Глава 1. Понедельники.

По понедельникам никогда не происходит ничего хорошего. Женщина заходит в винный погреб. Так обычно начинаются плохие шутки. Это похоже на плохую шутку. Питер присел в проходе, пополняя запасы тунца в банках, когда услышал тихий вздох. — Питер? Он откидывается назад, поднимает глаза и замирает. Пеппер Поттс стоит там с банкой «Принглс» в руках. Со сметаной и луком. Любимое лакомство Морган. Они оба смотрят друг на друга, как будто заклинание держит их в стазисе. Затем Пеппер делает шаг вперед, и заклинание разрушается. Питер резко встает и делает неуклюжий шаг назад, его кровь холодеет. Он говорит: — Я..., – и отворачивается, чтобы бежать. — Питер, подожди, подожди. Пожалуйста? Питер не должен, но он останавливается. Он хочет сбежать, но хочет и остановиться. Пеппер уже рядом с ним. — Милый, - дышит она. Ее рука ложится ему на плечо. — Я так рада тебя видеть. Мы так волновались. Питер? Он поднимает на нее глаза. — Привет, милый, - говорит она. — Привет, - он удивился тому, как ровно звучал его голос. — Я... Извини. Она обнимает его, осторожно, как будто думает, что он исчезнет в дыму, если она будет держаться слишком крепко. — Все в порядке? – Это мистер Делмар. Он выглядывает из-за угла прохода, брови озабоченно нахмурены. Питер высвобождается из объятий и отходит в сторону. — Извините, - повторяет он. — Пеппер, я... Я работаю. Я не могу... не могу сейчас. — Ты работаешь здесь, - говорит она. — Где ты остановился? — Я в порядке, правда. — Ты пойдёшь со мной домой? Присоединишься к нам за ужином? Пожалуйста? Тони будет очень рад тебя видеть. И Морган тоже. Его сердце бьется так быстро, что трудно дышать. — Пеппер... — Похоже, вам двоим нужно время, чтобы поговорить, - говорит мистер Делмар. — Вы можете воспользоваться кабинетом. - Важно, наверное, понимать контекст этого конкретного понедельника. С чего мы начнем? - - - Родители Питера погибли в понедельник. Точнее, это был вторник, когда они находились в крошечном самолете, падающем в океан в нескольких милях к востоку от Японии. Но в понедельник Питер храпел на надувном матрасе в доме семьи Тумс, куда родители привезли его с ночевкой. Им с Лиз было по восемь лет, и они были совершенно неразлучны с тех пор, как в детском саду наконец-то заключили перемирие, положившее конец Великой битве ведер и лопат в песочнице. Теперь ночевки были еженедельным явлением. Наутро они отправились в школу, и ничто еще не предвещало беды. Родители Питера обещали, что приедут за ним после обеда. Но вместо этого вернулся отец Лиз, Эдриан, с ним был полицейский, и они сказали ему, что его родители мертвы. Лиз начала плакать первой. Питер просто вцепился в рукав Эдриана и кивнул. Они вернулись в дом Питера и собрали всю его одежду и все игрушки в большие мешки для мусора. — Но... Но могу ли я позвонить им по телефону? - спросил он, все еще держась за рукав Эдриана. — Нет, малыш, - сказал Эдриан. — Они умерли. Их больше нет. Тогда Питер начал плакать. — О, Педро,– Эдриан захрипел и обнял Питера так крепко, что тот едва мог дышать. — Мой маленький зубастик, мне так жаль. - Его ночевки в доме Лиз стали постоянными. Дорис много работала и часто уезжала в командировки, но Эдриан был теплым и энергичным человеком, который всегда был на их стороне. Он отвозил их в школу и забирал. Он делал с ними домашние задания, а иногда и за них. Он разрешал им строить крепости из одеял в гостиной, разрешал кататься на его машине по пустым парковкам, а когда Питер или Лиз попадали в неприятности в школе, Эдриан приходил, кричал на учительницу и швырял ее вещи, пока она не грозилась вызвать полицию. Самым безопасным местом в мире был уголок локтя Эдриана. Когда они смотрели страшные фильмы, Питер сворачивался калачиком на диване и прятал туда лицо, вцепившись в мужской рукав. Лиз всегда выбирала страшные фильмы, а потом дразнила его, когда он пугался. Но Эдриан сказал: — И ты, и я, Педро, – зарывшись утешающей рукой в его волосы. — У нее стальные нервы, как у ее матери, но я тут обделался. Лиз наморщила нос. Эдриан научил его считать до десяти по-французски, печь блины, подделывать автографы, подключать машину, играть на пианино «Твинкл, твинкл, маленькая звезда». — Мне нравятся барабаны, - сказал Питер. Он увидел барабанную установку в витрине магазина секонд-хенда, и она показалась ему странно очаровательной. — Нет, не нравятся, - сказал Эдриан. — Тебе нравится фортепиано. Эдриан научил его всегда поступать правильно. Когда его компания получала выгодный проект или крупный контракт, они шли в супермаркет, набирали большую коробку лишних продуктов и несли ее в продовольственный банк. Эдриан научил его ловить рыбу - занятие, которое Питер считал исключительно скучным. У семьи Тумс был крошечный деревянный домик на озере в нескольких милях от Нью-Йорка, где они проводили много летних выходных. В домике была одна спальня, где Питер и Лиз делили двухъярусную кровать. Эдриан спал на раскладном диване. Иногда к ним присоединялась Дорис. Но не часто. — Это