в виде головы волка под его левой грудью. — Ынче, какие люди, — парень усмехнулся и продолжил вытирать волосы полотенцем, ничуть не смущаясь её присутствия. — Не ожидал увидеть тебя прямо здесь. Он сделал акцент на последнем слове, и девушке сразу стало не по себе. — Признайся честно, это же ты выложила пост? Брюнет начал медленно надвигаться на неё и встал прямо перед ней. — Да ещё и стала моим репетитором, а теперь у меня дома. Ты хочешь привлечь моё внимание? — От такого заявления девушка была возмущена. — Джисон, мне не нужно твоё внимание. Я говорила тебе и повторю ещё раз — я не выкладывала пост. В школе были не только мы с тобой, но и другие ученики, которые могли тебя увидеть. А репетитором я стала лишь из-за выгоды. С каждым словом Хон парень менялся в лице. Он сжал челюсть, его взгляд потемнел. Школьница поёжилась от одного его выражения, сама не понимая, откуда в ней взялась такая уверенность. — По крайней мере, ты единственная, кто видел меня курящим. Хорошо, я поверю твоим словам. Но если я узнаю, что это всё-таки ты, — как я и говорил, не жди ничего хорошего. Парень обошёл её и зашёл в свою комнату. Девушка сжала губы от обиды, опустив взгляд в пол. Поверить только — он мог причинить ей боль. Он даже не доверял ей. Хон тяжело вздохнула и спустилась вниз. В гостиной сидели родители и рассматривали альбом, вспоминая старые времена. Ностальгия накрыла не только её, но и взрослых — они весело смеялись, перелистывая фотографии. Увидев девушку, сразу подозвали её к себе. — Доченька, садись рядом с нами. —Оказывается, тут так много фотографий, которых у нас нет. Ынче села на диван и принялась рассматривать старые снимки вместе с ними. — Смотрите, тут Ынче только родилась. — Школьница направила взгляд на фотографию, где родители дружно стояли возле больницы. Это был день выписки. На руках у мамы Хон был букет красивых цветов, а отец держал новорождённую дочь. Джисон тоже присутствовал на снимке — таким же малышом, как и сама Ынче. — Поверить только, что они уже заканчивают школу. А мы в те времена какими молодыми были… — Пак Харин произнесла это дрожащим голосом, пуская слезу, и следом заплакала мама Ынче. Тогда женщины выглядели стройнее, а у мужчин не было ни одного седого волоса. Для Ынче было непривычно видеть их такими — во цвете лет, в начале совместной жизни. Почти на каждом детском снимке рядом с ней был Пак. Сейчас же они стали чужими людьми, которые знают друг о друге слишком много. — Здравствуйте! — Голос раздался рядом, и все по инерции посмотрели на парня. Джисон поклонился и мило улыбнулся. Ынче была в полном шоке от его двуличности: всего несколько минут назад он был холоден и резок, а сейчас сиял улыбкой перед родителями. — Джисон-а, привет. — Мама, всё ещё с заплаканными глазами, подошла к нему и обняла. Школьница тяжело вздохнула и опустила взгляд на свои пальцы, которые нервно теребили ткань платья. — Очень редко тебя вижу. Вблизи ты ещё красивее. Брюнет смущённо улыбнулся, затем пожал руку отцу. — Давайте за стол, уже всё готово. —Женщина пригласила всех, и они, словно в былые времена, расселись за стол. Джисон сел напротив Ынче, изредка бросая на неё взгляды. Хон прекрасно это чувствовала и старалась не поднимать глаза. — У Джисона были планы, но я его еле уговорила остаться с нами на ужин, — довольно проговорила Пак Харин. По её словам, уговорить сына было нелегко. Она сослалась на отца, который был бы недоволен, если бы тот ушёл, ведь повышения он долго ждал и упорно к нему шёл. Какой же это праздник без единственного сына? — Ынче тоже собиралась позаниматься в библиотеке, хотя обычно она делает это дома, но я настояла, чтобы она пошла с нами. Было бы невежливо. — Школьница незаметно закатила глаза, продолжая есть рис. Пусть Пак знает, что она не горела желанием переступать порог их дома. — На фотографиях Джисон везде рядом с Ынче. В детстве он так её оберегал, такие милые. — Женщины захихикали, а мужчины продолжили разговор о бизнесе, не особо вникая в тему. Хон застыла с палочками у рта, понимая, что Харин попала в самую больную точку. Она медленно подняла взгляд, наблюдая