весело, правда? - спросил Эдриан, насаживая на удочку свежую наживку. — Да, - сказал Питер, глядя на муравья, ползущего по краю лодки. – Это весело. - У Питера есть только одно четкое положительное воспоминание о Дорис. Когда она взяла их с Лиз на карнавал на Лонг-Айленде и угостила сладкой ватой. Они играли в игру, в которой нужно было бросать ярко-оранжевые шарики в штабеля консервных банок. Питер выиграл крошечную головоломку. Круглый пластиковый лабиринт с маленьким мрамором, который нужно было провести через лабиринт, наклоняя и поворачивая его под углом. Лиз ничего не выиграла. — Неважно, - сказала она, но нижняя губа у нее дрожала. — Можешь взять мой, - свободно протянул Питер, и ее лицо засветилось. Дорис погладила его по макушке. – Это было очень мило с твоей стороны, Питер. - В десять лет ему подарили старкфон. Эдриан привел его в большой магазин с множеством телевизоров, на которых крутили один и тот же ролик с Тони Старком, объявляющим миру, что он Железный человек. Они спрятались за микроволновками, оба хихикали, пока Эдриан запихивал телефон под свитер Питера. Они вышли за дверь, сигнализация не среагировала, и Эдриан купил ему мороженое, чтобы отпраздновать это событие. — Эти большие корпорации просто эксплуатируют своих работников, чтобы сделать генеральных директоров грязно богатыми, - объяснял Эдриан, пока они ехали домой. — Ты не должен одобрять это. Вот как надо бороться с этим. Кто-то должен встать на защиту маленького человека. Всегда нужно поступать правильно. Как Робин Гуд. Тебе нравится Робин Гуд? — Мне нравится Бэтмен. — Нет, не нравится, - сказал Эдриан. —Тебе нравится Робин Гуд. - Лиз тоже умерла в понедельник. Им было по одиннадцать лет. Питер считал Железного человека крутым, а Лиз - невероятным. У нее была пара носков Железного человека, которые она носила несколько дней подряд, пока Эдриан не взял ее на руки, держал вверх ногами и не стягивал носки, а она визжала от смеха. — У тебя на ногах вырастет грибок, малышка, - говорил он ей. — У тебя будут маленькие перепончатые лапки, как у синицы. — И тогда я стану настоящим супергероем! - радовалась она. — Я буду женщиной-синицей! Они пошли на выставку Старка, и Эдриан купил им обоим шлемы Железного человека. — Еще кое-что, чтобы ты никогда не снимала, - сказал он дочери. — Чтобы у тебя в волосах тоже рос гриб. Она высунула язык и решительно надела шлем на голову. Они не пошли смотреть скучную речь Джастина Хаммера, но зато увидели, как запускается фейерверк. — Посмотрите, сколько костюмов летает вокруг! –воскликнула Лиз и побежала прямо к ним. Она получила пулю в грудь от неконтролируемого дрона Хаммера и мгновенно умерла. - Питер мало что помнит о похоронной службе. Он помнит только фотографию Лиз, раздутую до размеров таблоида, увитую плющом. Он помнит, как вцепился в рукав Эдриана и не отпускал его целый день. — Теперь есть только ты и я, Педро, - сказал Эдриан, обнимая Питера так крепко, что трудно было дышать. — Ты и я против всего мира. - Питер выбросил все игрушки Железного человека и сорвал плакаты со стены. Эдриан помог ему. — Ублюдок, этот ублюдок, - задыхаясь, произнес он, разрывая на куски любимый рисунок Лиз. — Ублюдок, - вторил ему Питер, обезглавливая пластиковую фигурку Железного человека. Он нашел крошечный пластиковый лабиринт в коробке под кроватью Лиз и решил оставить его себе. Он спрятал его в маленький кармашек рюкзака, потому что не был уверен, что Эдриан не рассердится из-за этого. Эдриан часто злился. Он много кричал и разбрасывал вещи, а потом плакал и извинялся, обнимая Питера так, словно боялся упасть в пропасть. Дорис стала очень жесткой и тихой, стала работать еще дольше и ездить в еще более долгие командировки. Питер делал все, что мог, чтобы облегчить ситуацию, но ему казалось, что он никогда не сможет сделать достаточно. - В понедельник они получили по почте чек от фонда Старка. — Мне не нужны его гребаные деньги! - завывал Эдриан, проходя по коридорам. — Вот сколько, по его мнению, стоит моя дочь? Ему наплевать! Ему наплевать! Из-за него гибнут дети, а потом он пихает деньги на решение проблемы. Я задушу этого ублюдка, даже если это будет последнее, что я сделаю! — Не говори так! - огрызнулась Дорис, и они снова начали спорить. Питер свернулся калачиком в своей постели и фантазировал о том, как будет бить Тони Старка по лицу. - В школе его одноклассник Нед стал преследовать его на переменах. Никто не хотел играть с Недом, а теперь, когда Лиз умерла, некому было играть и с Питером. Учительнице все это показалось удивительным, и она заставила Неда поменяться местами, чтобы он сидел за столом рядом с Питером. За столом, где раньше сидела Лиз. Это было похоже на грубое вторжение, как будто Нед мог пройтись по ее могиле. В течение дня были моменты, когда Питер был поглощен работой в школе, но периферийным зрением замечал движение Неда, и каждый раз он думал, что это Лиз, а потом снова и снова понимал, что это не Лиз, потому что Лиз мертва, мертва, мертва. Как будто кто-то всадил нож в его грудь, а потом крутил, крутил и крутил. К тому времени, когда прозвенел школьный звонок, он чувствовал себя совершенно опустошенным. Эдриан, как обычно, ждал его у ворот. Питер бесшумно подошел ближе и склонил голову на грудь мужчины. — Пока, Питер! - услышал он позади себя голос Неда. Он не обернулся. — Кто этот парень? Вы двое друзья? - спросил Эдриан. В его голосе звучала враждебность. — Мисс Синха дала ему старое место Лиз. – Голос Питера надломился, и он вцепился в рукав Эдриана, смаргивая слезы. Эдриан притянул его к себе, крепко обхватив руками грудную клетку Питера. — Тутси-ролл... Прости меня. Боже, твой учитель такой чертовски некомпетентный. Просто... Просто подожди здесь, малыш. – А потом он вошел внутрь, и Питеру показалось, что он слышит его крики со всех сторон. На следующий день Нед вернулся на свое прежнее место. Однако он по-прежнему следовал за Питером при любой возможности, в одиночку поддерживая беседу. Нед любил роботов и научные выставки - две вещи, которые Питер стал категорически ненавидеть. А еще у него были наклейки с математическими шутками, которые, признаться, заставляли Питера хихикать. Например, калькулятор с надписью «Можешь на меня рассчитывать!» и наклейка «Ты слышал, что кислород и магний теперь вместе? ОМГ!» — Хочешь? – спросил Нед, протягивая ему лист с наклейками. — Я хочу оставить себе ту, что с ДНК, но ты можешь выбрать другую. Питер выбрал наклейку с надписью «AWE∑» и аккуратно прикрепил ее к своему блокноту рядом со своим именем. Нед ободряюще улыбнулся. Во время обеденного перерыва они вместе съели по конфете «Твиззлер». Когда после обеда Нед помахал ему на прощание, Питер помахал ему в ответ. Прошло три дня, прежде чем Эдриан заметил наклейку. Конечно же, это был понедельник. — Что это значит? — Это шутка. — Я не понимаю. Это тебе учитель дал? — Нед дал мне его, - сказал Питер и тут же почувствовал, что сказал что-то не то, по тому, как напрягся Эдриан рядом с ним. — Пухлый маленький ботаник? Мне не нравится этот парень. — Мне он не нравится, - сказал Питер, ковыряясь в страницах учебника по истории и опустив голову. — Он просто дал мне наклейку. — Он все еще преследует тебя, да? — Да, - сказал Питер. — Это... Это очень раздражает. Эдриан вышел из комнаты, вернулся с картинкой динозавра и приклеил ее поверх старой наклейки. — Тебе нравятся динозавры, да? Питер никогда не задумывался об этом, но сейчас «да» казалось единственным приемлемым ответом. На следующий день во время обеденного перерыва Нед предложил половину своего «Кит-Ката. — Просто уйди, - огрызнулся Питер. — Ты такой зануда. Ты никому не нравишься. Нед ушел. - Казалось, что Старк продолжает преследовать их маленькую семью, бросая тень на их прежнее счастье. Питеру было двенадцать лет, когда Железный человек запустил ядерную бомбу в червоточину. В школе все притворялись, что Тони Старк - герой. Нед Лидс и Флэш Томпсон были худшими из них. Питер занял стол в задней части класса и носил наушники, когда мог это сделать, а когда не мог, смотрел так, что люди все равно держались на расстоянии. - Однажды в понедельник он вернулся домой под звук падения чего-то тяжелого на пол. В коридоре раздался голос Эдриана. — Вы блять серьезно? - Эдриан бросил на пол настольную лампу, и Питер, пытаясь навести порядок, понял, что Фонд помощи Старка хочет нанять его компанию для уборки обломков «Читаури» — Скажи им «нет». – сказала Дорис без всяких эмоций в голосе. Она наблюдала за всем этим с незаинтересованным выражением лица. Руки Эдриана сжались в кулаки, его руки тряслись. — Наверняка они даже не знают, кто я такой. Они забыли. Они могли просто забыть. Но как... как я могу..., - его рот задрожал, и Питер быстро обхватил мужчину руками, чтобы успокоить его, зарывшись лицом в плечо Эдриана. — Скажи им «нет». – повторила Дорис. Эдриан крепче прижал к себе Питера. — И что, он может нанять кого-то еще, чтобы тот помог ему разрушить еще больше жизней? Я соглашусь на эту гребаную работу. Но я не позволю ни одной части инопланетной технологии попасть в руки Тони Старка, ни одной. — Это звучит..., - сказала она. — Всегда нужно поступать правильно, Дорис. Она поджала губы и сказала ему делать все, что угодно. — Только не впутывай в это меня. - В ту ночь Питер снова услышал, как они ругаются, причем громче, чем когда-либо прежде. Кульминацией стал звук падения чего-то, потом разбивания чего-то, хлопанья входной двери и рева мотора. На следующее утро за завтраком был только Эдриан. В раковине валялось множество пустых пивных бутылок. — Дорис уехала на несколько дней к сестре, - сказал он, готовя Питеру вафли с большим количеством взбитых сливок. — О, - сказал Питер. — Честно говоря, она ведет себя как настоящая стерва из-за всего этого. — О, – Сказал Питер. На самом деле он не был голоден, но поднимать эту тему было небезопасно. Поэтому он съел все вафли, которые приготовил Эдриан, и потом несколько часов чувствовал тошноту. - Компания Эдриана некоторое время испытывала трудности. Питер часто помогал ему