за реакцией парня. Джисон сжал руку и серьёзно уставился в тарелку, откинувшись на спинку стула. Почему разговор снова крутится вокруг них? Неужели нет других тем? Ынче было неловко до кончиков пальцев, а взрослые словно специально подливали масла в огонь. — У нас тоже почти на всех фотографиях они вместе. Всё детство неразлучны были. — Ынче покраснела, не понимая, почему они не могут остановиться. Джисон сделал вид, что его здесь нет, и продолжил есть. Хон потянулась за любимым кимчи, как вдруг вторая пара металлических палочек задела её. Видимо, брюнет тоже решил взять фирменное блюдо своей мамы. Они на секунду встретились взглядами и школьница убрала палочки, а парень как ни в чем не бывало взял еду. — Ынче, куда ты собираешься поступать? Девушка округлила глаза, затем сделала глоток сока и ответила: — В Ёнсэ или в Сеульский университет. — Отец гордо улыбнулся, понимая, что дочь не зря старается. На самом деле Ынче до конца не знала, на какую специальность хочет идти — она всё ещё не разобралась в себе, в отличие от одноклассников. — Ты такая молодец, я так рада за тебя. — Женщина искренне улыбнулась, и Ынче не смогла не улыбнуться в ответ. Вдруг Пак Харин хлопнула в ладоши и встала. — Чуть не забыла! Вчера я случайно нашла фотографию, где Джисон целует Ынче в щёку. Они там такие забавные. — Она протянула снимок Хон Мису, и та заулыбалась во все тридцать два зуба. Ынче почувствовала, как краснеет до невозможности. Стыд пробрал до мозга костей. Сколько можно возвращаться к прошлому, когда они давно не общаются? Джисон нахмурился, явно не понимая, они вообще празднуют повышение отца или собрались обсуждать их детство. — А у Ынче в комнате лежит фотография, где они обнимаются. Кажется, в тот день они даже «поженились». — Женщины звонко рассмеялись. Ынче была готова провалиться сквозь землю. Она не помнила, когда успела выйти за него замуж — значит, было это в глубоком детстве, и Пак, скорее всего, тоже этого не помнил. Атмосфера становилась слишком давящей. Сначала обвинения Джисона, теперь разговоры матерей, будто всё было спланировано заранее. — Я до сих пор не понимаю, почему вы не дружите. Всё ведь было хорошо, а сейчас вы даже не смотрите друг на друга. — Ынче именно этого и боялась. Как объяснить, что у них теперь разные интересы, разный круг общения и прошлое уже не вернуть? Она быстро заморгала, не позволяя слезам пролиться, но влага уже подступала к глазам. — Мам, смени тему, — холодно произнёс Джисон, бросив взгляд на мать. — Извините, я выйду в уборную, — тихо сказала Ынче и поднялась из-за стола. Школьница вышла из-за стола, и одинокая слезинка скатилась по щеке — она поспешила стереть её. Ей действительно всё это надоело. Хотелось просто исчезнуть из этого дома: за последние пару дней стресс накрыл её с головой. Зайдя в уборную, Ынче посмотрела на своё отражение в зеркале — пунцовое лицо и уставшие глаза. Она ополоснула лицо холодной водой, вытерла руки бумажными салфетками и открыла дверь. Перед ней стоял Джисон. Парень облокотился о стену и что-то быстро печатал в телефоне. Заметив её, он убрал устройство в карман. — Ынче, — серьёзно произнёс Пак, внимательно глядя на неё. Она не знала, чего ожидать от него на этот раз. — Я не хочу, чтобы ты питала ложные надежды. Мы не будем с тобой дружить, как раньше. Даже если вдруг начнём общаться, эта дружба уже не будет такой, как в детстве. Эти слова резанули больнее, чем она ожидала. Хон всегда мысленно повторяла себе то же самое, но услышать это из его уст оказалось куда тяжелее. — Я прекрасно это понимаю, — набравшись смелости, ответила Ынче, глядя ему прямо в глаза. — Мы уже не будем друзьями. Мы стали чужими людьми. Тем более, я не хочу снова начинать с тобой дружить, мы уже не дети. Парень ухмыльнулся и сделал шаг к ней. Вся её уверенность тут же испарилась. — Рад, что ты это осознаёшь. Спина девушки коснулась стены. Джисон протянул руку и выключил свет в уборной над её головой. В ту же секунду его телефон завибрировал. Он ответил на звонок и коротко сказал, что уже выходит. Парень ушёл, оставив её одну. Вот они и расставили точки.