по выходным или после уроков. Он и раньше помогал Эдриану с работой, но эта была особенной. На этот раз они сопротивлялись. Как Робин Гуд. Им было поручено разобрать разбившийся дирижабль в Нью-Йорке и перевезти детали в охраняемое хранилище Старк Индастриз на севере штата. Эдриан и Питер проследили за тем, чтобы все было рассортировано, а предметы, которые показались им особенно интересными, были припрятаны. Слишком интересными, чтобы позволить им попасть в руки Старка. Сотрудник Эдриана, Шульц, был вполне готов к сотрудничеству. — Только если вы повысите мне зарплату, - сказал он. — На двадцать процентов. Чтобы компенсировать повышенный риск. Питер понимал, что нельзя просто так взять и уволить сотрудника, а потом набрать на улице надежного приспешника, но доверие к Шульцу было крайне низким. Этот человек был наемником, которого интересовали только деньги. Ему, конечно, было наплевать на «правильные поступки»; он был из тех, кто сминал банки из-под пива и выбрасывал их рядом с мусорным баком, а потом имел наглость огрызаться, когда Питер их убирал. - Мотель «Красная крыша» на окраине Квинса стал их неформальной штаб-квартирой вдали от любопытных глаз жен. Там были красные занавески, красные полотенца, а за дополнительные семь долларов можно было получить комплект ярко-красной пижамы. Эдриан знал хозяйку, Бернадетту, с давних пор. Это была крепкая женщина лет шестидесяти, которая выглядела так, что при желании могла выбить вам зубы. И часто, честно говоря, выглядела так, будто ей хотелось этого. Но она всегда была готова закрыть на это глаза и никогда не просила ничего взамен. Она позволяла им засовывать коробки с инопланетными технологиями в угол кладовки, за туалетную бумагу. Шульц мог бы кое-чему у нее поучиться. А он этого совсем не ценил, потому что был груб с ней, как и со всеми. — А вы не хотите как-нибудь снять комнату? - спросила она однажды. — Мило и уютно, втроем. — Я что, похож на педика? – усмехнулся Шульц. — Не знаю. – Её глаза были стальными. — Давай я спрошу у своей девушки, что она думает. Шульц стиснул зубы и ничего не ответил. - Эдриана выгнали из бизнеса в понедельник. На месте падения космического корабля появилась дама из отдела контроля за ущербом. — В соответствии с приказом 396-B, все работы по ликвидации последствий аварии перешли в нашу юрисдикцию. Спасибо за службу, дальше мы сами. Никакие доводы Эдриана не могли заставить ее понять, насколько безумным было это требование. — Я купил новые грузовики для этой работы, - сказал он. — Мне нужно кормить семью. У меня есть ребенок, о котором нужно заботиться. Питер встал рядом с ним и вцепился в его рукав. — Я ничего не могу сделать, - сказала она. — Может быть, в следующий раз не стоит перенапрягаться,- заметил другой парень. Питер почувствовал, как Эдриан напрягся рядом с ним в тревожно знакомой манере, и схватил его за руку. — Эдриан, не надо. Эдриан отпихнул его с дороги. Он упал на спину между обломками, и острый металлический край впился ему в спину. Он зашипел и поднялся на ноги как раз вовремя, чтобы увидеть, как Эдриан прыгает на другого парня и бьет его. - Однажды в понедельник, когда ему было тринадцать лет, Эдриан попал в реабилитационную клинику. Служба опеки перевела Питера в другой дом, что, по его мнению, было чертовски несправедливо. Эдриан и Дорис потеряли дочь, а затем и половину своего дохода. Им было позволено иногда быть не в порядке, без того, чтобы социальные работники немедленно дышали им в затылок, считая, что они плохие родители. Эдриан даже не пил так много. И то, что он пошел в реабилитационный центр, было его собственным решением. Его новым приемным родителем стал... Ну, что ж, что было, то было. Его звали Бен, он был отставным офицером полиции, строгим, но мягким человеком. Он носил твидовые пиджаки и плоские кепки. Он послушно отвозил Питера в реабилитационную клинику каждые выходные, чтобы тот мог по-прежнему проводить время с Эдрианом. Через два месяца Эдриан вышел из реабилитационной клиники и вернулся на работу, но СЗД не позволила Питеру вернуться в семью. — Бен теперь твой приемный родитель, - сказали ему, и Питер был в ярости. Эдриан тоже был в ярости. — Да пошли они все, - сказал он, когда Питер позвонил ему по телефону. — Бен хотя бы наполовину порядочен по отношению к тебе? — Да, - сказал Питер, потому что отрицать это было бы ложью, как бы ему ни хотелось это признавать. — Не принимай от него никакого дерьма, парень. Или от кого-нибудь из них. Не принимай это так просто. Ты должен постоять за себя. — Хорошо, - сказал Питер. Бен проявлял понимание около двух дней, а затем снова стал строгим. — Звонили из СЗД и сказали, что ты отправил им еще одно грубое письмо. Это неправильно, Питер. — То, что они делают, неправильно. — Только потому, что ты считаешь, что кто-то другой поступил неправильно, не освобождает тебя от необходимости поступать правильно самому. — Так... Так что же правильно? Не постоять за себя? Я думал, что в этой стране все люди имеют право на собственное мнение. — Каждый имеет право на уважительное мнение. Никто не имеет права быть грубым. — Я буду уважать их, когда они это заслужат. — Уважение к людям не имеет ничего общего с тем, кто они такие, - сказал Бен. —А все, что связано с тем, кто ты есть. Все, что говорил Бен, имело смысл, что было глупо и несправедливо, и Питер ненавидел это. - Паук укусил его в воскресенье. Что противоречило естественному порядку вещей во Вселенной. Питер должен был знать, что это всего лишь прелюдия к чему-то гораздо более страшному. Бен зачем-то купил ему билет на научную выставку, хотя Питер говорил ему, что терпеть не может ходить на такие мероприятия. Но он знал, что эти билеты стоят дорого, так что - ладно - он пошел. И вот он уже бродил по выставке, задирая нос ко всему, когда почувствовал внезапное жжение в руке. Он резко встряхнул ее и увидел, как на землю падает маленький паучок. Он тут же замертво перевернулся на спину, лапки свернулись вокруг тела. Укус выглядел невинно. Две маленькие красные точки на костяшке большого пальца. На мгновение у Питера закружилась голова, но потом все прошло, и он пожал плечами. - — Ну как? – Спросил Бен когда он вернулся домой. – Ты обедал? — Я сам могу приготовить. – Питер прошел мимо него на кухню. Бен последовал за ним и все равно начал делать ему сэндвич - прекрасный пример того, почему этот парень может быть таким раздражающим. — Арахисовое масло? — Нет. – Адриан всегда говорил, что арахисовое масло - это гадость. — Я могу сделать свое собственное! Ты что, глухой? Бен подвинул тарелку в его сторону. – Ну как? — Никто не умер, я думаю. На лице Бена появилось странное выражение, и у Питера возникло ужасное подозрение, которое он должен был понять раньше. — Это социальный работник сказал тебе отправить меня на научную выставку? Как будто это чертова терапия воздействия? — Язык, сынок. Питер отшатнулся. — Не называй меня так! — Она просто сказала, что раньше ты любил науку. Раньше. — Я уже не тот маленький глупый ребенок. — Ты никогда не был глупым, и ты все еще ребенок. Тебе позволено иметь свои интересы. — Что это значит? Почему ты вообще это говоришь? У меня всегда были свои интересы. – Под словами Бена что-то скрывалось, как всегда что-то скрывалось под каждым словом каждого социального работника. Это был какой-то подкол в адрес Эдриана, Питер, по крайней мере, чувствовал это, но не мог понять, что именно. Он чувствовал, что им манипулируют. Как будто люди пытались вбить клин между ним и его семьей. Это не сработает. - В ту ночь ему стало плохо, голова словно раскалывалась на части. Но он не стал просить Бена о помощи, к черту это. Эдриан всегда удовлетворял все его потребности, когда он болел. Он готовил суп и чай, расстилал одеяла и сидел с ним. Питер уже подумывал позвонить ему по телефону, просто чтобы было с кем поговорить. С другой стороны, Эдриан очень не любил, когда его будили. Однажды он в пьяном виде ударил Питера в левое ухо, когда тот разбудил его от несвоевременной диванной дремоты. Это было больше похоже на отключку, чем на сон, но в любом случае он погрузился в темноту в какой-то момент ночи. Очнулся он на полу рядом с кроватью, прижавшись щекой к доскам пола. Весь мир казался ему каким-то неправильным. Что-то было не так. Ему казалось, что он находится внутри своего тела, как никогда раньше. Все вокруг стало меняться: в один момент он услышал тысячу звуков и узнал их все по отдельности, а в следующий момент все слилось в какофонию шума. Он не был спящим. Иногда во сне задумываешься, а не сон ли это, но когда бодрствуешь, всегда знаешь, что не спишь. Его комната... Гостевая комната была здесь: четыре стены, потолок и пол, все как всегда. Он ухватился за ручку ящика, чтобы перевести себя в сидячее положение, но вместо этого оторвал ручку. Хм. Возможно, с ним что-то очень серьезно не так. Он вспомнил статьи на первых полосах газет о генетике, превратившемся в дикую антропоморфную ящерицу после экспериментов с сывороткой ДНК. Одна из тех статей, которые просто читаешь, а потом думаешь: «Жизнь нынче чертовски сумасшедшая», и продолжаешь жить дальше. Он сорвал шнурки с ботинок, когда пытался их завязать. Его руки прилипли к тостеру, когда он пытался приготовить что-то похожее на завтрак. Он слышал, как миссис Рэмси здоровается с миссис Масуд тремя этажами ниже; он был совершенно уверен, что именно тремя этажами ниже. С ним определенно было что-то очень серьезное. Он подумал о статьях на первых полосах газет о члене экипажа, который упал в экспериментальный генератор воды и приобрел способность к гидрокинезу. На первой полосе - о бизнесмене, чей адамантиевый имплантат придал ему сверхчеловеческую силу. А на второй полосе - статьи об ученом, чьи щупальца осьминога навсегда срослись с его телом после несчастного случая в лаборатории. К тому времени публика настолько отвыкла от подобных странных происшествий, что они уже не занимали первые полосы. Неспособность Питера отцепить тостер от своей руки была бы... милосердно, материалом для пятой страницы. Потом он вспомнил, что все эти люди из новостных статей впоследствии умерли, и его сердце забилось в бешеном ритме. — От-отпусти, - сказал он тостеру и дико затряс рукой. Тостер не слушался. Ему нужно было выключить его, нужно было выключить его, нужно было выключить его. Черт, он не хотел умирать. Тостер резко перелетел через всю комнату и разбился о стену. Питер прижал руку к груди, в ушах стоял грохот, и он смотрел вниз на разбитые останки. Несомненно, шум разбудил Бена. Даже мысль о том, чтобы поделиться этим с ним, вызывала у него тошноту. Вместо этого он поспешно вышел из дома, не оставив записки, выключил телефон и сел на автобус до дома. Все в городе гудело. Питер и не подозревал, как много всего гудит, пока вдруг не услышал, как гудят все эти вещи одновременно. Электричество в линиях электропередач. Жуки в полете. Телефоны в карманах людей. Питер засунул руки в подмышки, закрыл глаза и позволил этой какофонии уйти на задний план. Эхо возвращалось волнами, пока звуки не стали похожи на волны, разбивающиеся о берег. - Когда он приехал, Дорис уже стояла у входной двери, загружая вещи в багажник своей машины. — Деловая поездка? – спросил Питер. — Нет. Остаюсь с сестрой. – Она выпрямилась. — А Бен знает, что вы здесь? Разве не было договоренности о... — Мне не нужно сопровождение, чтобы навестить свою семью. Она выглядела усталой; вокруг ее глаз были глубокие борозды. — Милый, - сказала она. Она никогда раньше не называла его «милым». — Я уверена, что Бен сможет о тебе хорошо позаботиться. Наша с Эдрианом жизнь сейчас недостаточно стабильна. — А когда она была стабильной? Но мы всегда справлялись с этим вместе. — Мы ни с чем не справлялись, - сказала она. И села в машину. - По крайней мере, Эдриан был рад его видеть. — Педро! - воскликнул он, крепко обхватывая Питера за шею, едва оставляя ему возможность дышать. — Сбежал от своего надзирателя, да? Он не надел на тебя браслет? — Я должен был прийти поговорить с тобой. — О, Боже. Звучит серьезно. Тон Эдриана был по-прежнему легким и шутливым, но после того, как Питер согнул вилку пополам и полез по стене, он, похоже, понял всю серьезность ситуации. — Ни хрена себе, приятель, - сказал он, держа вилку перед собой. — Ни хрена себе... — Что, по-твоему, я должен делать? — Прежде всего, никому не говорить. А ты кому-нибудь еще рассказывал? Питер покачал головой. Он сжимал и разжимал руки, изучая их. Было легче отцепить их от стены, когда он не паниковал по этому поводу. — Хорошо. Не надо. – Эдриан снова уставился на вилку. — Так что... Ты ел с тарелки Капитана Америки или что-то в этом роде? Упоминание Капитана Америки было опасно близко к упоминанию Железного человека. Питер почувствовал, что нервничает, несмотря на кажущееся спокойствие Эдриана. — Нет, я... – Упоминание о научной выставке определенно было бы плохой идеей. — Никакой сыворотки ДНК, никаких экспериментальных генераторов воды, никаких казусов в лаборатории. Как ты думаешь, мне стоит обратиться к врачу? — Нет. – Быстро сказал Эдриан. – Никакого врача. Его решительность обнадеживала. — Ты думаешь, со мной все будет в порядке? Эдриан решительно кивнул. — С тобой все в порядке. Помнишь того парня с факелом, о котором недавно писали в новостях, который просто, по сути, постоянно горит? Если он в порядке, то и ты в порядке. – Он оглянулся на стену, которую Питер преодолел несколько минут назад. — Ты можешь залезть на что-нибудь? На что угодно? Так высоко, как захочешь? — Я не совсем... — Ты можешь сделать что-нибудь ещё ? — Я много слышу. Я имею в виду. Все. Но это как бы приходит и уходит. Как фотоаппарат, который пытается сфокусироваться, когда ты держишь его слишком близко, понимаешь? — Я буду честен, Педро. Это... может предложить несколько отличных возможностей. — Например? — Расскажу тебе позже. Поедем со мной на рыбалку в следующие выходные? Мы так давно не были в нашем домике на озере. А Дорис уехала на неделю, мне бы не помешала компания. Питер пожевал нижнюю губу. — Бен, наверное, не разрешит. — Скажи ему, чтобы он шел нахрен, честное слово. - По дороге домой Питер включил телефон и обнаружил три пропущенных звонка от Бена. Когда телефон снова зажужжал, Питер ответил. — Где ты? Питер ссутулился на своем сиденье. — Я хочу порыбачить с Эдрианом в эти выходные. — На рыбалку? Ты любишь рыбалку? — Да, - огрызнулся Питер, чувствуя раздражение по причинам, которые он не мог толком объяснить. — Мне нравится рыбалка. — Никаких посещений без присмотра, Пит, ты же знаешь. Такое глупое правило. Питер жил с этой семьей много лет, а теперь им вдруг понадобился гребаный сопровождающий. — А ты не можешь просто позвонить в службу опеки и сказать, что ты не против? — Меня это не устраивает. —Почему, блять, нет? — Следи за языком, - сказал Бен своим раздражающим, ровным тоном. — Почему бы и нет? — Питер... — Почему, почему, почему? Бен потерял терпение, впервые с тех пор, как Питер встретил его. — Он жестокий пьяница, Питер! Питер почувствовал, что у него открывается рот. — Что? Нет, это не так, это такая херня! Только потому, что он несколько недель проходил реабилитацию, вы думаете, что можете... можете говорить что угодно. Все сотрудники СЗД - лживые ублюдки. Я знаю эту семью с четырех лет! — Я знаю, Пит. – Бен снова был спокоен. — Я знаю, что это нелегко. Но правило простое. И мы ему следуем. Ты можешь видеться с ним, когда захочешь. Я с удовольствием отвезу тебя. Но никаких выходных. — Иди нахрен, честное слово, - сказал Питер. — Я не вернусь. Сегодня я буду спать в парке. Он повесил трубку. - Он не стал возвращаться к Эдриану, так как чувствовал, что таким образом может навлечь на него неприятности. Он отправился в единственное другое место, где, как он знал, он будет в безопасности: В мотель Бернадетты «Красная крыша» на окраине Квинса. — Бежишь от копов? - спросила она, ее голос был совершенно деловым. — А? Нет. Только от приемного отца. Ее глаза сузились. — Он делает тебе больно? Питер покачал головой. Нет, Бен никогда не обижал его. Или кричал на него, или ломал его вещи, или сталкивал его с лестницы. Он постоянно, как это ни обидно, имел моральное превосходство над Эдрианом. — Можно я здесь переночую? У меня нет денег, но я могу убраться. — Я сомневаюсь, что ты можешь, - сказала она. — Но я думаю, что у меня есть свободная комната для ребенка Эдриана. - В комнате была кровать, телевизор и фотография Базза Олдрина на поверхности Луны. — Теперь у меня есть суперспособности, - сказал Питер Баззу Олдрину. — Ничего особенного. – В наши дни у людей они появлялись постоянно. Пятая страница. Серьезно, дети в школе всегда утверждали, что у них есть скрытые способности, которые только и ждут, чтобы их раскрыли. Это было в порядке вещей. Были такие «тик-так». Нед говорил, что умеет телепортироваться. Он клялся, что однажды ему удалось сделать это из своей спальни на кухню. Лиз была уверена, что станет женщиной-синицей. Питер хотел стать невидимкой. В детстве он всегда был уверен, что если очень-очень сильно сосредоточиться, то у него все получится. Но вместо этого ему пришлось довольствоваться липкими руками и приливающим слухом. - Когда на следующее утро он пришел в школу, у входа стоял полицейский. Мистер Харрингтон, его учитель естествознания, стоял рядом с ним и начал что-то бормотать ему на ухо, как только он взглянул на Питера. Неужели Бен серьезно...? — Давайте все сядем, - сказал полицейский, выглядя немного нервным. Директор одолжил им кабинет, выглядя необычайно сочувствующим, и в этот момент Питер тоже начал нервничать. Полицейский начал с того, что «так просто это не скажешь». У Питера заныло в затылке. — Ваш опекун Бен скончался вчера вечером. Он стал жертвой неспровоцированной поножовщины на 69-й авеню, прямо у парка Каннингем. — Но... – Сердце Питера заколотилось в груди. — Это случилось около полуночи. Подозреваемый только что ограбил магазин и пытался скрыться. — Но… Я не понимаю. — Похоже, это трагическая ситуация «не то место, не то время». Мы пока не поймали преступника, но делаем все возможное... — Я не понимаю... – Его зрение расплывалось по краям. Бен никогда не гулял по вечерам. Никогда. У него был свой распорядок дня, и он придерживался его, как придерживается своей тени. Была только одна причина, по которой этот человек мог бродить по улицам около полуночи. «Сегодня я буду спать в парке» это было последнее, что он сказал Бену, и это был смертный приговор. Бен умер в тот понедельник. Потому что он пошел искать его. Потому что он беспокоился о нем. — Мы сообщили в СЗД. Ваш социальный работник уже в пути, - сказал полицейский. Питер отодвинул стул и выбежал. - Так, наверное, чувствует себя человек, сошедший с ума: его мысли кружатся в голове, мозг словно превратился в лабиринт, каждая мысль заходит в тупик. Что-то ужасное преследовало его, но если он будет двигаться, двигаться, двигаться, он сможет обогнать это. Он бесцельно шагал. Ветер из приятного превратился в настойчивый, когда он, наконец, смог высказать хоть одну ясную мысль и достал телефон, чтобы позвонить единственному человеку, которому он мог позвонить. — О, малыш, - сказал Эдриан. — Скажи, что с тобой все в порядке. Педро. Полиция была здесь сегодня утром, в пять утра, люди ищут тебя. Где ты спал прошлой ночью? — Он м-м-м-м... – Питер не мог вымолвить ни слова. — Он... Бен... — Я знаю, дружище. Я хочу тебя обнять. Где ты? — Если я скажу тебе, ты вызовешь полицию? — Ты можешь мне доверять, Пит. СЗД могут идти на хрен, эти лживые ублюдки. Питер зажмурил глаза. — Я не хочу идти в другую семью. Я хочу остаться с тобой. Я хочу остаться с тобой. — К черту их, да? — Да, к черту их. — Эй, приходи, - сказал Эдриан. — У меня есть план, и мне нужна твоя помощь. И если все получится, у меня будет куча денег в банке, и мы вместе переедем на еб... еб... куда угодно. На Мадагаскар или еще куда. Только мы втроем, парень. К черту их. - Когда он пришел, Дорис не было дома. — Я обниму тебя за двоих, - сказал Эдриан. — Иди сюда, Педро. Питер зарылся лицом в колючий свитер Эдриана. — Я поссорился с Беном. А потом он умер. Я даже не... Я должен был... — Если ты поссорился, это, скорее всего, означает, что он вел себя с тобой дерьмово. Он всегда был дерьмом. Не вини себя ни в чем, Педро. Ты самый лучший ребенок в округе. Ты не сделал ничего плохого. Жизнь постоянно нас подводит, не так ли? Вот почему мы должны держаться вместе. — Держаться вместе, - подтвердил Питер, закрывая глаза от жгучих слез. — Но люди... Они придут и снова заберут меня. — К черту это. Я же говорил тебе, что у меня есть план. – Он положил обе руки на плечи Питера и повел его внутрь, захлопнув за собой входную дверь. — Дорис все еще живет у своей сестры, - сказал он. — Для нее это будет сюрприз. Теперь ты будешь моим доверенным лицом, Педро. Ты будешь в общей толпе. Мы ведь доверяем друг другу, правда? — Да, - сказал Питер, но тут же насторожился, увидев Шульца, сидящего за кухонным столом. Он даже не знал, что Эдриан все еще общается с этим парнем. — Он тоже из этой толпы. У нас есть чертовски хороший план, и ты - недостающий кусочек, который завершает головоломку. – Он снова обнимает Питера. — Малыш, это будет здорово. — Хорошо, - сказал Питер, и Эдриан начал объяснять. Голова Питера все еще шла кругом, и он не мог воспринять все сразу. Но суть плана была такова: Выжать десять миллионов долларов из этого ублюдка Тони Старка. — Мы отправимся в «Тринадцатый океан», чтобы уничтожить этого мудака, убивающего детей, - сказал Эдриан. — Мы с Шульцем планировали это почти год. Мы знаем, как получить то, что он хочет, и он заплатит, чтобы вернуть это. Все, что нам было нужно, - это способ доставить сообщение о выкупе прямо к нему, без риска быть пойманным его службой безопасности или отслеженным в цифровом виде. И вот, пожалуйста, ты с твоими липкими пальцами. Они все еще липкие, верно? Не отклеились, да? — Я... Да. — Это чертова судьба, говорю тебе. — Хорошо, - сказал Питер. — Я просто... Я просто... – Он просто убил кого-то прошлой ночью. Вот и все. — Мы займемся этим завтра. Сегодня ты можешь спать здесь. Питер чувствовал себя совершенно неспособным к рациональному мышлению. Поэтому он просто доверился Эдриану, чтобы тот направил его в нужное русло. — Десять миллионов долларов? — Четыре для Шульца, шесть для меня. А потом мы с Дорис покидаем эту страну и переезжаем туда, куда захотим. Ты поедешь с нами, я тебя не брошу, положа руку на сердце. — Хорошо, - сказал Питер, вцепившись в рукав Эдриана. Ему захотелось разрыдаться. — Хорошо. Что ты получишь, что он хочет? — Об этом мы позаботимся. Твоя часть заключается в следующем. - Питер выступил следующим образом: Подниматься вверх по башне Мстителей, пока не достигнет личного этажа Тони Старка. Приклеить послание к окну и дать ему прочитать его. Затем выбраться наружу и встретиться в точке рандеву. Эдриан предупредил его: — Он будет играть круто. Богачи всегда прикидываются крутыми, потому что считают себя чертовски неприкасаемыми. Он не поверит, что мы действительно можем ударить его по больному месту. Питер никогда не видел Тони Старка лично, но видел его лицо на многих плакатах, которые он разрывал пополам или писал на них оскорбления. Он точно знал, кого искать. Эдриан и Шульц заложили всю основу. — Мы наблюдали за башней несколько недель, с крыш здесь и здесь, - объяснял Эдриан, рисуя линии и круги на бумажной карте. — Он всегда находится в своем офисе в среду днем, примерно между тремя и пятью часами. Мы оба приходим ровно в четыре часа дня. - Вечером к дому Эдриана подъехала полицейская машина, и Питер спрятался в кладовке. —Понятия не имею, - услышал он слова Эдриана. — Он не выходил на связь. Да, мэм, я сообщу вам, как только узнаю что-нибудь от него. Конечно. Я... я очень волнуюсь. Питер уткнулся лицом в колени и задумался о том, где сейчас находится Бен. Куда уходят мертвые люди, прежде чем их хоронят. Или кремируют. Он даже не знал, какой вариант предпочел бы Бен. Он надеялся, что кто-нибудь знает. Бен никогда не говорил с ним о своей семье. И Питер никогда не спрашивал. Он даже не спрашивал. Он не выходил из кладовки, пока звук мотора машины не затих совсем. Эдриан стоял по другую сторону кухонного острова и с ухмылкой смотрел на него, наливая себе щедрый стакан виски. Он весь день был на взводе, и впервые в жизни Питер почувствовал странную дистанцию между ними. — Разве мы не можем...,- сказал он. — Эдриан, я хочу помочь. Ради Лиз, и все такое. Но разве мы не можем сделать это на следующей неделе? — А что? Тот факт, что ему нужно было спросить, причинял небольшую боль где-то глубоко внутри. — Я просто... Сегодня было так... — Что, Бен? Забудь уже об этом ублюдке, - сказал Эдриан. — И ложись спать, хорошо, приятель? Мне нужно, чтобы ты был сосредоточен на завтрашнем дне. — Но я... Эдриан придвинулся ближе. — Чем дольше мы будем откладывать это, тем больше шансов, что СЗД найдет тебя здесь. Мы ведь этого не хотим, верно? Я точно не хочу. Они заберут тебя, малыш. Ты меня понял? — Да. Да. Уверенные руки сжали его плечо. — Поспи немного. Завтра мы дадим отпор. Как Робин Гуд.